Часть XI. Поиски и иерархия
Он собрал всех в главном зале. Огромные двери с грохотом закрылись за последним слугой, и зал наполнился напряжением, густым, как дым. Никто не смел смотреть ему в глаза. Все знали: хозяин вернулся в ярости, и теперь спасения не будет.
Он стоял в центре, тёмный, величественный, и его голос прорезал тишину:
— Она исчезла. Моё сердце. Моя жизнь. И кто-то из вас приложил к этому руку.
Эти слова ударили сильнее, чем крик. В зале повисла гробовая тишина.
Он сделал шаг вперёд. Его глаза сверкнули.
— Я знаю, как вы лжёте. Я знаю запах предательства. И если кто-то думает, что я не найду его — ошибается. Я вытащу правду из каждого.
Он щёлкнул пальцами. В зал вошли его воины — люди в тёмных одеждах, молчаливые и опасные, словно тени. Они стали за спинами слуг, и напряжение взлетело до предела.
Начался допрос. Одного за другим выводили вперёд. Он задавал вопросы спокойно, но глаза его прожигали насквозь:
— Где ты был ночью?
— Что видел?
— Кто заходил в её комнату?
Каждое неверное дыхание, каждая дрожь руки — всё он замечал. И если что-то не совпадало — человек оказывался в руках его воинов.
Именно тогда слуги впервые почувствовали, кем он является на самом деле. Не просто мужчиной, любящим женщину. А наследником рода, чья власть держалась на страхе и уважении.
Иерархия их мира
В их мире существовал порядок, выстроенный веками.
• Верхний круг — это те, кто правил. Его семья входила в этот круг. Они не были людьми, но и не были богами. Их называли Хранителями грани — тех, кто удерживал миры от смешения.
• Средний круг — приближённые, воины, стражи. Верные до костей, но не всегда чистые сердцем. Среди них и рождалось большинство предателей, потому что власть всегда притягивает жадность.
• Нижний круг — слуги, ремесленники, семьи, что веками служили их роду. Они знали слишком много, но никогда не могли сказать больше дозволенного.
И над всем этим был закон: люди и они не должны были соединяться. Человек не мог выжить в их мире. А если и выживал — его память стирали. Нарушение закона грозило не только изгнанием, но и разрушением всей системы.
И ты — стала исключением.
Ты не просто осталась рядом. Ты увидела их, прикасалась к ним, и носила в себе жизнь, которая не должна была существовать.
Поэтому твоё исчезновение стало больше, чем личным горем. Это был вызов всему строю.
Его ярость
— Поднимите весь дом, — приказал он. — Каждый угол, каждый тайный ход. Я хочу знать, кто вошёл и кто вышел.
Он шёл по залам, словно ураган, сметая всё на своём пути. Поднимал воинов, стражей, заставлял открывать старые книги с маршрутами и картами. Каждое имя, каждый знак проверял лично.
— Взять список всех караулов, — его голос звучал как приговор. — Если хоть один шаг не совпадёт — виновный умрёт.
И воины кланялись, исчезали в коридорах, поднимая весь дом на ноги. В каждом углу теперь слышались крики, беготня, лязг оружия. Дом превратился в военный лагерь.
Его мать вошла в зал, спокойная и величественная, как всегда. Но даже она не смогла смягчить его взгляд.
— Ты понимаешь, что поставлено на кон? — сказала она тихо. — Её исчезновение — это не только твоё горе. Это трещина в границе. Если враги узнают, что человек может носить ребёнка от одного из нас — они пойдут войной.
— Пусть идут, — прорычал он. — Я сам сожгу их миры.
Она посмотрела на него с грустью, но больше ничего не сказала. Она знала: его любовь превратила его в оружие.
Ключ к предателю
К утру он держал в руках доказательство: карта дома, найденная в комнате одного из слуг. Маркировка коридоров, тайный выход в сад. И внизу подпись — «П.»
Он сжал карту так, что пальцы побелели.
— Пётр, — выдохнул он. — Старший из стражей.
И в этот миг в доме прозвучал звон колокола — сигнал тревоги. Воины вбежали, докладывая: Пётр исчез.
Предатель был найден. Но вместе с ним исчез и след к тебе.
Он встал, клинок снова оказался в его руках.
— Поднять всех. Поднять весь город. Пусть каждая тварь знает: если её не вернут — я выжгу их до основания.
И голос его гремел, как молния. Мир, веками живший по правилам, впервые услышал: один из их хозяев готов разорвать границу ради женщины.