Глава 41. Боюсь
Пока Даня крепко обнимал её, а их губы снова и снова нежно встречались, Стася вдруг сама ушла мыслями в прошлое. Она вспомнила тот день — такой важный и страшный для неё. День, когда она впервые сказала ему о своей беременности.
Всё тогда было вроде бы правильно. Они оба знали, что хотят ребёнка. Даня сам не раз говорил: «Хочу, чтобы ты родила мне дочку». Гладил её живот, ещё пустой, обнимал её крепче, когда они оставались вдвоём. Они мечтали об этом шёпотом, по вечерам, когда за окном шумел город, а дома царил их мир.
Но когда тест оказался положительным, а врач в клинике подтвердил её беременность, Стася почему-то чувствовала тревогу. Неуверенность. Словно где-то внутри знала: всё будет не так, как они мечтали.
Она тогда долго собиралась с духом. Ходила по дому, держась за живот, ещё совсем плоский, и пыталась найти подходящий момент. Но подходящего момента не было. Даня всё время был занят, грубоват, уставший. На работе были разборки, какие-то проблемы с людьми. Наконец, вечером, когда он вернулся домой, тяжело уставший и молчаливый, она набралась смелости.
Тихо подошла к нему, встала рядом, как всегда послушная, ожидающая его разрешения говорить. Он в это время сидел на диване и курил, задумчиво глядя в окно.
— Даня... — прошептала она, почти неслышно.
Он лишь лениво повернул голову в её сторону, тяжёлый взгляд скользнул по ней.
— Чего?
Стася сжала пальцы на подоле своего платья, дрожа.
— Я... Я беременна.
Пауза была такой длинной, что Стася почувствовала, как мир вокруг будто застыл. Она видела, как в его глазах что-то мелькнуло. И это была не радость. Не счастье.
Он резко встал с дивана, стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и зло выдохнул.
— Сейчас?! — его голос был резким, раздражённым.
Стася растерянно моргнула.
— Но... ты сам говорил... Мы хотели...
Он прошёлся по комнате туда-сюда, как разъярённый зверь.
— Хотели... Хотели... Да когда я это хотел, блядь?! — с яростью бросил он, не глядя на неё.
Стася опустила голову. Она чувствовала, как к глазам подступают слёзы, но изо всех сил сдерживалась. Она не имела права плакать перед ним. Не хотела разозлить его ещё больше.
— Прости... — шепнула она, почти не слышно. — Я не хотела... рассердить тебя...
Даня остановился напротив неё. Его лицо было злым, усталым, в глазах металась какая-то ярость, которую она не могла понять.
— Всё, блядь, вовремя у тебя, — процедил он сквозь зубы.
Потом он взял сигарету, затянулся и отвернулся к окну.
Стася стояла на месте, боясь пошевелиться. Ей хотелось провалиться сквозь землю от его холодного отношения. Хотелось исчезнуть, стать невидимой.
Она не понимала, почему он так зол. Они же мечтали об этом. Или только она мечтала? Или Даня только говорил то, что хотел, чтобы она услышала?
Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил.
— Рожай, — коротко бросил он через плечо. — Ничего. Прорвёмся.
И ушёл в свой кабинет, захлопнув за собой дверь.
Стася осталась стоять одна посреди комнаты, прижав ладони к животу. Слёзы сами собой покатились по щекам. Она не всхлипывала, не кричала — просто молча плакала, беззвучно, как привыкла с детства.
Ей казалось, что весь мир рухнул. Что её мечта превратилась в кошмар.
Но даже тогда она не позволила себе подумать о плохом. Она знала — он злится не на неё. Не на ребёнка. На жизнь. На обстоятельства. На свои страхи, о которых никогда не говорил вслух. И она приняла это. Как принимала всё в нём.
Потом, конечно, Даня успокоился. Со временем он привык к её животу, к тому, что скоро в их доме появится малыш. Он даже начал проявлять нежность — по-своему, сурово, но искренне. Он приходил поздно ночью, гладил её живот, шептал что-то их будущей дочке, хотя наутро всё отрицал.
Но тот первый момент — злость, раздражение, тяжесть в его глазах — остался в её памяти навсегда. И напоминал ей: Даня был не идеальным мужем из сказки. Он был настоящим. Суровым. Жестоким. И всё равно — любимым.
Стася вынырнула из воспоминаний и посмотрела на него. Даня всё ещё держал её в своих руках, всё ещё целовал её лоб, щеки, губы.
Он был здесь. С ней. И их дочь спала в соседней комнате.
Она улыбнулась ему сквозь лёгкую грусть внутри. Какая бы боль ни была в их прошлом — всё привело их к этой любви, к этой семье.
И она знала: другого ей не надо.
***
Стася тихо вздохнула и устроилась рядом с Даней на их широкой, мягкой кровати. Она всё ещё чувствовала в себе отголосок воспоминаний о прошлом, о его первой реакции на её беременность. Хоть сейчас он был рядом, тёплый, родной, любимый — внутри всё равно оставалась небольшая тревога.
Даня улёгся на спину, закинув руку за голову, а другой рукой лениво притянул её ближе к себе. Стася уткнулась в его плечо, ловя его запах — привычный, родной, вызывающий в ней одновременно спокойствие и страх.
Она долго молчала, перебирая пальцами край его футболки. Но молчать больше не могла.
— Даня... — тихо позвала она.
— Чего, малая? — его голос был хриплым от недавних поцелуев.
Стася немного приподнялась на локте, посмотрела ему в глаза, и решилась:
— Я боюсь тебя.
В комнате повисла тишина. Даня медленно повернул голову в её сторону. Его холодные голубые глаза внимательно посмотрели на неё, будто он пытался понять, шутит она или нет. Но Стася смотрела серьёзно, с лёгкой дрожью в ресницах.
Он молча ждал продолжения.
— Я правда боюсь, — прошептала она, опустив взгляд. — Иногда... я так сильно боюсь тебя, что... что даже не знаю, как вести себя. И я ещё... боюсь снова забеременеть от тебя.
Последние слова она выдохнула, едва слышно.
Даня медленно сел на кровати. Его лицо потемнело. Он выдохнул сквозь нос, тяжело, зло. Потом резко схватил Стасю за руку, потянул к себе, уложил её на живот через свои колени. Всё молча.
— Боишься? — холодно переспросил он.
Стася сжала кулачки на простыне, ничего не отвечая. Её тело дрожало, но она не сопротивлялась. Она знала — если он что-то решил, лучше покорно принять.
В следующее мгновение по её бедрам хлопнула его тяжёлая ладонь. Больно, властно, ощутимо. Стася тихо всхлипнула, но не издала ни звука.
— Правильно, что боишься, — процедил Даня сквозь зубы, снова хлопнув её по попке чуть сильнее. — Должна бояться. Я тебе кто?
— Муж... — прошептала она, всхлипывая.
— А раз муж — значит слушаться. Поняла?
Стася закивала, прижимаясь к его ногам, чувствуя его тепло, его силу.
Он ещё пару раз сильно шлёпнул её по попке, оставляя лёгкую, жгучую боль. Но делал это не из ярости — он таким образом показывал своё превосходство. Своё право на неё.
Потом Даня резко поднял её на руки и усадил обратно к себе на колени. Она дрожала, щёки были мокрыми от слёз, но он лишь грубо обнял её, сжав в своих сильных руках.
— Боишься забеременеть? — спросил он, прижавшись губами к её уху.
Стася кивнула, не в силах говорить.
Он усмехнулся холодно.
— Значит, ещё ребёнка хочешь... — его голос был каким-то насмешливым, строгим.
— Я... я не знаю... — прошептала Стася.
Он вдруг взял её за подбородок, заставил поднять взгляд.
— А я знаю, — сказал он твёрдо. — Если захочу — родишь ещё. Без вопросов.
Стася снова кивнула, понимая, что сопротивление здесь бессмысленно. И в глубине души она знала — от Дани она примет всё. Любую боль, любую радость. Потому что другого мужчины для неё не было и быть не могло.
Он обнял её крепче, прижимая к себе.
— Малая моя, — выдохнул он, уже нежнее. — Страшно тебе, да? Ну и бойся. Меньше глупости в голову лезть будет.
Он запустил пальцы в её волосы, нежно поглаживая её голову. Стася закрыла глаза, прижимаясь к нему крепче. Хотелось раствориться в нём, забыть всё, кроме его тепла.
— Я тебя люблю, — вдруг глухо сказал он, будто признавался в преступлении.
Стася вскинула глаза на него, растерянно, тронутыми слезами ресницами.
— Я тоже тебя люблю... — еле слышно ответила она.
Он усмехнулся и снова усадил её к себе на колени поудобнее, заставляя её полностью обхватить его руками и ногами, как маленькая девочка обнимает старшего брата.
— Вот так и сиди, — приказал он, проводя рукой по её спине. — Чтоб запомнила: ты моя. Навсегда.
Она обняла его крепче, чувствуя, как его сердце спокойно стучит под её ладонями.
И в этой тишине, в этом странном вечере, полном боли, слёз, наказания и нежности, Стася поняла: как бы страшно ни было, она не хочет быть ни с кем другим. Только с ним.
Всегда.