Глава 23
[Чонгук]
Я смотрел, как за смущенной Дженни закрывается дверь, чувствуя, как меня распирает от целой бури эмоций. Задумчиво глянул на отца. Хотя смотреть на него с потолка, да еще глазами мухи, было не очень удобно.
- Спускайся, Чонгук. Я знаю, что ты тут.
Я мысленно фыркнул и отлепился от люстры.
- Как ты меня все время вычисляешь? — спросил, когда приземлился на стол и вернул себе свой облик.
Не сразу, правда, а с секундной задержкой вернул. Ну хоть вернул наконец! А то полчаса уже летал долбанной мухой, пытаясь вернуть свой обычный облик.
Уселся поудобнее прямо на стол, закинув ногу на ногу и стащил клубничину с фруктовой тарелки, стоящей сбоку.
- Твою ауру я чувствую всегда и везде. Особенно когда ты так нагло подслушиваешь, — сказал Хосок, смерив меня тяжёлым взглядом.
- Так уж и нагло?
- Нагло. И эгоистично. Может, Дженни права, и из меня слишком мягкий отец получился? — насмешливо спросил Хосок.
- Ты сам прекрасно знаешь, что это не так, — улыбнулся я.
Нет, в самом деле. Воспитывали меня в ежовых рукавицах, и от старших за свои проделки я огребал регулярно. У меня хороший строгий отец, и мой Наставник Юнги тоже всегда был довольно жёсткий.
Да только магия метаморфа очень сильно балует личность любого мага. Возможность в любой момент превратиться в кого угодно в детстве и юношестве сильно кружила мне голову и срывала все тормоза. Шутка ли, когда ты можешь когда захочешь принять облик любого живого существа и воспользоваться этим по своему усмотрению?
Это сейчас я жестко соблюдаю кодекс метаморфов, а раньше я его лишь формально заучивал, как стишок. И как бы отец с Наставником ни пытались меня занимать бесконечными тренировками, заданиями и даже присмотром за чьими-нибудь беспокойными детьми, но всё это меня не пронимало. Я легко справлялся с любыми нагрузками на тренировках, играючи выполнял все задания, а любых детей всегда элементарно развлекал и успокаивал своими магическими превращениями. Но все эти дела рано или поздно заканчивались, и я обязательно куда-нибудь линял и нарывался на неприятности.
Нынче я подуспокоился, конечно, но с тормозами в характере и ощущением вседозволенности периодически все равно возникали проблемы. Отец любил приговаривать, что это само пройдет, когда жизнь пару раз прокатит меня физиономией по асфальту. Было у меня ощущение, что отец ждет этого момента с замиранием сердца и томительным ожиданием.
- Знаю. Но я тебя в кабинет не приглашал.
- Ну вот ты не приглашал, я и решил сам зайти, раз ты забыл пригласить.
Хосок мученически возвел глаза к потолку.
- Да ладно, на самом деле я застрял в облике мухи, — признался я. — Стал постоянно застревать в разных обликах после того, как побывал в шкуре Дженни. Тело у нее странное, меня после ее телесности клинить начало... Я как раз хотел к тебе обратиться за помощью, ждал, когда кто-нибудь дверь в твой кабинет откроет. А потом увидел зашедшую к тебе Дженни, ну и... не удержался, в общем.
Хосок неодобрительно покачал головой.
- Ты чего девочку доводишь, Чонгук? Ну хорошая же девочка, единственный теневик во всем Штабе. А ты...
- Хорошая, кто ж спорит. Настолько хорошая, что я ее никуда из своей группы перевести не дам, даже если ты со всем Высшим Советом инквизиции этого потребуешь.
Да я и не собираюсь, — отмахнулся Хосок. — Делать мне нечего как в ваши ролевые игры лезть. Мне важен результат вашей совместной работы. Я уверен, что вы вдвоем прекратите эту эпидемию поголовных смертей среди инквизиторов, хотя пока не знаю, как вы это сделаете. Но ты бы попробовал побыть хоть немножко поприличнее, а? Ну хоть разнообразия ради.
Я громко фыркнул, резко потянулся вперед и рывком выдвинул один секретный ящик стола, кивая на предметы, лежащие в нем.
- И вот ты мне что-то про приличия говорить будешь?
- А ты по содержимому моего стола не ползай, — спокойно сказал Хосок, задвигая обратно ящик, в котором блеснула рукоятка плетки и еще что-то металлическое. — Я, между прочим, только своей жене внимание уделяю. И не гоняюсь с бушующими гормонами по всему Генеральному Штабу, а тихо и спокойно зову к себе Элизабет, чтобы, хм, обсудить рабочие вопросы...
- Избавь меня от подробностей, — закатил я глаза; слушать про любовные похождения своих родителей всегда странно. — Я вот может и уделяю внимание всем подряд, пока нахожусь в активном поиске, а? Да и к тому же...
Оборвал себя на полуслове. Задумался над тем, что, в общем-то, не уделял внимание никому, кроме Дженни, с момента ее появления на горизонте моей жизни. Совпадение? Или?..
Вроде как у меня эти денечки излишне эмоциональными получились и нервными. Но в то же время, раньше я всегда выделял хоть часик для общения с прекрасными дамами, как бы ни был занят. Более того, всегда считал, что расслабляться в компании прекрасных дам — самое лучшее лекарство от всех проблем.
Да вот только в последнее время об этом даже не вспоминал. А мыслями все время возвращался к одной сногсшибательной блондинке, взорвавшей мою спокойную, размеренную жизнь по щелчку пальцев. Вокруг которой, дилман бы ее побрал, вилось слишком много хищно настроенных мужчин. И, демоны, меня это откровенно нервировало и бесило.
Дженни с первого же своего появления в Штабе вызывала во мне бурю эмоций. Самых разных: от праведного гнева и возмущения до влечения и вожделения. Когда я понял, что она одурманила меня сывороткой Фелкуса, я был готов рвать и метать. Пусть она сделала это не нарочно, но так по-идиотски я себя еще ни разу не чувствовал. И ведь думал, что это сугубо влияние сыворотки оказывает на меня такое размягчающее мозг воздействие. Но нет: потом сыворотка выветрилась, а из спальни выглянула Дженни с вопросом, где ей найти полотенце.
А я... А я что? Смотрел, как с ее волос стекают капельки воды, сохранял серьезное выражение лица, а сам усиленно прогонял возникшую перед глазами картинку, как эти капельки воды стекают по ее телу... Ох, кошмар, как тут работать можно?
Хорошо, что в кабинете тогда сидел Чимин. А то я был чрезвычайно близок к тому, чтобы наплевать на все рамки приличия и отправиться собственноручно показывать Дженни, где у меня полотенца находятся... И не только полотенца... И не только показать, но и задержаться в душе... Вдвоем. Надолго. Я молодой мужчина с бушующими гормонами, в конце-то концов. И эти самые гормоны кувалдой долбили по голове, давая волю воображению.
"Окстись, Чонгук, — говорил я себе. — Вдохни, выдохни и включай голову, а не то, чем ты думаешь сейчас. Она. Просто. Твоя. Стажёрка!!".
Но из всего внутреннего монолога подсознание упорно вычленяло только "она твоя". Предательское подсознание. Как и некоторые части тела. Чертовски сложно работать и мыслить адекватно, когда в твоем душе моется красивая девушка. А ты, вместо того, чтобы помочь ей в этом деле, сидишь, как идиот, с отчетами Пака, перечитываешь в пятый раз одну и ту же строчку и пытаешься найти знакомые буквы. Даже находишь их в конце концов. Единственным правильным решением было бы настоять на переводе Дженни в другую группу стажёров. К тому же Паку, например. Я даже собирался всерьез поговорить с отцом и Наставником Юнги на эту тему. Но резко поменял мнение, вынужденно проведя одну бессонную ночку в собственной же спальне в собственных же наручниках. В красках представляя себе, что и как я сделаю с одной блондинкой. О-о-о, сколько я всего успел обдумать за эту ночь!.. И к утру, поняв, что Дженни, помимо всех своих бед, еще и умудрилась забыть про меня — забыть!! Про меня!!! — резко передумал переводить Дженни в какую-либо другую группу. Хренушки ей, а не другой куратор. Я ее так "откураторю", что ей мало не покажется. И обязательно пристегну ее саму наручниками. И сладко накажу как следует. За всё. Она навсегда меня запомнит, черт возьми, — так я тогда для себя решил. Еще даже не догадываясь, какой взрывоопасный коктейль эмоций ожидает меня впереди... Впрочем, желание сладко наказать от этого никуда не делось. Оно только крепнет с каждым днем, и к этому желанию примешиваются другие эмоции и чувства.
- Пообещай, что не будешь использовать подслушанную информацию против самой Дженни, Чонгук.
- За кого ты меня принимаешь?
- За ловеласа и негодяя, хм, Купидо-о-ончик?
Я аж подавился клубникой.
- Тебе еще не надоело стебать меня на эту тему?
- О, нет, что ты, я только начал входить во вкус, — с серьёзным выражением лица ответил Хосок. — А ты как, еще не начал входить во вкус, а, кисуля?
Мой глаз нервно дёрнулся.
- Ну хватит, а? Я и так не представляю, как мне отмыться от насмешек инквизиторов за моей спиной.
Хосок всё-таки улыбнулся уголками рта.
- О да, инквизиция надолго запомнит Дженни как укротительницу боевого мейн-куна.
- Отец!!
- А я что? Тебе же понравилось, насколько я помню. Ты можешь сколько угодно отнекиваться, но довольное мурлыканье спалило тебя по полной программе.
Я медленно выдохнул и досчитал до десяти, пытаясь держать себя в руках и игнорировать насмешливый взгляд отца. Довольное мурлыканье, ар-р-р. Еще бы оно было не довольное. Вообще-то, Дженни очень приятно наглаживала! И реакция кошачьего тела напополам с шоком от всего происходящего не только выбила у меня почву из-под ног, но ввело в состояние абсолютного ступора. Чтобы меня! Верховного инквизитора! Наглаживала в кошачьем облике моя же стажерка! На виду у всех! Рассматривала, прости Господи, на предмет мальчиковости! У меня тогда было дикое желание прямо в кошачьем облике заорать "Да мальчик, мальчик я!!", но абсолютное состояние шока что-то сделало с голосовыми связками, и я смог только жалобно мявкнуть.
Позорище.
Впрочем, меня тешило то, что Дженни находилась в не меньшем шоке, что и я. Даже по голове меня еще пару раз по инерции погладила, когда я уже принял человеческий облик. У нее было такое забавное испуганное личико, широко распахнутые глаза и приоткрытый от удивления ротик, что у меня тогда было только одно желание — догнать, запереть и доказать... что я не только мальчик, а очень даже мужчина, да.
- Ладно, если серьезно, и возвращаясь к вопросу об этой твоей, хм, стажерке... Я откуда знаю, чего ты там от Дженни хочешь?..
Закусил губу, глядя в одну точку перед собой. Чего я от нее хочу? Хороший вопрос. Сам не знал, как на него ответить. Я хотел держать ее за руку и обнимать за плечи. Я хотел видеть ее улыбку и слышать ее заливистый смех. Я хотел вдыхать аромат ее тела и открыто любоваться ею. Я хотел сорвать с ее уст жаркий поцелуй. Я хотел больше... Намного больше. Но мои чувства не были похожи на обычное влечение. И сегодня, услышав из уст Дженни, что она хочет "отвечать взаимностью", я испытал очень странное, новое, непривычное для меня ощущение бесконечного восторга. Это не восторг охотника, загнавшего жертву в угол. Это не удовлетворённое мужское эго. Это странный трепет предвкушения чего-то большего.
Я — подумать только! — впервые в жизни боялся отказа девушки от моего приглашения на ужин. Потому что... Потому что мне было не все равно на ее чувства. Забавно, как она запала мне в душу. Так снисходительно относился к ней поначалу, видя лишь оболочку и не заглядывая внутрь. Но сейчас понимал, что Дженни совсем не так проста, какой кажется, и... и очень хотел узнать ее намного лучше.
Улыбнулся, вспоминая, какой взъерошенной и забавной увидел ее впервые, столкнувшись в лифте.
- Слушай, я никогда не спрашивал... А где и как вы познакомились с мамой? — обратился я к отцу.
Хосок как-то странно хохотнул.
- В шкафу.*
- В смысле?..
- В прямом. Долгая история, — махнул он рукой. — Расскажу как-нибудь в другой раз. По поводу твоего застревания в разных обликах... Видимо, это связано со спецификой строения тела Дженни, ее природа все равно непонятна мне до конца. Ну не суть, я считаю, что эта неприятность сама пройдёт. Только не стоит тебе пока в стажёрку свою снова оборачиваться. Если тебе понравилось дефиле в юбке и туфельках, можешь просто так переодеться, без магии метаморфа и превращения конкретно в мисс Кима. Ты, конечно, пока что мой единственный сын, но ничего, ничего... я пойму.
Жаль, что я не умею поджаривать взглядом. Иначе сейчас всё вокруг пылало бы от моего праведного гнева.
- Как ты еще желчью своей не захлебнулся?
- А я ее излишки сцеживаю по утрам, — отмахнулся Хосок. — В общем... Не вижу в тебе никаких критичных изменений, легкий дисбаланс ауры... Просто будь пару дней осторожен с превращениями, учитывай, что можешь оборачиваться обратно не сразу.
- Мне стажеров надо гонять.
- Гоняй аккуратно, особо опасные вылазки пока подождут. Со стажерами спешить некуда.
Я тяжело вздохнул.
- Ладно, скажи лучше, с этим мне что делать?
Я закатал рукав рубашки и продемонстрировал золотистую печать на своем запястье.
- Руной-то она меня в самом деле наградила. Я все хотел спросить у тебя, как это свести, да то мне некогда было, то тебя было не выловить, то мы с тобой лишь на переговорах с салахцами пересекались.
У моего отца есть дар предвидения, недаром он теперь сидел всегда в приемной комиссии на отборе новичков в Генеральный Штаб: ему достаточно глянуть на новичка, чтобы понять, стоит ли принимать его в Штаб, и если стоит, то в какой именно отдел направить для максимальной эффективности. В этом его пророческом даре был большой плюс. Но также был и минус, потому что он мог легко заглянуть и в мое будущее, и черт его знает, что он там мог разглядеть. Вот интересно, он в курсе, что мне тут пришлось в наручниках нервную ночку провести?
Хосок очень долго и внимательно смотрел на сложный рунический рисунок на моем запястье. Хмурился, водил над рисунком кончикам пальцев. А потом вдруг откинулся на спинку кресла и в голос расхохотался.
- Очень смешно, умереть не встать, — буркнул я, одёргивая манжеты. — Делать-то мне что?
- А с этим надо что-то делать? Тебе не нравится?
- А должно?
- Ну быть прикованным наручниками к собственной кровати тебе не понравилось, что ли? Теперь у тебя есть официальное разрешение, так сказать, продолжать, хм, смелые эксперименты. Или неудобно было так спать, запястья натер? А я тебе говорил, что лучше брать наручники другой фирмы, там ремни помягче. Но ты меня не послушал.
Ага, всё-таки он в курсе. Чертов пророк, чтоб ему провалиться сквозь землю от своих знаний.
Дальше Хосок говорить не мог, так как был очень занят хохотом.
- Все с тобой ясно, — вздохнул я, слезая со стола. — Ты пока развлекайся тут, а я пойду думать, как избавиться от этой случайной брачной руны...
- Это не брачная руна.
Я остановился, не дойдя до двери, обернулся. С недоумением глянул на отца.
- В смысле? Я консультировался с нашим специалистам по рунами, да и Дженни сказала, что...
- Ну, дело в том, что в некоторых древних магических традициях такую метку считали брачной, — пожал плечами Хосок.
- А такую — это какую? — спросил осторожно, опасаясь услышать ответ.
- Метку истинной пары.
Я стоял как громом пораженный. Наверное, я сейчас очень нелепо смотрелся с совершенно ошалелым выражением лица. Уставился на отца, как на сумасшедшего. Он шутит?
- Метку... Чего?
- Истинной пары, — с особым наслаждением и садисткой ноткой произнес Хосок. — В древних традициях некоторых потомков разных духов были такие, я видел подобную однажды.
- Но... Как?..
Честно говоря, слов не хватало, чтобы выразить охватывающие меня эмоции.
- Я так полагаю, что Дженни, пытаясь спасти твою Тень, старалась изо всех сил, но, так как была уже сильно вымотана ранее и была с довольно опустошенным магическим резервом, то ее желание спасти тебя вылилось в проявление метки истинной пары. То есть она вытянула тебя из бездны не столько своей силой, сколько, хм, невидимой связью между вами. Она невольно сделала ее видимой, — Хосок кивнул на золотистую метку. — А проявление связки истинной пары всегда сопровождается мощным выбросом энергии, которая и помогла Дженни вернуть твою Тень на место. Она, кстати, зря переживает, что не смогла поставить на тебя нормальную печать Денгера в качестве защиты от Одиноких Теней. Вот эта, именно эта древняя метка истинной пары защитит тебя не только от этих хищных тварей, но и от многих других напастей. Не знаю пока всего спектра защиты, но уверен, что он намного шире обычной защитной печати. Может, даже поможет проявить тебе какие-то новые для тебя магические способности... Тоже пока не знаю. А уж Дженни и подавно не знает, я так понимаю. Эта метка — это не привязка в физическом смысле, Чонгук. По сути, эта просто татуировка, которая со временем побледнеет и станет невидимой. Но это своеобразный знак, символ, указывающий на того единственного человека, который в теории является твоей идеальной парой по жизни, как в магическом смысле, так и... Эй, Чонгук, не ломай мне дверь!
Я тупо уставился на отломанную дверную ручку в руке. Даже не понял, когда и как ее выдрал. Дышал я как-то очень тяжело, в голове был сумбур. Смотрел на отломанную дверную ручку и на свое запястье с переливающимся золотом рисунком метки. Не просто ошибочной брачной метки, как я полагал, а метки истинной пары.
Очуметь не встать.
- Ну и... что мне делать?
- Решай сам, — пожал плечами Хосок. — Это твоя жизнь, а не моя. Ты можешь игнорировать это и просто забить. Пойти развлекаться дальше в свое удовольствие, жить сегодняшним днем, как всегда это делал. А можешь открыться этому и дать шанс развиться чему-то большему... Что накладывает определенную ответственность, но от чего не захочется убегать. Истинная пара часто может показаться поначалу неким кармическим наказанием, о да. Но если копнуть глубже и позволить себе чувствовать...
Он посмотрел на своё обручальное кольцо на безымянном пальце, и его лицо озарила такая особенная светлая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда он находился рядом с моей мамой, которую безумно любил.
Я всегда смотрел на родителей с удивлением и, наверное, с легким налетом зависти, потому что мне казалось странным и невероятным быть много лет с одним человеком и проносить теплые чувства к нему сквозь года. Которые не только не ослабевают, но даже приумножаются, вырастают во что-то новое, трудно поддающееся описанию. Но легко ощутимое в таких вот лёгких улыбках и теплых взглядах на обручальное кольцо. В каждом ласковом жесте, объятьях и переплетённых пальцах, пока оба готовят праздничный ужин для очередного семейного торжества и даже в процессе сервировки стола умудряются срывать с уст друг друга хулиганские поцелуи.
А я... Я никогда ничего серьезного по отношению к девушкам не испытывал. Да и не понимал, зачем связывать себя какими-либо обязательствами, если можно и так распрекрасно жить и не забивать себе голову лишними трудностями, проблемами. Я никогда не любил, не ревновал. Это же глупости — ревновать! Всегда так считал. Однако вчера, на Водном Кордоне, я испытал бурю странных чувств, наблюдая за откровенными ухлестываниями Тэхена за Дженни. И эти чувства, кроме как лютой ревностью, нельзя было идентифицировать как-то иначе.
Стоило себе признать: меня дико бесило, что Джен не была моей. Во всех смыслах. А еще Дженни, кажется, была первой девушкой на моем пути, которую мне не хотелось тупо соблазнить, а хотелось... А чего мне хотелось?..
Такая изящная и невинная девушка... Я, кажется, боялся ее оттолкнуть слишком активными действиями. Привык быть резким, быстрым, прямолинейным. Но с Джен... С ней надо было как-то иначе.
- Ты привык быть легким озорным ветром, Чонгук, — негромкий голос Хосока застал меня уже на пороге его кабинета. — Но так ли на самом деле ты хочешь им быть?..
Ничего не ответил и захлопнул за собой дверь. А в коридоре привалился к холодной стене и несколько раз тихонько постучал затылком об эту самую стену. Легче правда не стало. Взгляд упал на золотую сережку с маленьким цветочком, которая валялась рядом на полу. Хм, кажется, это Дженни так торопилась покинуть кабинет, что не заметила потери, я точно видел на ней это украшение.
Поднял сережку с пола, положил к себе в карман. Сам сегодня попозже верну и надену ее на Дженни... Будет лишний повод прикоснуться. Подумал об этом и недовольно поджал губы.
Чонгук, а с каких таких пор тебе нужен какой-то лишний повод?