Глава 29. Иначе
Стася проснулась внезапно. Время было около двух часов ночи. В спальне было темно, только мягкое, еле заметное свечение уличного фонаря проникало сквозь плотные шторы, вырисовывая на стенах тонкие силуэты. Воздух был тёплый и тихий, в доме царила полная тишина. Рядом, как обычно, спал Даня. Он лежал на боку, прижимаясь к ней. Его рука обвивала её бедро, и даже во сне он не отпускал — пальцы слегка двигались, будто бы гладили её во сне.
Стася открыла глаза, улыбнулась сквозь сон, посмотрела на него: волосы немного растрёпаны, лицо спокойное, дышит размеренно. В такие моменты он был совсем не похож на себя дневного — злого, громкого, вечно раздражённого. Сейчас он казался ей почти мальчишкой, её уставшим, упрямым мальчиком.
Но как только она начала снова засыпать, по дому внезапно разнёсся громкий звонок в дверь. Стася вздрогнула. Даня тут же дёрнулся, резко проснулся, выругался сквозь сон:
— Да что за хрень?! Кто, блядь, звонит в два часа ночи?!
Он поднялся на локтях, лицо стало злым, глаза в темноте сверкнули опасным блеском. Стася ничего не сказала, только натянула халат и села на кровати, глядя на мужа. Даня встал, быстрыми шагами прошёл через комнату, продолжая бормотать сквозь зубы:
— Я их всех нахуй отправлю... ночевать под забором. Кто там, сука, вообще?
Стася поспешила за ним, но держалась чуть позади, не вмешиваясь. Когда Даня открыл входную дверь, его лицо стало ещё злее.
— Мам? Батя? Вы вообще в своём уме? — выпалил он, увидев своих родителей.
— Мы подумали, что заедем... Сюрприз, — с неуверенной улыбкой сказала мать Дани.
— Да вы что, ебнулись, что ли?! Два часа ночи!
— Мы звонили тебе! — ответил отец.
— Я спал! Как нормальные люди в это время делают!
Стася подошла ближе, аккуратно тронула Даню за руку:
— Мась... ну хватит уже, пожалуйста...
Он фыркнул, но не стал продолжать. Резко развернулся и ушёл обратно в спальню, оставив родителей сдержанно извиняться перед Стасей.
— Проходите, — тихо сказала она, открывая дверь пошире. — Гостевая комната, как обычно.
Пока она провожала родителей до комнаты и готовила им одеяло, Даня уже снова залез под одеяло. Он лежал на спине, сердито глядя в потолок, сжав кулаки. В лице читалась досада — не столько на сам факт приезда родителей, сколько на то, что кто-то влез в его ночь, в его покой, в его пространство.
Стася тихо вернулась в спальню, закрыла дверь, сняла халат и легла рядом, на свою сторону. Сначала она не трогала его — просто смотрела на потолок, как и он. Но через минуту аккуратно перевернулась на бок, положила ладонь ему на грудь.
— Мась... — прошептала она. — Ну не нервничай ты так...
Он не ответил. Стася потянулась и поцеловала его в макушку. Потом медленно начала перебирать пальцами его волосы, успокаивающе и нежно, как всегда, когда он был на грани. Даня тяжело вздохнул, будто сбрасывая из себя остатки раздражения.
— Ну чё, вот прям в два ночи надо было... — пробормотал он. — Неужели не могли подождать?
— Они же соскучились. Ну и ты, наверное, сам давно их не видел.
— Да и хрен бы с ними.
Стася усмехнулась, не спорила, только продолжала гладить его по голове, наклоняясь и целуя снова в макушку.
— Всё, всё... успокойся. Ляг на меня, тебе же так нравится.
Даня не стал отнекиваться. Повернулся на бок и положил голову ей на грудь. Его дыхание стало более ровным, спокойным. Он лежал, прислушиваясь к её сердцебиению, к её дыханию, и постепенно та злость, которая бурлила в нём, начала отступать.
— Я ж только уснул... — буркнул он, почти сонно.
— Знаю. Прости, что не успела остановить.
— Да не ты виновата.
— Вот и всё. Всё уже хорошо, малыш.
Он хмыкнул. Только Стася могла называть его так — «малыш», «мася», «любимый» — и чтобы он это принимал. С другими бы давно разобрался. А с ней — иначе. С ней можно быть немного другим.
Он тяжело вздохнул, её руки продолжали скользить по его волосам. И через несколько минут Даня снова уснул, уткнувшись лицом в её грудь, совершенно расслабленный, забывший про ночной визит и про злость. А Стася осталась бодрствовать ещё немного, глядя в потолок, чувствуя его тяжёлое тело на себе, вдыхающая его запах, ощущая, как он становится тёплым, спокойным, родным.
Всё снова вернулось на круги своя. И этой ночью — она была ему нужна.
***
Утро выдалось на удивление тихим. Лучи солнца осторожно пробирались сквозь щель в занавеске, ложась полосами на белоснежные простыни. В спальне было тепло, и даже воздух будто пропитался спокойствием и тишиной.
Стася проснулась первой, как обычно. Она не сразу открыла глаза — сперва просто лежала, чувствуя рядом дыхание Дани. Он лежал на спине, слегка храпел, лицо его было расслабленным, спокойным. Казался совсем не тем, кем был днём — не криком, не матом, не злостью, а просто мужчиной, её мужчиной.
Она чуть улыбнулась, приподнялась на локте и склонилась над ним. Сначала провела пальцами по его волосам, аккуратно заправила одну прядь за ухо. Потом наклонилась и очень нежно, еле ощутимо, чмокнула его в губы. Один раз. Потом второй. И ещё.
— Мась... — шепнула она, снова прикасаясь к его губам поцелуем. — Просыпайся... ну, давай...
Даня поворчал, нахмурился во сне, нос его сморщился, но глаза не открыл.
Стася не отступала. Её губы мягко касались его снова и снова — в уголок рта, чуть выше, потом снова прямо в губы. Она не торопилась, делала это с особым трепетом, вкладывая в каждое прикосновение всё тепло, всю привязанность, которую прятала внутри. Её ресницы касались его щеки, её дыхание смешивалось с его. Она снова прошептала:
— Данечка... просыпайся, мой любимый... у нас утро, и ты нужен мне бодрым.
Он открыл один глаз, хмуро уставился на неё.
— Чё за нежности с утра пораньше? — буркнул он, голос ещё хриплый, сонный.
— А что, нельзя? — мягко ответила Стася и снова чмокнула его в губы. — Мне приятно. Хочу видеть тебя счастливым... с самого утра.
Он провёл ладонью по её бедру, потом зацепился пальцами за край её халата.
— Ты чё там, поцелуями решила мне замену трёх месяцев устроить?
Стася чуть улыбнулась и покачала головой:
— Нет. Просто люблю. Очень сильно.
Он фыркнул, но не оттолкнул. Его руки сжали её бёдра чуть крепче, а губы сами потянулись к её щеке.
— Ну, раз любишь... давай кофе сделай. И вкусный. А то иначе не засчитается.
— Сделаю, конечно. Всё для тебя, мой король, — прошептала она, целуя его в последний раз перед тем, как выскользнуть из постели.
И утро, несмотря на всё, началось спокойно.
пока вы ждете проду, у меня целых 13 черновиков