Глава 44
В лечебницу мы с Чонгуком вошли вслед за Хосоком, который рассерженной фурией летел впереди.
- Если вы знаете этого человека, значит, примерно понимаете, почему могут страдать именно инквизиторы? — спросила я негромко у Чонгука, пока мы быстро шли по коридорам.
- Этот человек ненавидит инквизицию всей душой, — криво улыбнулся Чонгук. — Однажды он натворил массу опасных глупостей, и отец упек его за решетку, точнее, тогда Верховный Совет Инквизиции приговорил его к нескольким годам лишения свободы. Жизнь ему это поломало, конечно. Такой ходячий комок ненависти и неудачник в одном флаконе. Но всегда проще винить в своих бедах кого-то, и О винил в своей неудавшейся жизни инквизиторов. Семья от него отвернулась, друзей растерял, на желаемую работу никто не брал. Но винил безобидно, с ним не было никаких проблем после выхода из тюрьмы... Он даже пытался вести какой-то нормальный образ жизни, устроился на работу... На так себе работу, но уж куда взяли. Но его ненависть к инквизиции вполне можно назвать маниакальной и сумасшедшей. Кажется, именно то, о чем ты говорила, да?
Я кивнула.
- Да, таким разумом при должном умении легко манипулировать.
Тем временем мы свернули к восточному лечебному крылу.
- Мистер Чон! — молодая целительница удивленно уставилась на инквизитора. — Чем могу помочь?
- Отойти в сторону и не мешать, — сухо произнес Хосок.
Голос у него был такой холодный и злой, что я бы на месте целительницы спорить не стала и молча отошла в сторонку. Собственно, так она и сделала.
Хосок точно знал, куда идти, и через минуту толкнул дверь в индивидуальную палату. Маленькое помещение с одной лишь больничной койкой, прикроватной тумбочкой да стулом. На койке лежал рыжеволосый мужчина средних лет, чье некогда красивое лицо исхудало так, что теперь больше напоминало череп, обтянутый кожей. Мужчина явно был без сознания, и к нему было подключено множество каких-то датчиков, мигающих разноцветными лампочками.
- Ну и что? — раздраженно спросил Хосок, вперившись взглядом в мужчину. - Что с ним не так? Он в коме, и я ничего особенного не чувствую и не вижу. Как и раньше. А ты, Чонгук?
Тот пожал плечами.
- Просто рваная аура и очень слабо горящая магическая Искра, но в его плачевном состоянии ничего удивительного в этом нет. А ты, Дженни, что можешь сказать? Дженни?..
Чонгук обернулся и с удивлением уставился на испуганную меня, вытаращившую глаза и вцепившуюся в дверной косяк до побелевших костяшек пальцев. Переступать порог палаты я пока не рискнула.
- Мисс Ким?.. — нахмурился Хосок. — Что не так?
Всё.
Я зажала рот рукой, пытаясь подавить позыв тошноты.
Спокойно, Джен, ты устроилась в инквизицию, а здесь тебе наверняка еще и не на такие прекрасные картинки придётся полюбоваться. Держи себя в руках и не позорься опустошением желудка.
Медленно вдохнула и выдохнула, дрожащей рукой сняла с себя очки и молча протянула их Чонгуку. Тот хмуро нацепил на себя аксессуар и тупо уставился на лежащего в коме О Сехуна.
- Твою мать, — только и смог вымолвить Чонгук, сделав широкий шаг назад.
- Что там? — спросил Хосок и стащил с куратора мои очки, нацепив их на себя.
Хосок тоже завис и тупо уставился на пациента. Выругался только более нецензурно. И тоже шагнул к выходу из палаты.
Было от чего прийти в ужас, потому что вид у несчастного господина О был впечатляющий. Обычным человеческим взором ничего особенно действительно не было видно, а вот теневым — еще как. Все тело О было испещрено жуткими черными отметинами, будто кто-то разрисовал его черной краской, да только "кисточкой" был какой-нибудь кривой нож с зазубринами. Но самое жуткое было то, что в точке солнечного сплетения мужчины натурально зияла черная дыра, большая такая. А из нее прямо сейчас активно пыталась вылезти Одинокая Тень: она уже просунула в реальность два щупальца и пыталась зацепиться за кровать, чтобы пропихнуться дальше. С щупалец капала фиолетовая слизь, неопрятно стекая на постельное белье и на пол, и вид у всей этой картинки с тварью, лезущей прямо из человека, был совершенно жуткий и тошнотворный.
- Жесть какая, — пробормотал Чонгук, обернувшись ко мне. — Это что, теневая магия с ним такое сотворила?
- Черная магия хаоса, — кивнула я, все еще борясь с позывами тошноты.
Это Хосок и Чонгук, наверное, закаленные и много на что успели насмотреться за всю свою рабочую деятельность, а вот мне на такое тошнотворное зрелище глядеть еще не приходилось. Мерзко, отвратно, дико, страшно, а еще надо подойти к этой гадости ближе и закрыть эту дыру в реальности.
- Это и есть теневой портал, что ли?
- Ну да. Этого человека сейчас фактически выжигают изнутри, используя его как сосуд.
- Почему эту магию никак не почувствовать? — спросил Чонгук. — Ну, в смысле, я вот ничего особенно темного сейчас не ощущаю.
- На самом деле, ощущения есть, — негромко произнес Хосок, прикрыв глаза, с крайне сосредоточенным выражением лица. — Только они очень тонкие и не похожи на проявление обычной темной магии, на которые мы с тобой привыкли ориентироваться. Закрой глаза и попробуй настроиться. Чувствуешь? Внешние раздражители мешают, но если от этого отключиться...
Чонгук закрыл глаза и, пока я неуверенно шагала к койке Сехуна, в палате была тишина, нарушаемая только глухим цоканьем моих каблуков.
- Да, ты прав, — наконец произнес Чонгук, так и продолжая стоять с закрытыми глазами. — Почувствовать можно. Только чтобы это почувствовать, об этом надо знать. Без тренировок тяжело определять эти колебания.
- Ну, потому мы раньше и не могли их идентифицировать, так как полагались на другие, более привычные нам ощущения, которые тут дают сбой. Кто ж знал, что теневая магия так важна, никогда с ней не работали толком... Мисс, Ким, вы можете закрыть этот портал?
- Попробую, — вздохнула я тяжко. — Только вы отойдите лучше подальше.
Тварь хоть и не вылезла, и я попробую ее затолкать обратно, но мало ли...
Следующая четверть часа обернулась для меня настоящей проверкой на прочность, потому что колдовала я на пределе своих возможностей. Ритуал закрытия теневого портала был сложный и кропотливый, нужно было долго читать длинные заклинания в определенном темпе. Один раз я всё-таки перепутала слова и сбилась — пришлось начинать сначала. Воздух вокруг искрил фиолетовыми и золотыми всполохами, а мои руки дрожали от напряжения и того мощного магического потока, который мне приходилось вливать продолжительное время.
В конце концов у меня все получилось. Ползущую наружу Одинокую Тень затолкала обратно на изнанку мира, теневой портал закрыла, а господина О как могла подлечила, вытянув из него всю тёмную магию. Она ощущалась липкой и противной на руках, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от этого неприятного остаточного ощущения на ладонях. Увы, я не была уверена, что все мои манипуляции помогут выжить господину О. Из него по капле выжимали все магические соки на протяжении нескольких месяцев, и его магическая Искра была на грани затухания. Однако магию хаоса я из него извлечь смогла, это я могла сказать точно. И портал теперь навсегда был закрыт.
Очень устала... Руки немного подрагивали от напряжения, когда я вытирала пот со лба тыльной стороной ладони.
- Смотри-ка, он приходит в себя, — услышала я негромкий голос Чонгука за своей спиной.
Сехун в самом деле очнулся. Медленно открыл глаза, невидящим взором уставившись в одну точку перед собой и не сразу заметив меня. А заметив, с трудом повернул голову и попробовал что-то сказать, но из горла вырвались одни лишь хрипы.
Я помогла ему приподнять голову и приподнесла к его губам стакан воды, который Сехун тут же жадно опустошил.
- Как вы себя сейчас чувствуете, господин О? Вы пролежали в коме долгое время, и...
- Знаю, — прохрипел он. — Всё знаю. И про портал знаю. И про тварей. И про жертв.
О как, а это интересно. Я не была уверена в том, что жертвы тёмной магии хаоса способны понимать и запоминать все, что с ними происходит. Наверное, это жутко — осознавать происходящее и не иметь возможности сделать с этим хоть что-нибудь.
- Много инквизиторов погибло? — еле ворочая языком, спросил Сехун.
- Вас не должно сейчас это волновать, господин О.
- Значит, много, — он снова прикрыл глаза, помолчал какое-то время, потом продолжил слабым голосом:
- Ненавижу инквизиторов. Всех. Но такой смерти... никому не пожелаешь. Я не хотел... так. Моя ненависть... обернулась против меня же самого. Съела меня... изнутри. В прямом смысле того слова...
Мне нечего было сказать ему в ответ на это. Его ненависть действительно обернулась против него самого, но продолжать развивать эту тему с едва живым человеком, который даже в таком состоянии осознавал весь масштаб бедствия, было неразумно.
- Он стал сильнее... Намного сильнее, — прохрипел Сехун.
- Кто? — тут же спросил Чонгук, шагнув ближе к койке и встав за моей спиной. — Эффу?
Но Сехун будто бы никого вокруг больше не видел и не слышал и продолжал разговаривать только со мной.
- Такая мощь... Такая невероятная мощь, эта черная гадина. Безжалостная тварь, идущая напролом... Он паразитирует, пока заперт, но так отчаянно рвётся наружу... Ему больше не нужны такие сложные пути... Он наелся достаточно, чтобы двигаться дальше самостоятельно...
- Вы говорите про Эффу? — спросила я, нахмурившись.
Сехун мой вопрос проигнорировал. Он явно был не в себе. Впрочем, я не представляла даже, насколько у него сейчас было искажённое восприятие реальности.
- Тело... Хочет восстановить свое тело... Нужно много силы, много жертв... А пока выжидает и скачет... Ловит в свои сети... Въедается в мозг... Самому не вытащить... Путает сознание, завладевает полностью... Использует как сосуд... Как тупой безмозглый сосуд... Так нелепо... Такая нелепость...
Он закашлялся и снова судорожно вздохнул, глянув на меня более осмысленно.
- Спасибо тебе, девочка... что освободила.
Потом он всё-таки заметил стоящего около двери Хосока, и лицо Сехуна исказила гримаса отвращения. Я ожидала, что он скажет сейчас какую-нибудь гадость, но вместо этого Сехун лишь еле слышно пробормотал:
- Простите меня... Я не хотел...
Он издал еще один судорожный вздох и затих. Голова безвольно упала на бок, взгляд стал пустой и безжизненный. Его магическая Искра погасла на глазах, и я уже ничего не могла с ней сделать. Его словно бы выжгли изнутри. Это даже не погасшая магическая Искра, а... Не знаю... Жуть какая-то.
Аура господина О была настолько сильно искореженной, что поправлять тут уже было нечего. Когда из тебя месяцами неспешно вытягивают все магические и жизненные силы, словно бы попивая сок из трубочки... Ну, что тут уже восстанавливать... Хотя я все равно попробовала поколдовать, но быстро поняла, что мои навыки некромантии и целительства тут бесполезны.
- Я больше ничего не могу сделать, — произнесла негромко, сцепив руки в замок на коленях.
Молча продолжала сидеть на краешке больничной койки, глядя на безжизненное лицо Сехуна. Я ничего о нем не знала, но сейчас мне было его по-человечески жаль.
Страшная смерть — быть безвольным магическим сосудом долгое время, испытывая бесконечную агонию без малейшей возможности прервать ее. Ведь когда тобой по своему усмотрению пользуется высший дух хаоса, это не только страшно, но и больно: мало приятного, когда из тебя насильно тянут все соки и насильно превращают в теневой портал. Бесконечная пытка, как моя ловушка-сновидение, только еще хуже.
Какое-то время мы молчали, каждый думая о своем. На мое плечо легла рука Чонгука, тоже молчаливого и задумчивого. А Хосок подошел к койке с другой стороны и провел ладонью по лицу Сехуна, закрывая ему глаза.
- Покойся с миром, — негромко произнес он. — Быть может, в новой жизни тебе повезет больше.