Часть X. Гнев
Он вернулся глубокой ночью. Двери дома открылись с глухим стуком, будто сама тьма вошла вместе с ним. Шаги его звучали тяжело и громко, в каждом — бешеная решимость.
Первым, что он заметил, была пустая комната. Кровать холодна. Её запах ещё витал в воздухе, но самой её не было. На полу — следы борьбы, сброшенный халат, разбитая чашка.
В груди у него что-то оборвалось. И тут же — вспыхнуло пламя.
Он рванулся в коридор. Дом встретил его мёртвой тишиной. Но не успела тишина продлиться и секунды, как он сорвал её:
— ГДЕ ОНА?!
Голос раскатился по комнатам, ударил по стенам, заставив слуг выбегать из спален. Они сбегались, сонные, испуганные, пряча глаза. Никто не смел смотреть ему прямо в лицо.
— Я спрашиваю в последний раз, — его голос стал тихим, но от этого ещё страшнее. — Где она?
Ни слова. Только дрожь. Только опущенные головы.
Он шагнул к первому попавшемуся, схватил за ворот и прижал к стене так, что дерево затрещало.
— Ты! Говори! — ярость в глазах была такой, что человек задыхался, не в силах вымолвить ни звука.
Другой слуга в отчаянии попытался что-то сказать, но его взгляд оборвал слова на полпути. Он швырнул первого в сторону и пошёл дальше по залу, словно буря. Его шаги отзывались, как удары сердца.
Слуги сбивались в кучу, словно стадо овец перед хищником. Кто-то попытался оправдаться, кто-то заплакал, но он не слышал. Его взгляд был ледяным, безжалостным.
— В этом доме был предатель. — Его голос был твёрдым, как металл. — Он впустил их. Он знал, где она.
Он остановился в центре зала и медленно обвёл всех взглядом. Каждого. По очереди. И в этой тишине даже дыхание казалось слишком громким.
— Я найду его. И когда найду... он умрёт медленно.
Никто не осмелился пошевелиться. Он резко ударил кулаком по столу — дерево треснуло, крошки летели на пол.
— А пока... — он снова заговорил глухо, почти шёпотом, но этот шёпот звучал страшнее крика, — ...все вы останетесь в этом доме. Никто не выйдет. Никто не войдёт.
Охрана уже мчалась исполнять приказ, закрывая ворота, зажигая факелы. Атмосфера в доме превратилась в ад: люди плакали, клялись в верности, но он не верил никому.
В груди его билось одно: она исчезла. Она в их руках. И он поклялся — он перевернёт этот мир, но вернёт её.
В ту ночь дом больше не был домом. Он стал клеткой, где загнанные люди ждали, когда хозяин сорвёт маску с предателя.
И в каждом шаге, в каждом приказе чувствовалось одно: он был готов уничтожить всё и всех, если это приблизит его к ней.