Отчаянный разум

Перед зданием адвокатской конторы в сквере кипела жизнь. Ухоженные люди в строгих, идеально выглаженных костюмах мелькали перед глазами Юры, и в последние дни это радовало его больше, чем успехи в работе. Это был его собственный рай. Ничто не казалось ему более правильным, чем эта долгожданная встреча. Ведь именно нужные связи способны улучшить жизнь и подарить уверенность в завтрашнем дне. Когда Алина стала пропускать занятия в университете и задумалась о краже, Юра понял, что её нужно спасать. Парень был уверен — только он сможет это сделать.

— Добрый день! — послышался голос сквозь ледяной ветер, прервав поток его далёких мыслей. Юра поднялся с лавки и пожал большую, холодную руку.

— Добрый...

— У меня мало времени, — сказал мужчина, садясь на лавочку и расстёгивая верхнюю пуговицу пиджака.

— Да... Я уже говорил, что готов помочь вашему боссу.

— Помочь? — усмехнулся мужчина, бросив на адвоката высокомерный взгляд.

Юра на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. Волнение заставило его вспотеть, что немного его огорчило.

— Вы ведь ищете этого человека? — Он достал из портфеля фотографию улыбающегося блондина. Мужчина внимательно изучил снимок, а затем с невозмутимым видом опустил руку, сжимавшую фотографию.

— И зачем нам его искать?

— Я... знаю, что он обидел вашего босса.

— Обидел? — Мужчина грубо рассмеялся, и Юра невольно отступил назад.

— Он избил его сына...

Мужчина замолчал, уставившись на горизонт, где заходило солнце.

— Это всё? Если да, то я пойду. Ты зря потратил моё время.

— Не зря.

Мужчина с удивлением взглянул на собеседника. Его поражало не столько содержание разговора, сколько поведение парня. Такая дерзость и решительность импонировали ему, даже несмотря на очевидную пустоту обсуждения.

— Чего ты хочешь?

— Мне бы... — Юра с трудом сглотнул ком в горле. — Избавиться от него.

— Что? — усмехнулся мужчина. — За кого ты меня принимаешь?

— Вы работаете на человека, который способен на всё. Этот парень болен. Хочу, чтобы его отправили в клинику, и знаю, где его найти. Он появляется в клубе «Галактика» каждую пятницу.

Не пугай так, парень. Я уж подумал, что ты принял нас за бандитов. Мы бизнесмены, и только...

— Я... понял. — нервно проговорил адвокат.

— Я поговорю с боссом насчёт твоей проблемы. Что ты предлагаешь?

— Предлагаю?

— Думаешь, я просто так трачу своё время?

— Я... один из лучших адвокатов в городе. За последние пять лет я выиграл восемьдесят процентов дел. Могу поработать на вашего босса. Если он поможет решить мою проблему, я готов на всё.

— На всё... — усмехнулся человек, поднимаясь и застёгивая пиджак. — Мои люди свяжутся с тобой.

Мужчина подошёл к массивному чёрному джипу, остановился у безмолвного фонтана и вновь взглянул на фотографию. Широко улыбнувшись, он бросил её вниз, и лицо симпатичного молодого блондина полетело на мокрую землю.

***

Войдя в дом, Алекс тихо вздохнул. На первом этаже, как всегда, кружил аромат вкусной еды. Марина хлопотала у плиты — настолько привычное зрелище, что представить её в другом образе казалось невозможным. Разговор отца по телефону доносился даже донизу. Мысль о предстоящем действии вызывала неприятное чувство, но это был последний шанс обрести долгожданную свободу.

В просторном кабинете Дмитрий, заметив сына, откинулся на спинку глубокого кресла, продолжая говорить по телефону. Парень сел напротив, терпеливо ожидая окончания разговора.

— Говори. Я очень занят, — сказал Дмитрий, завершив беседу.

— Когда ты прилетел?

— Сегодня утром. Это всё? — выпалил губернатор. — Я ещё даже не спал после перелёта.

— Понимаю...

— Если у тебя ничего срочного, иди навещай своих друзей в развалинах. Деньги на месте.

Алекс задумался. Внутри всё разрывалось на части: ему предстояло предать самого себя и окунуться в болото. Хотя, возможно, он уже и так давно в нём находится. Кажется, терять нечего, когда со всех сторон окружает мрак.

— Папа... Я пришёл извиниться.

Губернатор застыл. Он прекратил разбирать бумаги и внимательно посмотрел на Алекса. Затем медленно отложил документы в сторону.

— Так... И за что же?

— За ту... выходку в клубе. Я просто... растерялся. Не мог сразу мне всё объяснить? — парню становилось всё хуже. Пот выступил на лбу под чёлкой. Голова кружилась. Хотелось встать и уйти, хлопнув дверью, как он делал обычно, если бы не данное обещание. — Если ты... не против, я хочу работать с тобой. Дай мне ещё один шанс. Я не подведу, обещаю.

Дмитрий вновь растерянно замер. Он явно был в замешательстве, хотя пытался скрыть это кривой улыбкой.

— И... Почему же ты передумал?

— Ты был прав... — Алекс поднял покрасневшие глаза, и отец, поражённый, нахмурился. — Я ни на что не гожусь. Не смогу справиться сам. — Последовала короткая пауза. Губернатор пристально всматривался в измученное лицо сына, словно пытался проникнуть глубже, чем позволяли внешние проявления. — Ты же сам говорил... В жизни всё нужно заслужить, и хватать возможность, пока она протягивает руку. А я всё ещё хочу вернуться в институт. Для этого... мне надо срочно лечиться.

— Извинения приняты, но вакансия уже закрыта.

— Ладно, неважно... Всё равно я больше не могу вернуться к нормальной жизни. Быть студентом сейчас для меня слишком тяжело. — Алекс почувствовал отвращение к себе и отвёл взгляд. — Я готов на всё. Только помоги мне это прекратить. Я сделаю всё, что ты скажешь.

— Правда? — Дмитрий подался вперёд, положив руки на стол. Хорошо, что отец находился достаточно далеко, чтобы услышать, как у Алекса заскрипели зубы. — Тогда... пусть наш уговор будет честным. Если ты снова нарушишь обещание или поступишь подло, я отправлю тебя обратно в психбольницу.

Алекса трясло так сильно, что мышцы ныли от напряжения.

— Договорились, — кивнул парень, и Дмитрий расплылся в довольной улыбке. Казалось, ещё немного, и он бросится обнимать сына, но Алекс знал, что таких проявлений чувств от отца ожидать не стоит. Ему хотелось как можно скорее исчезнуть с глаз губернатора и избавиться от неприятного ощущения, которое пропитало его кожу. — Только... У меня будет ещё одна небольшая просьба. — Дмитрий нахмурился, но не стал спорить с сыном и идти против собственных убеждений. Алекс слишком хорошо понимал, насколько важно для отца втянуть его в свои тёмные дела. Всю жизнь, несмотря на догадки, он отвергал любую связь отца с преступным миром и боялся, что такая судьба может настигнуть и его самого. Однако теперь всё наконец обрело смысл. У него появился шанс изменить себя и своё жалкое существование. Алекс хотел стать для кого-то столь же важным, каким была для него мать, исчезнувшая однажды. И в ту ночь, когда друг из прошлого вернул его в этот мир, мечты обрели твёрдую основу. — Отпусти Кирилла. 

— Кого? — нахмурился отец. 

— Того парня, который меня избил и которого ты упёк в психушку.

Дмитрий напрягся, но затем опустил плечи и нервно вдохнул. 

— Ты меня снова удивляешь. Кстати... Он сбежал из клиники. Ты в курсе? 

— Как? — Алекс постарался выглядеть максимально удивлённым, чувствуя, как тяжёлый ком подступает к горлу. Тело нещадно бросало то в жар, то в холод. 

— Я сам в шоке. Дверь открыл, охрану усыпил... Парень не промах, что сказать...

— Прошу... оставь его в покое.

— Никогда не замечал за тобой благотворительных порывов. С чего вдруг он стал тебе так интересен?

— Мы были друзьями в детстве, помнишь? Я часто общался с ним в школе. 

— Это когда ты убегал из дома после очередной головомойки и пропадал на несколько дней? — Губернатор говорил с улыбкой, опустив взгляд, словно это были его самые теплые воспоминания. — Твоя мать тогда почти не спала, всё смотрела в окно. Мне это всегда не нравилось. —  Алекс поднял глаза, впервые в жизни испытывая сильное желание придушить собственного отца, но, сдерживая остатки терпения, с силой сжал подлокотник кресла. — Расслабься, больше его не трону. Если это цена твоего согласия идти со мной одной дорогой... разок пожертвую достоинством. Хочу, чтобы ты наконец стал нормальным мужиком.

***

Первые морозы накрыли город. В университетском парке стало заметно меньше студентов: теперь они спешили после занятий в тепло общежитий или уютных квартир, чтобы согреться горячим чаем и продолжить изучение латыни под шерстяным пледом. Солнце всё реже заглядывало в окна по утрам. С приближением холодов настроение становилось более умиротворённым, наполненным желанием уюта и тихих семейных разговоров за столом.

Вернуться к исследованию Алине оказалось несложно, хотя её разум всё ещё был захвачен воспоминаниями о ярких приключениях с Кириллом, особенно учитывая, что последние недели они посвящали всё свободное время страстным встречам. Каждый раз это было настолько прекрасно, что она никак не могла избавиться от этих мыслей, даже во время серьёзных лекций. Оказалось, что скрывать счастье не проще, чем прятать что-то неприятное, но она быстро научилась находить оправдания, когда преподаватели замечали её чрезмерно мечтательный взгляд. Однако впервые она растерялась, когда этот приём не подействовал на профессора.

В лаборатории активно готовились к полноценной работе с пациентами, шестеро из которых уже были утверждены кафедрой. Трое молодых людей с простой и параноидальной шизофренией были переведены из нескольких пригородных больниц, а двое с пограничным расстройством личности были отобраны профессором среди пациентов городской больницы. Ещё одну девушку с расстройством пищевого поведения привезла участница исследования четвёртого курса из своего родного города. Профессор сразу согласился её принять, учитывая тяжёлую семейную ситуацию, которая в последние годы лишь усугубляла болезнь.

Осталось найти ещё четверых, но профессор уверил, что это лишь вопрос времени, и попросил всех участников подготовиться к концу следующего месяца. На утренней планёрке Алина, как всегда, составляла расписание процедур для новых участников, и отсутствие четырёх человек заметно усложняло эту задачу. Она поставила вопросительный знак напротив электроэнцефалограммы как раз в тот момент, когда Кирилл прислал новое фото ещё одной прибитой доски к той, которую она видела полчаса назад. Алина прискорбно вздохнула, желая сейчас оказаться вместе с блондином, даже если придётся весь день наблюдать за строительством беседки в его дворе. За спиной внезапно раздался голос профессора, и она вздрогнула, выронив телефон из рук.

— Простите, — профессор наклонился, поднял смартфон и натянул неловкую улыбку, обрамлённую короткой бородой. — Не хотел вас напугать. Как расписание?

— Всё... в порядке. — В последнее время язык Алины словно замедлялся, будто замерзал в присутствии профессора. Она всё ещё боялась, что он узнает о её поступке. Алина незаметно подбросила ключ в ящик его стола после поздней лекции, чтобы всё выглядело так, будто мужчина сам его там оставил. Но совесть нельзя успокоить одними лишь «правильными» мыслями. Она непременно доведёт человека до предела, если у него не хватит стойкости.

— Ничего не могу с собой поделать. Мне кажется невозможным составить расписание без имён. Без диагноза я не могу назначить подходящие процедуры.

— Не переживай, сейчас это не обязательно. Запиши основные, которые подходят всем, например, общий анализ крови. Когда назначат остальных пациентов, я помогу тебе закончить.

— Но... Настя сказала, что это срочно. — Уловив непонимающий взгляд профессора, Алина ощутила горький привкус соперничества, которое так любила устраивать новая коллега. Ей хотелось тут же высказать всё студентке, из-за которой она три дня подряд переписывала даты. Но главное качество психиатра — сдержанность, и Алина была полна решимости его сохранить. — Я просто решила сделать больше записей, чтобы потом сосредоточиться на пациентах.

Профессор улыбнулся тепло и добродушно, возвращая телефон.

— Алина, у вас есть минутка? Хотел кое-что обсудить.

Просьба была совершенно обычной, но почему-то у девушки сразу сжалось всё внутри. Причин для разговора могло быть множество, но в голове упрямо мелькала только одна мысль — об украденном ключе.

— Мне нужно просмотреть ещё стопку литературы. Обещала помочь Саше найти информацию о лечении шизофрении в семидесятые.

— Думаю, Александр прекрасно справится и без твоей помощи. Ты и так почти неделю бегаешь по университету с расписанием. Я не задержу тебя надолго.

После слов профессора Алине оставалось лишь испуганно кивнуть и направиться следом за ним в его просторный кабинет, куда он перебрался с началом исследования. Похоже, осознав свою ошибку, кафедра проявила больше расположения, выделив ему помещение, сравнимое по размеру с небольшим спортзалом. Мужчина закрыл за девушкой дверь и удобно устроился в кресле, жестом предложив ей сесть на соседнее. Алина попыталась скрыть дрожь в руках, спрятав их под коленями, когда опустилась на мягкую обивку из вишнёвой кожи.

— Алина... — Одно лишь слово профессора заставило холод пробежать по коже. Девушка никогда не молилась, но сейчас мысленно повторяла просьбу, чтобы этот разговор не обернулся ужасными последствиями. — Скажи, у тебя всё в порядке? Никаких проблем?

— Нет. — Её взгляд метался по комнате, и она никак не могла придать себе спокойный вид. Надежда на успешную карьеру казалась зависшей каплей росы на краю сиреневого листа. — Всё отлично.

Девушка попыталась рассмеяться, но это прозвучало слишком натянуто. Антон Иванович поднял взгляд от стола и устремил на неё свои проницательные голубые глаза.

— И... в нашем стационаре нет никаких твоих родственников? — спросил он, словно это вовсе и не был вопрос. Перед глазами вспыхнула яркая картина падающей на землю росинки, и они округлились, после чего виновато опустились вниз. Быстро придумать подходящее оправдание не выходило. Как назло, в самый нужный момент ни одно не пришло ей на ум. — Ладно, не буду тебя сильно пугать и смущать. Я знаю, что ты украла мой ключ от клиники. — Резкая боль пронзила шею, когда Алина от неожиданности вскинула голову. — Видишь ли, в системе отображается имя, когда ключ открывает электронные замки. Это позволяет отслеживать действия врачей.

Студентка почувствовала, как душа опустилась где-то до уровня кроссовок, а холодный пот скользнул от макушки вниз по спине.

— Я всё объясню..., — начала Алина, сжимая мягкую обивку кресла. — Простите... — с трудом произнесла она, окончательно запутавшись в мыслях и уступив обстоятельствам. Её тело вдруг расслабилось, а грудь будто освободилась от долгого напряжения. В этот момент она поняла — даже если профессор исключит её из исследования, она ни за что не пожалеет о своём поступке. — Мне очень жаль.

Профессор тяжело выдохнул, и на его лице мгновенно отразилось разочарование. Как иначе он мог реагировать на предательство человека, которому доверял, на которого возлагал столько надежд и строил планы?

— Это даже нельзя назвать объяснением..., — усмехнулся он с горечью. — Похоже, твои дела были настолько важны, что ты решила рискнуть карьерой.

Алина закрыла глаза. Вместо смирения её охватил страх. А что, если профессор не ограничится исследованием, а доложит о краже в университет и добьётся её исключения? Прощай, карьера, здравствуй, возвращение домой, к отцу, который будет не только разочарован, но и заставит её стать адвокатом или, что ещё хуже, первоклассным секретарём в своей фирме.

Извините, Антон Иванович. Я не хотела вас подставлять и собиралась вернуть ключ. Но так вышло... Прошу, не исключайте меня.

— Почему я должен тебя исключать? — профессор сдвинул седоватые брови. — Несмотря на твой проступок, университетское сообщество меня не поймёт. Ты лучшая студентка на курсе. Потерять тебя будет гораздо хуже, чем одного пациента стационара, как бы прискорбно это ни звучало, — задумчиво добавил он. — Не переживай, я привык сначала разбираться в ситуации, а уже потом принимать какие-либо решения. — Мужчина попытался заглянуть Алине в лицо, но она упорно не поднимала взгляд, изучая узоры старого малинового ковра. — Я просмотрел записи из клиники и нашёл кое-что странное. В палате, что ты открыла, в те дни числился пациент, которого родители как раз перед этим забрали домой. Я связался с ними и был удивлён, когда они подтвердили его присутствие. Эта путаница меня заинтересовала, и я выяснил, что в палатах находились несколько нелегалов. Они даже получали серьёзные медикаменты. А это уже тянет на преступление куда более серьёзное, чем кража.

Только не это. 

Алину пробрал озноб, хотя кожа покрылась испариной. Профессор был слишком проницателен, чтобы его можно было легко провести, а если он узнает о губернаторе и том, что происходит в клинике... Даже самые смутные догадки о том, куда его приведет эта прозорливость, казались адскими мучениями. Одним визитом в этот глупый клуб она подвергла опасности всех: Кирилла, Макса, вынудила Алекса пойти против отца, который не пощадит его, даже несмотря на родство. И теперь профессор оказался втянут в эту цепь бесконечных событий.

— Простите... Но я не могу вам всё рассказать. Это слишком опасно. — Мужчина рассмеялся, и Алина почувствовала себя муравьём, тщетно ищущим дорогу домой вокруг своего муравейника.

— Именно поэтому ты должна рассказать мне всё, — Антон Иванович повысил голос, стараясь сохранить его мягким. — Алина, прошу, не веди себя как первоклассница. Разве ты не понимаешь, что сейчас я отвечаю за тебя больше, чем твой отец? Всё, что с тобой произойдёт, отразится на мне и моей работе, — мужчина выдохнул и снова глубоко вдохнул. — Я не могу сказать, что не расстроен твоим поведением, но ты можешь мне доверять. Вот что я хотел до тебя донести. — Алина наконец подняла глаза. — Никто не должен узнать о твоём поступке. Смотри, не проговорись. Это я был в клинике той ночью, поняла? Именно это ты должна говорить каждому, кто спросит. А я подожду, пока ты будешь готова рассказать больше. Теперь иди работай.

И всё?

Несмотря на страх, лишь эти слова звучали в её голове, когда Алина выходила из кабинета. Захлопнув дверь и оказавшись в пустом коридоре с запахом краски, её терзали два противоречивых вопроса: она всё ещё тонет или уже давно достигла дна?