Отчаянный разум

В сквере перед зданием адвокатской конторы кипела жизнь. Ухоженные люди в строгих, тщательно наглаженных костюмах мелькали перед глазами Юры, и в последние дни это приносило ему больше радости, чем успехи в делах. Это был его собственный рай. Ничто не казалось ему более правильным, чем эта долгожданная встреча. Ведь именно нужные связи могут улучшить жизнь и подарить уверенность в завтрашнем дне. Когда Алина стала пропускать занятия в университете и задумалась о краже, Юра понял, что пора её спасать. Он был уверен, что только он способен это сделать.

— Добрый день! — раздался голос сквозь студёный ветер, перебив его далёкие мысли. Юра поднялся с лавки и пожал большую холодную руку.

— Добрый... — произнёс Юра.

— У меня мало времени, — сказал мужчина, присев на лавочку и расстегнув верхнюю пуговицу пиджака.

— Да... Я говорил, что готов помочь вашему боссу.

— Помочь? — усмехнулся человек, окинув адвоката высокомерным взглядом.

Юра запнулся, но быстро взял себя в руки. Он даже вспотел от волнения, что его немного расстроило.

— Вы ведь разыскиваете этого человека? — Он вынул из портфеля фотографию улыбающегося блондина. Мужчина пристально изучил снимок и с невозмутимым выражением лица опустил руку, в которой держал фотографию.

— И зачем нам его искать?

— Я... знаю, что он обидел вашего босса.

— Обидел? — Мужчина грубо рассмеялся, и Юра невольно отступил назад.

— Он же избил его сына.

Мужчина замолчал, уставившись на горизонт, где заходило солнце.

— Это все новости? Если да, то я пойду. Ты зря потратил моё время.

— Не зря.

Мужчина удивлённо посмотрел на собеседника. Его удивляла не сама беседа, а поведение Юры. Такая смелость и целеустремлённость были ему по душе, несмотря на кажущуюся пустоту разговора.

— Чего ты хочешь?

— Мне бы... — Юра сглотнул ком в горле. — Избавиться от него.

— Что? — усмехнулся человек. — За кого ты меня принимаешь?

— Вы работаете на человека, который может всё. Этот парень болен. Я узнал это в базе данных судебных приказов. Хочу, чтобы его отправили в клинику, и знаю, где его найти. Он работает в клубе «Галактика» каждую пятницу.

— Понятно, — произнёс мужчина. — Не пугай так, парень. Я поговорю с боссом. Что ты предлагаешь?

— Предлагаю?

— Думаешь, я просто так трачу время?

— Я... один из лучших адвокатов в городе. Восемьдесят процентов выигранных дел за последние пять лет. Могу работать на вашего босса. Обещаю выполнить любое порученное мне дело. Если он решит мою проблему, я готов на всё.

— На всё... — усмехнулся человек, вставая и застёгивая пиджак. — Мои люди свяжутся с тобой.

Мужчина направился к большому чёрному джипу и, остановившись около молчаливого фонтана, снова посмотрел на фотографию. Широко улыбнувшись, он свернул её в комок и бросил на грязную землю.

Войдя в дом, Алекс тихо вздохнул. Как всегда, на первом этаже витал аромат вкусной еды. Марина хлопотала у плиты, и это было настолько привычным зрелищем, что сложно было её представить в ином образе. Разговор отца по телефону доносился даже донизу. Стало неприятно от того, что предстояло сделать, но это был последний шанс обрести собственную свободу.

Алекс вошёл в открытый кабинет, и Дмитрий, заметив сына, откинулся на спинку глубокого кресла, не прекращая разговора по телефону. Парень сел напротив, ожидая окончания беседы.

— Говори. Я очень занят, — сказал Дмитрий, закончив разговор.

— Когда ты прилетел?

— Сегодня утром. Это всё? — Раздражённо спросил Дмитрий. — Я ещё даже не спал после перелёта.

— Понимаю...

— Если у тебя ничего важного, то иди навещай своих друзей в развалинах. Деньги на месте.

Алекс задумался. Внутри всё разрывалось на части, ведь ему предстояло предать самого себя и окунуться в грязь, хотя, возможно, именно в таком положении он и находится. Кажется, и терять нечего, когда со всех сторон окружает мрак.

— Папа... Я пришёл извиниться.

Губернатор замер. Он перестал разбирать бумаги и уставился на Алекса. Затем медленно отложил все документы в сторону.

— Так... И за что же?

— За ту... выходку в клубе. Я просто... растерялся. Не мог сразу мне всё объяснить? — Алексу становилось всё хуже. Под чёлкой проступил пот. До головокружения хотелось встать и уйти, как обычно хлопнув дверью, если бы не данное обещание. — Если ты... не против, я хочу работать с тобой. Дай мне ещё один шанс. Я не подведу, обещаю.

Дмитрий снова застыл. Он явно пребывал в замешательстве, хоть и пытался прикрыть это кривой улыбкой.

— И... Почему же ты передумал?

— Ты был прав... — Алекс поднял покрасневшие глаза, и отец от неожиданности нахмурил брови. — Я ни на что не гожусь. Не смогу справиться сам. — Наступила короткая пауза. Губернатор с прищуром разглядывал измученное лицо сына, словно пытаясь заглянуть глубже, чем он мог позволить. — Ты же сам говорил... В жизни всё нужно заслужить и хватать возможность, пока она протягивает руку. И я всё ещё хочу вернуться в институт. А для этого... мне надо срочно лечиться.

Извинения приняты, но вакансия уже закрыта.

— Ладно, неважно... В любом случае, я больше не могу вернуться к нормальной жизни. Быть студентом сейчас для меня слишком сложно. — Алекс ощутил отвращение к себе и отвёл глаза. — Я готов на всё. Только помоги мне хотя бы со здоровьем. И я буду делать всё, что ты скажешь.

— Правда? — Дмитрий наклонился вперёд и положил руки на стол. Алекс сжал зубы. Хорошо, что отец был достаточно далеко, чтобы услышать, как они скрипят. — Тогда... Пусть наш уговор будет честным. Если ты снова нарушишь обещание или сделаешь что-то подлое, я снова отправлю тебя в психбольницу – теперь уже навсегда.

Алекса затрясло так сильно, что мышцы заболели от напряжения.

— Договорились. — Дмитрий улыбнулся. Казалось, ещё немного, и он бросится обнимать сына, но Алекс знал, что таких проявлений чувств от отца никогда не исходит. Он был готов как можно скорее исчезнуть с глаз губернатора и избавиться от неприятного чувства, которое пропитало его до глубины души. — Только... У меня будет ещё одна небольшая просьба.

Дмитрий нахмурился, но не стал спорить с сыном и идти против собственных убеждений. Алекс слишком хорошо знал, насколько для отца важно было втянуть его в свои тёмные дела. Всю жизнь Алекс отвергал возможную связь отца с преступным миром и боялся, что такая судьба постигнет и его, но теперь в этом наконец появился смысл. У него появился шанс изменить себя и свою жалкую жизнь. Он хотел стать для кого-то столь же важным, каким была для него мать, исчезнувшая однажды ночью. И в ту ночь, когда друг из прошлого вернул его в этот мир, мечты обрели прочную основу.

— Отпусти Кирилла.

— Кого? — нахмурился Дмитрий.

— Того парня, который меня избил, и которого ты упёк в психушку.

Отец напрягся, но затем опустил плечи и нервно вдохнул.

— Удивлён, что ты об этом знаешь. Кстати... Он сбежал из клиники. Ты в курсе?

— Как он это сделал? — Алекс постарался сделать как можно более удивлённое лицо и сглотнул тяжёлый ком. Тело бросало то в жар, то в холод.

— Я сам удивился. Дверь открыл, охрану усыпил... Парень не промах оказался.

— Значит, ты оставишь его в покое?

— Никогда не замечал у тебя благотворительных порывов. Почему он тебя так волнует?

Алекс вздохнул.

— Мы дружили в детстве, помнишь? Я часто общался с ним в школе.

— Это когда ты сбегал из дома после головомойки и исчезал с ним и его отцом на несколько дней? — губернатор говорил с улыбкой, опустив глаза, словно это были его лучшие воспоминания. — Твоя мать тогда почти не спала, всё смотрела в окно, и мне это всегда не нравилось. — Алекс поднял глаза, впервые в жизни так сильно желая придушить родного отца, но, сохраняя остатки терпения, с силой сжал подлокотник кресла. — Расслабься, я больше его не трону. Если это цена твоего согласия пойти со мной одной дорогой... Я разок пожертвую своим достоинством. Я хочу, чтобы ты наконец стал нормальным мужиком. Мы с тобой никогда друг друга не понимали, сынок. Но теперь мы это исправим, я обещаю.

Первые морозы опустились на город. В университетском парке стало меньше студентов: теперь они предпочитали после занятий спешить в тёплые комнаты общежитий или уютные квартирки, чтобы согреться горячим чаем и продолжить изучение латыни под шерстяным пледом. Солнышко всё реже заглядывало в окна по утрам. В преддверии холодов настроение становилось более умиротворённым, требующим уюта и тихих семейных бесед за столом. Вернуться к своим исследованиям Алине не составило труда, хотя её разум всё ещё был окутан воспоминаниями о ярких приключениях с Кириллом, тем более что всё их свободное время последние недели было посвящено страстным встречам. Каждый раз это было настолько замечательно, что она никак не могла выбросить эти воспоминания из головы, даже когда шли серьёзные лекции. Оказывается, скрывать счастье не легче, чем прятать что-то неприятное, но она быстро научилась придумывать оправдания, когда преподаватели замечали её слишком мечтательный вид. Впервые она так растерялась, когда этот приём не сработал с профессором.

В лаборатории активно велась подготовка к полноценной работе с пациентами, шесть из которых уже были утверждены кафедрой. Троих ребят с простой и параноидальной шизофренией перевели из нескольких пригородных больниц, двоих – с пограничным расстройством личности – профессор отобрал среди пациентов городской больницы. Ещё одну девушку с расстройством пищевого поведения привезла участница исследования с четвёртого курса из своего родного города. Профессор сразу принял её, учитывая сложную семейную ситуацию, которая в последние годы только усугубляла её болезнь.

Осталось найти всего четверых, но профессор заверил, что это лишь вопрос времени, и попросил всех участников быть готовыми к концу следующего месяца. На утренней планёрке Алина, как обычно, составляла расписание процедур для будущих участников, и отсутствие четырёх человек делало эту задачу довольно сложной. Она поставила знак вопроса напротив электроэнцефалограммы в тот момент, когда Кирилл прислал новое фото ещё одной прибитой доски к той, которую она уже видела полчаса назад. Алина вздохнула. За спиной раздался голос профессора, и она вздрогнула, выронив телефон из рук.

— Прошу прощения, — профессор наклонился и поднял смартфон, натянув неловкую улыбку, обрамлённую короткой бородкой. – Не хотел тебя напугать. Как расписание? 

—Всё... в порядке. — В последнее время язык Алины словно замедлялся, будто замороженный в присутствии профессора. Она всё ещё боялась, что он узнает о её поступке. Алина незаметно подбросила ключ в ящик его стола после поздней лекции, чтобы всё выглядело так, будто профессор сам его там оставил. Но совесть невозможно успокоить одними лишь правильными мыслями. Она обязательно доведёт человека до предела, если у него не окажется достаточно стойкости. – Ничего не могу с собой поделать. Мне кажется невозможным составить расписание без имён. Без диагноза я не могу назначить правильные процедуры.

—  Не переживай, сейчас это не обязательно. Запиши основные, которые подходят всем, например, общий анализ крови. Когда назначат остальных пациентов, я помогу тебе закончить. 

— Но... Настя сказала, что это срочно. – Уловив непонимающий взгляд профессора, Алина почувствовала приторный вкус соперничества, которое любила устраивать новая коллега. От злости ей хотелось тут же высказать всё студентке, которая заставила её три дня подряд переписывать даты. Но самое главное качество психиатра – сдержанность, и Алина намеревалась его сохранить. – Я просто сама захотела сделать больше записей, чтобы потом сосредоточиться на пациентах.

Профессор просиял доброй улыбкой, возвращая телефон. 

— Алина, у вас есть минутка? Хотел кое о чём поговорить. 

Это была совершенно обыкновенная просьба, но почему-то у Алины тут же сжались все внутренности. Существовало множество причин для разговора, но в голове вспыхивала только мысль об украденном ключе. 

— Я... мне нужно ещё просмотреть стопку литературы. Обещала помочь Саше найти информацию о лечении шизофрении в семидесятые. 

— Думаю, Александр безусловно справится без тебя. Ты и так почти неделю бегаешь по университету с расписанием. Я не задержу тебя надолго. 

После этих слов профессора Алине оставалось только испуганно кивнуть и побрести следом за ним в его просторный кабинет, в который он переехал с началом исследования. Видимо, осознав ошибку, кафедра стала более благосклонной, раз выделила ему помещение размером с небольшой спортзал. Профессор прикрыл за девушкой дверь и устроился в кресле, жестом предлагая ей сесть на соседнее. Дрожащие руки Алина постаралась скрыть под коленками, усевшись на мягкую вишнёвую кожу.

— Алина. — Одно только слово профессора вызвало холодную дрожь по коже. Девушка никогда не молилась, но сейчас мысленно повторяла просьбу, чтобы этот разговор не привел к ужасным последствиям. — Скажи, у тебя всё в порядке? Никаких проблем?

— Нет. — Она метала взгляд по комнате, никак не могла принять спокойный вид. Надежда на успешную карьеру казалась зависшей каплей на краю сиреневого листа. — Всё отлично.

Девушка попыталась изобразить смех, но он вышел слишком неестественным. Профессор поднял глаза от стола и посмотрел на неё своими проницательными голубыми глазами.

— И... в нашем стационаре нет никаких твоих родственников? — спросил он так, словно это вовсе не было вопросом. Перед глазами возникла яркая картина падающей капли. У Алины расширились глаза, и она стремительно опустила их вниз, отчаянно пытаясь найти подходящие оправдания, но как на зло, в самый нужный момент не нашлось ни одного. — Ладно, не буду тебя сильно пугать и смущать. Я знаю, что ты украла мой ключ от клиники. — Шею пронзила резкая боль, когда Алина от неожиданности вскинула голову. — Видишь ли, в системе отображается имя, когда ключ открывает электронные замки. Это позволяет отслеживать деятельность врачей.

Студентка ощутила, как душа опустилась где-то к уровню кроссовок, а холодный пот прокатился от макушки по спине. 

— Я всё объясню, — начала Алина, сжимая мягкую обивку кресла. — Простите... — с трудом выговорила она, окончательно запутавшись в мыслях и уступив обстоятельствам. Её тело вдруг обмякло, а грудь словно освободилась от долгого напряжения. Сейчас она поняла — даже если профессор исключит её из исследования, она ни за что не пожалеет о том, что сделала. — Простите, мне жаль.

Профессор выдохнул. Разочарование на его лице проявилось мгновенно. Как же ещё он мог отреагировать на предательство со стороны человека, на которого возлагал столько надежд и планов?

— Это вовсе не объяснение, — криво усмехнулся он. — Я так понимаю, твоё дело было настолько важным, что ты пошла на это, рискуя карьерой.

Алина прикрыла глаза. На смену смирению пришёл страх. Что, если профессор не ограничится исследованием, а сообщит о краже в университет и добьётся её исключения? Прощай карьера, и здравствуй возвращение домой, к отцу, который не просто будет разочарован, но и заставит стать адвокатом или, что ещё хуже, каким-нибудь первосортным секретарём в своей фирме.

Извините, Антон Иванович. Я не хотела вас подставлять и собиралась вернуть ключ. Но так получилось... прошу, только не исключайте меня. Это больше не повторится.

— Почему я должен тебя исключать? — профессор свел седоватые брови. — Несмотря на твой поступок, университетское общество меня не поймет. Ты лучшая студентка на курсе. Потерять тебя будет гораздо хуже, чем одного пациента стационара, как бы прискорбно это ни звучало, — задумчиво добавил профессор. — Не волнуйся, тебя никто не будет исключать. Я привык разбираться в ситуации, прежде чем предпринимать какие-либо действия. — Он попытался заглянуть ей в лицо, но она не хотела поднимать взгляд с узоров старого малинового ковра. — Я просмотрел записи из клиники и нашёл кое-что странное. В палате, которую ты открыла, в те дни числился пациент, которого родители решили забрать домой. Я позвонил им и был удивлён, когда они подтвердили его присутствие. Меня заинтересовала эта неразбериха, и я обнаружил нескольких нелегалов, которые находились в палатах и даже получали серьёзные медикаменты. А вот это уже похоже на преступление посерьезнее кражи.

Только не это.

Алину пробрал озноб, несмотря на то что она немного вспотела. Профессор был слишком проницателен, чтобы его можно было легко обмануть, но если он узнает о губернаторе и о том, что происходит в клинике... Даже предположения о том, куда его приведет эта догадливость, казались адскими муками. Одним походом в этот глупый клуб она подвергла опасности всех: Кирилла, Макса, вынудила Алекса пойти против отца, который не пощадит его, даже учитывая кровное родство. А теперь и профессор оказался втянут в эту цепь непрерывных событий.

— Простите... но я не могу вам всё рассказать. Это слишком опасно. — Мужчина рассмеялся, и Алина почувствовала себя муравьём, который бегает вокруг муравейника в отчаянных поисках пути домой.

— Поэтому ты должна всё мне рассказать, — Антон Иванович повысил голос, стараясь смягчить его. — Алина, прошу, не веди себя как первоклассница. Разве не понимаешь, что я сейчас отвечаю за тебя больше, чем твой отец, и всё, что с тобой произойдёт, отразится на мне и моей работе, — мужчина выдохнул и снова глубоко вдохнул. — Я не могу сказать, что не расстроен твоим поведением, но ты можешь мне доверять. Это то, что я хотел тебе сказать. — Алина наконец подняла глаза. — Никто не должен узнать о твоём поступке. Смотри, не проболтайся. Это я был в клинике той ночью, поняла? Именно это ты будешь говорить каждому, кто спросит, договорились? А я подожду, когда ты будешь готова рассказать больше. Теперь иди работай.

И всё?

Несмотря на страх, только эти слова застряли в голове, пока Алина выходила из кабинета. Закрыв дверь и оказавшись в пустом коридоре, пахнущем краской, её мучили два противоречивых вопроса: она всё ещё тонет или уже давно пошла ко дну?