Глава XIII. НА СПИНЕ КАШАЛОТА
Открыв глаза, Павлик увидел ту же черноту, что и с закрытыми глазами. Сила, прижимавшая Павлика книзу, немного ослабела, и он с трудомприподнял голову. Какой-то тяжелый черный занавес частыми рывками бил инеслышно хлестал по передней стенке шлема, голова вместе со шлемом моталасьвперед и назад, порой больно ударяясь внутри него. Струя воды мягко, но сильно нажимала на грудь и голову, отбрасываланазад свободно висевшие ноги, старалась сорвать с места, сбросить в чернуюбездну. Под Павликом ритмично покачивалась какая-то огромная скользкаямасса, возле которой он держался непонятным образом, будто приклеенный. Вдруг все стало ясным: он на кашалоте... Несется в пространство навзбешенном гиганте, который одним ударом могучего хвоста может превратитьего в порошок, даже не разбивая скафандра... Ужас охватил Павлика; казалось, что опять уходит сознание. В отчаяниион приник головой и грудью к телу зверя. Нажим и порывистые удары встречнойструи стали слабее за его крутым боком. Из груди мальчика вырвался стон, нопервый же звук в гулком шлеме отрезвил его. Он закусил губу. Мелькнуламысль: может быть, радио действует и кто-нибудь услышит его? В самом деле:может быть, действует радио? Может быть, оно само по себе исправилось? И втот же миг из его горла вырвался громкий крик-- вопль надежды и отчаяния: -- Виктор Абрамович! "Пионер"! Слушай, "Пионер"! Это я! Павлик!Спасите! Помогите! С дрожащими губами Павлик напряженно прислушивался, стремясь уловитьхотя бы слабый отклик. Пустое и страшное молчание по-прежнему окружало его со всех сторон... Тогда он опять уронил голову на тело кашалота, закрыл глаза и горькозаплакал... Это длилось недолго -- всего лишь одну-две минуты. Плач прекратилсявнезапно. Неожиданная мысль сверкнула так ярко, что, казалось, осветила тьмуокружающих глубин. Кашалот уходит от лодки все дальше и дальше... Это -- гибель...гибель... И чем дальше, тем гибель вернее. Нельзя оставаться на нем. Надоуйти от него. Куда? Где подлодка? Где искать? Безграничные глубины вокруг.Без границ! Без края! Но кверху, кверху!.. Это совсем близко! Поднятьсявверх! Там спасение! Там проходят суда, пароходы. Его увидят, выловят,поднимут... "Откуда ты, мальчик? Какой чудесный скафандр на тебе!.." Павлик чуть не закричал от острого приступа отчаяния. Нельзя!.. Нельзя! "Откуда ты, мальчик?" -- "Из СССР, из советскойподводной лодки "Пионер"..." -- "Ах, из СССР? Из советской подлодки?!Расскажи, расскажи". Нельзя! Лучше умереть А может быть, Плетнева не былосейчас в радиорубке? Может быть, он выходил и теперь вернулся? -- Виктор Абрамович!.. "Пионер"! Слушай, "Пионер"! Помогите! Это я!Павлик! Павлик! Помогите! Ему стало так жалко себя, что губы опять задрожали и скривились,готовые к плачу, и глаза налились горячими, обжигающими слезами. Онвсхлипнул, но сейчас же спохватился и напряженно прислушался. Ответа не было. Нет, радио совсем испорчено. Что же делать? Что делать? Оставаться накашалоте? Но куда он занесет? Остановить его? Как? Чем? Перчатки...Пистолет... Они бесполезны: фонарь потух, радио не действует -- значит, нетэлектричества... Навстречу, совсем близко, пронеслась огромная тень с двумя изогнутымирядами горящих матово-желтых зубов. На мгновение осветились чудовищнаядугообразная пасть акулы под длинным выступающим рылом и светлое шероховатоебрюхо. Через минуту, такая же, а может быть, та же самая акула появиласьпозади и сбоку, быстро догнала кашалота и, метнувшись кверху, изогнувшисьдугой, описала вокруг него круг, прошла совсем близко от Павлика, пронесласьвперед и вернулась обратно. За первой акулой, из тьмы глубин, как будтопорождаемые ею, появлялись одна за другой все новые и новые, с раскрытымипастями и тускло светящимися тупыми свиными глазками. Молчаливым хороводомони кружили вокруг кашалота и Павлика, все теснее, все ближе смыкая круги. Стало настолько светло, что Павлик ясно видел позади себя огромный,шестиметровый хвост, работающий плашмя вверх и вниз -- совсем не так, как унастоящих рыб, у которых плоскость хвоста стоит ребром, вертикально, идвигается справа налево и обратно. Только теперь, увидев такую работухвоста, Павлик понял, почему кашалот двигался какими-то резкими, порывистымискачками. Впереди Павлик едва различал небольшой плавник -- всего метра в двадлиной и около метра высотой,-- смешно торчавший сбоку, как свиное ухо,посередине между спиной и брюхом. Павлик знал, что там, возле этихплавников, находились маленькие бычачьи глаза кашалота, начиналась егочудовищная голова и страшная пасть. Кашалот как будто забеспокоился. Движения его огромного тела подПавликом стали резче, порывистей, могучий хвост заработал с новой энергией,и встречная струя ударила в Павлика с такой силой, что он с трудом могпригнуться к спине кашалота и спрятать голову за жировым бугром. Акулы не отставали. Чувствовали ли они усталость гиганта или надеялисьна свое численное превосходство, а может быть, эти глубоководные хищницыотличаются в повадках от своих родственниц с поверхности, которые никогда неосмеливаются нападать на кашалота,-- но видно было, что преследованиепродолжается с возрастающей настойчивостью. Кашалот переменил положение. Он слегка поднял переднюю часть тела, сголовой, и по наклонной линии направился кверху работая хвостом, какогромным винтом. Может быть, ему пора уже было подышать свежим воздухом,хотя возможно, что он стремился избежать нападения акул и выйти из этихопасных глубин. Акулы, вероятно, поняли намерение кашалота. В первый же момент, когдаон изогнувшись, устремился к поверхности, одна из них, выплывая из-под него,слегка изменила направление, перевернулась на спину и, сделав скачок,вцепилась в плавник под глазом кашалота. Но в то же мгновение однимнеуловимым движением гигант повернулся, и акулу, висевшую на плавнике,занесло по инерции вперед, прямо в его раскрытую пасть. Миг -- и ужасные челюсти сомкнулись, огромная акула была разрезана, каккарандаш, и обе ее половины медленно пошли ко дну. В этот же момент другаяакула случайно попала под удар хвоста и с переломленным хребтом,изогнувшись, как сломанная кукла, тоже начала погружаться на дно. Этих двух жертв было достаточно, чтобы отвлечь внимание всей стаи.Прожорливые хищники немедленно набросились на извивавшиеся еще тела своихпогибших собратьев. Кашалот между тем быстро шел на поверхность. Становилось все светлее исветлее. Внезапно раздвинулись, распахнулись воды, и двумя мощными ударамихвоста кашалот поднялся, как исполинская черная свеча, над поверхностьюпочти на две трети своей длины. На короткое мгновение голова Павлика показалась над волнами, поднятымикашалотом, и сейчас же скрылась под водой. Но и этого мгновения былодостаточно, чтобы увидеть вокруг на поверхности несколько фонтанов,характерных для кашалотов, две шлюпки с людьми на воде и небольшой пароходпод парами, шедший как раз в сторону Павлика. Кашалот лежал почти неподвижно на поверхности, выпуская не вверх, каквсе киты, а вперед и вбок фонтаны распыленной воды и пара, словно высокиебелоснежные страусовые перья. Вероятно, он очень устал, хотел отдохнуть инабраться сил. Шлем Павлика слегка поднимался над водой и с бьющимся сердцеммальчик повернул голову и краешком глаза посмотрел назад. Пароход, сбавив пары, осторожно приближался. Павлик заметил на его носугарпунную пушку. Здесь, на поверхности океана, Павлик впервые смог наконец осмотреться ипонять свое необычайное положение на кашалоте. Вглядевшись, он вскрикнул отизумления. Теперь Павлику стало понятно, каким образом он так крепко держался накашалоте. Небольшой обломок гарпуна, торчавший в боку кашалота, случайнопроскочил в кольцо, на котором висели у пояса ножны утерянного в борьбе сосьминогом кортика. Гарпун так плотно вошел в кольцо, что даже огромноесопротивление воды при яростном движении кашалота вперед не могло сорватьПавлика с места. Точно так же лишь теперь Павлик заметил, что крышка отщитка управления на поясе свисала, обнажив все кнопки и рычажки, которымиуправлялись механизмы и аппараты скафандра. Очевидно, Павлик, еще находясь втрюме каравеллы, от нетерпения вгонял кортик не туда, куда следовало, инечаянно нажал кнопку от крышки. Она упала вниз, открыв щиток управления.Машинально закрыв теперь крышку, Павлик сейчас же забыл о ней, занятыйнаблюдением за всем, что делается на поверхности океана. Оглянувшись, онувидел, что пароход продолжает неслышно подходить к кашалоту и что на егоносу, возле гарпунной пушки, люди суетятся, готовясь, вероятно, к выстрелу. Павлик замер, затаив дыхание. Сейчас будет выстрел. Кашалот будет убит. Его, Павлика, снимут..."Откуда ты, мальчик?" Он не виноват. Это кашалот вынес его на поверхность."Какой замечательный скафандр на тебе, мальчик!" Они его снимут. "Павлик,это измена! Это -- подлость". Так скажет капитан и все... Все так скажут...Но что можно сделать? Кашалот устал -- он отдыхает, он спит, он неподозревает об опасности. Отцепиться от кашалота? Остаться одному? Но что онбудет делать в глубинах без света, без оружия, без механизмов? Он погибнет!Лучше с кашалотом вместе: он его уже два раза спас. Только не отдаватьскафандр, не выдавать... -- А-а-ах! Не думая, не рассуждая, Павлик отчаянно вскрикнул и изо всех сил ударилкулаком по обломку гарпуна, на котором висел. Кашалот вздрогнул, метнулся в сторону и, высоко подняв хвост, ударил имплашмя по воде с такой силой и громом, что, казалось, где-то рядом, надухом, раздался оглушительный залп из нескольких орудий. В следующеемгновение, обезумев от боли, гигантское животное стремительно нырнуло вглубину, подняв над водой вертикально хвост и заднюю часть тела вместе свисевшим на ней Павликом. В каком-то оцепенении, почти без чувств, Павлик лежал на боку кашалота,спрятав голову за жировым бугром. Последняя, может быть единственная, возможность спасения исчезла! Он,Павлик, сам отказался от нее, сам убежал от нее. Куда несется сейчас полныйярости кашалот? Сколько может еще он, Павлик, держаться на нем? Надолго лихватит ему воздуха в баллоне скафандра? А пища? Мысль о пище неожиданно напомнила Павлику, что он голоден. Передвыходом из подлодки он вкусно и сытно позавтракал, но с тех пор прошло,вероятно, уже часов восемь. Его термос полон горячего какао. Надо растянутьэтот запас на возможно большее время. Он сделает лишь три-четыре глотка --не больше. Надо экономить. Кашалот стремительно несся на небольшой глубине. Он еще не успокоился идвигался резкими, порывистыми скачками, глубоко поджимая под себя огромныйхвост и мощно выбрасывая его вверх. Было достаточно светло, как бываетсветло днем в Саргассовом море на глубине ста -- ста двадцати метров; стоялисветлые ярко-зеленые сумерки. Павлик открыл крышку на щитке управления, перевел и нажал кнопку оттермосного аппарата. Сейчас же он почувствовал на губах прикосновениекруглого и гладкого кончика трубки. Павлик с наслаждением сделал несколькоглотков. Ставя на место кнопку от термоса, Павлик вдруг застыл с открытым ртом.Какая непростительная глупость! Ведь он вызывал радиостанцию "Пионера", амежду тем его собственный радиоаппарат настроен на волны зоолога, Скворешнии Марата. Ведь он только с ними поддерживал разговор возле затонувшегоиспанского корабля! Как он это упустил из виду?! Как он мог это забыть ивызывать подлодку, не настроившись на волну ее радиостанции? Трясущимися руками Павлик пошарил по щитку управления -- раз... потомеще раз... Рычажка от радиоаппарата не было на месте. В необычайном волненииПавлик согнулся и попробовал рассмотреть все, что находится на щитке. Носвет, как будто достаточно яркий, оказался обманчивым: ничего нельзя былоразличить на расстоянии полуметра от щитка. "Куда же все-таки делся рычажок? Неужели сломан и сорван с места? Как?Когда? Осьминог... Да, да, конечно... это он..." Павлик медленно проводил металлическим пальцем по пустому месту междурычажком от винта и кнопкой осветительного фонаря. Вдруг сердце замерло.Стерженек, на котором держалась кнопка, был согнут, и кнопка прижата и щиткумежду позициями "вкл" и "выкл". Может быть, только поэтому и не горитфонарь? Павлик стал осторожно отгибать и выпрямлять кнопку. Потом с ещебольшей осторожностью начал переводить ее по вырезной щели на позицию "вкл". Луч яркого света ударил из фонаря на шлеме. И одновременно, как будтослившись с ним, из груди Павлика вырвался крик радости. Кашалот, испугавшись света, бросился в сторону, но Павлик даже незаметил этого рывка. Он громко и радостно смеялся. Какое счастье -- свет! Какая радость -- свет! Как легко и весело надуше! Но ведь это значит, что есть электричество! Есть энергия для винта!Для радио! Ура! Ура! Павлик опять залился веселым, счастливым смехом, но внезапно замер, илицо его сделалось серьезным и озабоченным. "Радио, вероятно, не будет работать, потому что нет рычажка управленияи настройки. Надо попробовать винт. А куда плыть, если он даже и будетработать?.. Ну, об этом после. Сначала винт". Павлик попытался перевести рычажок управления винтом по дужке напозицию "малый ход". Рычажок не тронулся с места. Павлик нажал сильнее. Рычажок пошел гладко, без защелкивания изаскакивания в гнезда различных позиций. Сняв с пояса запасный фонарь,висевший на шнуре, Павлик нажал кнопку и направил его свет на щитокуправления. Присмотревшись, он увидел, что рычажок от радиоаппарата отведен далеков сторону и задвинут под рычажок от винта, который поэтому высоко приподнятнад дужкой с позициями, ходит свободно и не производит включений. "Ах, проклятый осьминог! Вот что он наделал! И как он толькоумудрился?" Через несколько минут осторожной, терпеливой работы оба рычажка билиразъединены и поставлены на свои места. Павлик хотел первым делом проверить работу радиоаппаратуры -- и не мог.В решительную минуту полный страха и надежд, он боялся этого последнегоиспытания. Наконец с замирающим сердцем Павлик чуть тронул рычажокрадиоаппарата и перепел его на волну "Пионера". -- Говорит "Пионер!" Павлик! Отвечай, Павлик! Все закружилось перед глазами Павлика. Он хотел что-то сказать,крикнуть, но слезы хлынули из глаз, спазмы сжали горло и лишь хриплые,невнятные звуки вырывались из раскрытого рта. -- Отвечай, Павлик! Отвечай! Говорит "Пионер"! -- Это я! Это я, Павлик! Я здесь! Я здесь! Помогите!.. Помогите!.. Слезы текли по смеющемуся, радостному лицу, крики прерывалисьсчастливым смехом: -- Я здесь, Виктор Абрамович! Я на кашалоте! Он несет меня куда-то! Гдевы? Где вы? Помогите!x x x Подлодка вырвалась из темных глубин, волоча за собой короткий туманныйбыстро таявший шлейф. Она беззвучно и легко неслась, как, вероятно, несутсяпланеты в безвоздушном мировом пространстве. В паническом испуге, напрягая всю свою чудовищную силу, почтисудорожными скачками кашалот ринулся обратно в глубину. Под шлемом послышался голос капитана. -- Павлик! Эта погоня может продолжаться неизвестно сколько. Надо убитькашалота. Ты сможешь это сделать? У Павлика сжалось сердце. Он помолчал, не находя слов, потом ответил: -- Смогу, товарищ командир! Только мне жалко его. -- Ничего не поделаешь, Павлик,-- сказал капитан. -- Не стрелять же намв него из ультразвуковой пушки. Вмешался взволнованный голос Марата: -- Разрешите, товарищ командир. Разрешите сказать... -- Говорите, Марат, говорите. -- Действительно, очень жалко. Кашалот дважды спас Павлика -- отосьминогов и от акул. Пусть живет, товарищ командир. А Павлику прикажитезапустить винт на полный ход и вперед вдоль тела кашалота. Павлик легкосорвется и уйдет от его хвоста. Опять раздался голос капитана: -- Ты слышал, Павлик, предложение Марата? -- Слышал, товарищ командир. Это очень хорошо. Я сейчас так и сделаю... Павлик открыл щиток управления и выдвинул наружу винт и рули. Потомнащупал рычажок от винта и резко передвинул его на крайнюю позицию слева --"десять десятых" -- самый полный. От неожиданного сильного толчка все потемнело и завертелось передглазами Павлика. Потом он увидел стремительно уносившуюся в глубину огромнуютень кашалота, а позади медленно надвигающуюся, как гора с массой правильныхпродольных морщин, подлодку. С правого борта подлодки откинулась площадка, раздвинулисьметаллические двери. Перейдя на малый ход и изогнувшись дугой, как рыба,Павлик скользнул в широкое отверстие, ярко освещенное желтоватым светомэлектрических ламп.