Глава IX. КЛОЧОК БУМАГИ
После шума, громких разговоров и яркого света в красном уголке Павлик,закрыв за собой дверь, сразу очутился в тишине и мягком матовом светебезлюдного коридора. Тускло поблескивали лакированные стены и переборки,впереди виднелась перспектива вырезных арок, по сторонам в каждом отсеке надверях белели эмалированные дощечки с синими надписями. Павлик прошел уже два отсека, когда впереди послышалось щелканьеавтоматического замка дверей и затем приглушенный ритмичный скрип обуви --грузные шаги большого удаляющегося человека. "Скворешня",-- решил Павлик и прибавил шагу, чтобы нагнать своегодруга, но сейчас же подумал, что каюта Скворешни находится значительнодальше и, следовательно, это кто-то другой. Вдали, сквозь арки двух отсеков, пятно ярко освещенного снизу люкапотемнело. Кто-то спускался в машинное отделение. Павлик взглянул на дощечкузаинтересовавшей его двери: "Главный механик Федор Михайлович Горелов".Почему-то сразу замедлились шаги и пропало желание догонять. Павлик опустилглаза. На полу, у двери, белел маленький обрывок бумаги. Он был совершеннонеуместен в этом блестевшем чистотой коридоре, он резал глаза Павлику, ужепривыкшему к образцовому порядку на подлодке. Павлик почти непроизвольнонагнулся и поднял бумажку, чтобы бросить ее в первый же люк мусоропровода.На бумажке промелькнули цифры, значки, обрывки слов, обычных здесь наморском судне: "...гассово море... точные координаты..." "А что такое"координаты"? -- подумал Павлик. -- Надо будет спросить Цоя". И продолжалчитать: "... 7 46 36 сев. Широты и 5 ...бина шестьсот пятьдес... Красныепояса ...цать шестого мая ...чно восемнадцать час... не забудьте гидро...Кро..." Кто-то осторожно взял Павлика за локоть и наклонился над обрывкомбумажки. Павлик поднял глаза. Над ним, перегнувшись почти пополам, стоялГорелов. Он был восково-бледен. Длинные тонкие губы посерели, изогнулись внатянутой, мертвой улыбке. В его глубоко запавших черных глазах стоял страх.Высокий лоб был покрыт мелкими каплями пота. Сам не понимая почему, Павлик вдруг почувствовал, как этот страхпередался и ему. Не сводя с Горелова поднятых глаз, он испуганно бормотал: -- Это я только что... только что нашел, Федор Михайлович... Улыбка сошла с лица Горелова. Он взял обрывок из рук Павлика,выпрямился, вгляделся в бумажку и хрипло спросил: -- Где же ты нашел ее, Павлик? А впрочем, какая чепуха! Прости,пожалуйста, что я помешал тебе... Что за чертовщина! Мне почему-топоказалось, что я потерял одну секретную бумагу... Он сунул пальцы в верхний карман своего кителя и извлек небольшой,аккуратно сложенный листок бумаги. -- А она -- вот она! Лежит себе и помалкивает. Фу, до чего яперепугался, Павлик! Ты ведь знаешь, как у нас строго с военнымисекретами... Опускаюсь в люк, оглянулся и вижу -- ты нагнулся у двери моейкаюты, поднял бумажку и читаешь. У меня прямо сердце упало от испуга.Оказывается, такая чепуховина! -- Он опять посмотрел на лоскуток бумажки,повертел между пальцами и рассмеялся: -- И к тому же вообще не моя.Вероятно, кто-то уронил, проходя тут. Ну, ты не сердишься на меня, Павлик? Страх еще прятался в широко раскрытых глазах Павлика и губы незаметнодрожали мелкой дрожью, но он ответил, чуть запинаясь: -- Нет... конечно... Я только очень испугался... Вы так смотрели наменя... -- И Павлик слабо улыбнулся, робко глядя снизу вверх на Горелова. -- Ну, вот и отлично! Помирились, значит. Ты куда сейчас направлялся?..Знаешь что? Я иду в электролизное отделение. Ты там бывал? Наверно, нет! Атам очень интересно. Пойдем со мной. Я тебя все объясню. Он небрежно сунул обрывок бумажки в карман, круто повернулся и зашагалпо коридору. Павлик молча последовал за ним. Они спустились в люк по винтовой металлической лестнице и попали взалитый светом нижний коридор, тоже разделявшийся водонепроницаемымипереборками на отдельные отсеки. Из каждого коридорного отсека направо иналево открытые двери вели в машинные отсеки. Горелов, держа Павлика за руку, повел его в первую дверь направо. Онивошли в большой светлый отсек, уставленный высокими машинами и аппаратами.Некоторые из них были спрятаны целиком в металлические цилиндры, кубы, шары,оплетенные толстыми жилами проводов, соединенные друг с другом и с соседнимиотсеками разноцветными трубами. Большинство же машин было заключенополностью или частично в стеклянные колпаки, и тогда ясно видна былахлопотливая работа шатунов и коленчатых валов, быстрое вращение якорей,медленное, словно задумчивое, движение шестеренок. Снаружи, на металлическойи стеклянной одежде машин густо разместились разнообразные контрольные иизмерительные приборы с циферблатами, круговыми шкалами, стрелками,столбиками разноцветных жидкостей, зелеными, красными, желтыми лампочками.Стрелки дрожали, трепетали или медленно ползли по своим шкалам: лампочки тогасли, то зажигались, то ровно и непрерывно горели; столбики жидкостей топоднимались, то опускались. -- Это генераторный и трансформаторный отсек,-- объяснил Горелов. --Видишь вот эти толстые тросы, которые входят сюда из наружной стены? Этотросы наружных трос-батарей. Они подают сюда электрический ток, которыйвозникает в них от разности температур между частью батареи, находящейся утеплой поверхности океана, и другой частью, опущенной по склону нашейподводной горы на глубину в четыре тысячи метров, где температура всего лишьоколо одного градуса выше нуля. Сюда поступает постоянный ток высокогонапряжения. Часть этого тока используется нами без всякой переработки,например, для электролиза воды, а часть мощным прерывателем обращается впульсирующий, а затем вот этот трансформатор превращает его в ток низкогонапряжения, который передается по верхним -- видишь, у потолка? -- проводамв левый отсек, в аккумуляторы, и заряжает их.Павлик уже бывал здесь с Маратом, и ничего нового Горелов ему несообщил. Все это было ему уже известно. Но сказать об этом Горелову у негопочему-то не хватало духу. Он вежливо кивал головой и в то же время думал отом, что запаздывает на перевязку и что ему непременно влетит от АрсенаДавидовича и даже, может быть, тот уже сам собирается искать его, Павлика.Что же делать? Можно было бы сказать об этом Горелову, вежливо, самымвежливым образом извиниться перед ним и сказать: так, мол, и так... Но нет,нет! Это совершенно невозможно. Он опять, пожалуй, рассердится. Они прошлипод аркой переборки в следующий отсек -- электроподстанцию для накалакорпуса подлодки при ходе "на пару", когда тонкий слой горячего параокружает судно и облегчает ему движение в воде, потом -- в компрессорныйотсек, где мощные компрессоры продувают сжатым воздухом балластные,уравнительные, дифферентные цистерны, освобождая их от водяного груза длявсплытия или выравнивания подлодки. Потом шел отсек с баллонами сжатоговоздуха, а за ним, заметно более узкий и низкий, опять генераторный итрансформаторный отсек. -- Да, Федор Михайлович,-- вежливо кивнул головой Павлик,-- мы уже какбудто видели только что эти машины в первом отсеке... И, собравшись с духом, Павлик намеревался уже извиниться и сказать, чтоон очень благодарен, что все это страшно интересно, но что он очень спешитна перевязку и даже, наверно, опоздал и Арсен Давидович будет оченьнедоволен, и поэтому он просит разрешения уйти... Но как раз в тот момент,когда он почти открыл уже рот, чтобы сказать все это, Горелов подошел кпротивоположной переборке и возле наглухо закрытой арки нажал зеленую кнопкуслева. Дверь тихо отодвинулась в сторону и скрылась внутри толстойпереборки. В открывшейся арке показался новый отсек, еще более низкий иузкий, с закругленной внешней стеной; по всему было видно, что Горелов сПавликом приблизились уже почти к последней, самой узкой, кормовой частиподлодки. Павлик здесь никогда не бывал и даже не догадывался о существовании запоследней переборкой еще других отсеков. В нем вдруг разгорелосьлюбопытство, и он сразу забыл о своем намерении уйти. Горелов вошел в новый отсек, согнувшись под невысокой аркой, и позвал: -- Входи, Павлик! Здесь не каждому удается побывать. Входи скорее,нельзя оставлять дверь открытой. Павлик не заставил себя дважды просить. Едва он вошел в отсек, Гореловнажал кнопку у входа, и дверь быстро задвинулась. Павлик все же успелзаметить необычайную толщину переборки, отделявшей этот отсек от остальныхпомещений подлодки. -- Почему вы так быстро закрыли дверь, Федор Михайлович? -- спросилПавлик, осматриваясь вокруг. Ничего особенного в оборудования отсека он не заметил. На полу в дваряда стояло много герметически закрытых длинных металлических ящиков. Пообеим сторонам каждого из них помещалось по небольшому кубическому ящику,соединенному с длинным ящиком изогнутыми трубками и проводами. Кроме того, вкаждый длинный ящик входили с обеих сторон толстые провода и трубы различныхдиаметров. На ящиках и стенах отсека разместились многочисленные,разнообразных форм и систем приборы. -- Мы сейчас в камере электролиза воды,-- ответил Горелов, внимательнорассматривая показания приборов на ящиках. -- В этих длинных ваннахэлектрический ток разлагает воду на водород и кислород. Каждый газсобирается в отдельный баллон: в левый идет водород, а в правый -- кислород.Отсюда оба газа переходят, каждый по своему газопроводу, в свой газгольдерна верхнем этаже. Там они уплотняются, сжимаются под большим давлением ихранятся в огромных цилиндрических баллонах. Из этих баллонов особыеавтоматические приборы выпускают строго отмеренные порции каждого газа,которые вот здесь, за этой перегородкой, по особой трубе перегоняются вшаровую камеру дюзы. Постучи по перегородке пальцем... Слышишь, какой глухойи тупой звук? Это указывает на большую толщину переборки. Она достигаетчетырех сантиметров толщины! Ты не думай, что это мало. Ведь переборкасделана из такого твердого сплава, что взамен него потребовалась быпереборка из стали толщиной не менее полуметра. Если сюда проникнут газы иобразуется гремучий газ, то от случайной искры может произойти колоссальнойсилы взрыв. Эта переборка должна выдержать силу взрыва и спасти подлодку отнесчастья, а может быть, и гибели. Там, за переборкой, проходят десяткитруб, по которым водород и кислород стремительно несутся к центральной икольцевым дюзам. Кольцевые дюзы расположены вокруг центральной на самомконце подлодки; они направлены отверстиями своих раструбов прямо назад. Вкамере каждой дюзы, в камере сгорания, оба газа встречаются, смешиваются иобразуют гремучий газ... Здесь его встречает искра, от которой он взрываетсяи толкает подлодку вперед. При тысяче взрывов в минуту подлодка получаетскорость хода до ста пятидесяти километров в час. Кроме ходовых --центральной и кольцевых -- дюз, на другом кольце, охватывающем крайнюю частькормы, находятся еще тридцать две дюзы, направленные своими раструбами вовсе стороны от подлодки -- вверх, вниз, вправо, влево и между этиминаправлениями. Это -- рулевые дюзы, дюзы направления. Вахтенный командир изцентрального поста управления может, нажав кнопку, произвести взрывы в однойкакой-нибудь из этих дюз или в группе их. Тогда корма подлодки, получив одинили несколько толчков в одну лишь сторону, например в правую, должна будетотклониться вправо и тем самым повернуть нос подлодки влево. Вот это ислужит подлодке вместо обычных рулей, которые всегда сильно тормозят ходсудов. Нашу подлодку Крепин освободил от этого тормоза... Ну что, интересно,Павлик? -- улыбаясь, спросил Горелов. -- Очень интересно, Федор Михайлович! Скажите, пожалуйста, а может ли"Пионер" дать задний ход? -- Может. Для этого служит еще одно, верхнее кольцо дюз, обращенноесвоими раструбами вперед, к носу. Особая кнопка на щите управления вцентральном посту переводит путь гремучего газа в это верхнее кольцо дюз, игаз, взрываясь там, бьет вперед и толкает подлодку назад. Видишь, как этовсе хорошо продумано! Управление дюзами и взрывами можно производить иотсюда, вот с этой доски. Но это строжайше запрещено без какой-нибудьисключительной надобности -- в случае, например, неисправности центральногопоста, аварии, крушения. Горелов внезапно замолчал, как будто что-то вспомнив, и, улыбнувшись,спросил: -- Да! Скажи, пожалуйста, Павлик... я не обратил тогда внимания ивыбросил бумажку... не помнишь, что на ней было написано? Увлеченный каким-то прибором, на котором стрелка быстро и упорно лезлакверху, Павлик, не думая, ответил: -- Нет, Федор Михайлович, не помню... какие-то обрывки цифр... Я дажене успел рассмотреть... А почему эта стрелка ползет вверх и так быстро? -- Стрелка показывает возрастание давления в этом баллоне -- баллон,значит, переполнен газом; но сейчас другой автоматический прибор выпустит изнего излишек, и к стрелке опять вернется ее спокойный ход. Так и случилось. Возле прибора со взволнованной стрелкой загореласьжелтая лампочка, стрелка вздрогнула, остановилась, поползла назад, потомопять остановилась и медленно, едва заметно для глаза, снова поползла вверх. -- До чего интересно! Как будто живые машины. Сами за собой следят.Большое спасибо, Федор Михайлович! Вы мне разрешите уйти? Мне уже давно надобыло явиться на перевязку. Арсен Давидович, наверное, страшно сердится. Павлик говорил теперь оживленно, уверенно и без всякой робости. В самомделе, почему он до сих пор так стеснялся Федора Михайловича? Право, онсовсем простой человек. Молчаливый только, сумрачный. А сейчас совсемнапротив: почти даже веселый, шутит. И какие интересные вещи показал, какинтересно объяснил!.. Павлик быстро, чуть не бегом, поднимался по винтовой лестнице, нопосередине ее вдруг остановился, постоял минуту в нерешительности и скатилсяобратно в генераторный отсек. С веселым лицом он бежал мимо знакомых уже машин. Федор Михайлович такхорошо объясняет... Почему же не спросить у него? И он тоже, наверное, будетдоволен. Он так охотно все показывал и объяснял... Горелов неподвижно стоял перед закрытой наглухо аркой, опустив длинныеруки, нахмурившись, с устремленными б одну точку глазами. Звонкий голосПавлика и быстрый топот его ног как будто вернули Горелова откуда-тоиздалека сюда, в ярко освещенный отсек подводного корабля. Он не сразупришел в себя и первое мгновение смотрел на оживленного Павлика снедоумением. -- Федор Михайлович, я вспомнил. Объясните мне, пожалуйста, что такое"координаты"... "точные координаты"... мне очень интересно. Горелов вздрогнул, мучительно закашлялся. Лицо его исказилось --вероятно, из-за этого неожиданного припадка кашля. Впрочем, все это быстропрошло. Горелов вытер платком лицо и глухо спросил: Координаты?.. Где тебе встретилось это слово, Павлик? -- Да в той бумажке, которую я нашел в коридоре... Я этого слова непонял, и оно мне запомнилось. Я хотел было спросить у Цоя, но вы, наверно,лучше объясните... Горелов легонько потрепал Павлика по плечу и почти ласково усмехнулся: -- Очень тебе благодарен за доверие. Приходи, голубчик, когда угодно иза какими угодно объяснениями. Всегда к твоим услугам. А координаты...М-м-м... Координаты -- это такие величины, при помощи которых в географии, вморском, скажем, деле устанавливается... М-м-м... Ну, как тебе сказать?..Определяется точное положение какой-либо точки на плоскости или впространстве... Ну вот... Понятно, Павлуша? По правде сказать, Павлик не совсем понял это объяснение, но ему нехотелось сознаваться в этом. Да, в конце концов, не так уж важно полностьюпонимать это странное слово. -- Все попятно, Федор Михайлович. Большое спасибо! Бегу к АрсенуДавидовичу. Ну и влетит же мне!