Часть XVII. Врата Теней
Зал был бесконечно высоким, стены уходили в темноту, и казалось, что потолка не существует. Она сидела на каменном возвышении, руки связаны тонкими, но крепкими лентами света, от которых кожа саднила. Трое Теней стояли рядом, а четвёртая — та, что когда-то показала человеческое лицо, — держалась в стороне, наблюдая.
Тишину разорвал гул, как будто весь мир содрогнулся. Пол под ногами застонал, и в огромных воротах, закрытых веками, проступили трещины.
— Он здесь, — произнесла одна из Теней.
Мгновение спустя зал озарился вспышкой, и он вошёл — глаза горели, меч в руке сверкал, словно сам мир вложил в него свою силу. За его плечом двигался Арис, мрачный и напряжённый.
Её сердце заколотилось. Она впервые видела его здесь, среди Теней. И впервые поняла — это не сон. Это реальность.
— Отпустите её, — его голос отдался эхом, властным и холодным. — Она не ваша.
Тени рассмеялись — низко, тягуче, словно тысяча голосов слились в один.
— Ошибаешься. Она — наша больше, чем твоя. Она несёт в себе кровь, которая решит, чьим станет этот мир.
Она сжала зубы, крикнула, пытаясь вырваться:
— Не верь им! Я не хотела этого! Я просто хочу быть с тобой!
Но в тот миг вперед вышла четвёртая Тень — та, что была другой. Её голос был тихим, но твёрдым:
— Они не лгут. Пророчество древнее, как сама грань. Ребёнок, что родится от вас, — мост. Через него либо миры сольются, либо навеки будут разделены.
Слова пронзили зал, как удар грома. Он замер, глядя на неё. Её взгляд был полон боли и ужаса: теперь всё было понятно.
— Значит... всё это время они охотились не за тобой, — сказал Арис, глядя прямо на неё. — Они охотились за тем, что в тебе.
— Нет, — прорычал он, поднимая меч. — Это ложь. Они просто хотят её сломать.
Но Тени заговорили разом:
— Мы не хотим её смерти. Мы хотим лишь проверить, что выберет мир. Если она останется с тобой — мост откроется. Если же она умрёт здесь — врата закроются навеки.
Её дыхание перехватило. Мир качнулся перед глазами.
— Значит, чтобы спасти меня... он должен потерять всё.
Он шагнул вперёд, меч горел в его руках.
— Я не дам вам решать. Ни вам, ни пророчеству. Это наш выбор. Наш!
И тогда зал взорвался светом.