Феникс [Vlad Kuertov]

Зал был полон огней, масок и шепчущихся голосов. Всё выглядело так, словно Инферно снова стал ареной великого спектакля, где каждый участник играет свою роль — кто-то изящно, кто-то с запинкой, а кто-то с каплей яда под языком.

Я чувствовала это кожей. В воздухе что-то дрожало — тревога, напряжение, угроза, замаскированная под шампанское и смех. Влад шёл рядом, не касаясь меня, но я знала: его ладонь готова в любой момент выхватить оружие. Его плечи напряжены, как у хищника перед прыжком. Он не отдыхал. Он защищал.

Мы прошли мимо мраморной лестницы, где стояли два незнакомых мужчины в чёрных масках. Они коротко кивнули Владy. Один из них явно был вооружён.

— Кто это? — спросила я тихо, не поворачивая головы.

— Феникс охраняет своё гнездо, — почти шепотом ответил он. — Это твоя первая ночь здесь в другом статусе.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть дрожь. Другой статус. Я — не просто его гостья, не просто журналистка, влюблённая в монстра.
Я — будущая мать его детей. Женщина, которую он не скрывает.

— Ты понимаешь, что половина этих людей убили бы друг друга за один твой взгляд? — добавил он, глядя на гостей с ледяным спокойствием.

— Удобно, — ответила я так же тихо. — Значит, мне даже драться не придётся.

Он резко повернулся ко мне, всматриваясь под маску.

— Ты дрожишь.

— От злости, — честно ответила я.

Он провёл пальцами по моей руке, но не удерживал.

— Пожалуйста, если что-то пойдёт не так — просто найди взглядом меня.

— Или?

— Или я разнесу весь этот зал к чертям, — сказал Влад спокойно.

Мы с ним двинулись вглубь зала. Девушки уже растворились в толпе, их платья мелькали между масками и голосами. Каролина обернулась, подмигнула мне и пошла дальше — ловко, игриво, как будто не чувствовала под ногами острые камни.

В центре зала возвышалась сцена — а на ней, как я знала, сегодня должен был появиться кто-то важный. Кто-то, чья речь должна стать прелюдией к новой главе. Влад заранее предупредил, что это не просто бал. Это витрина силы. И ловушка.

Он не хотел, чтобы я здесь была.

Но я уже стояла рядом.

И когда свет приглушился, а зал затих — когда всё внимание сконцентрировалось на том, что должно было начаться — Влад взял меня за руку. Открыто. На глазах у всех.

Сильный, тихий жест.
А потом он прошептал:

— Что бы ни случилось... если ты побежишь — я побегу за тобой. Всегда.

Слова Влада пронзили меня сильнее любого крика. Они были сказаны почти беззвучно, но в них была такая тяжесть, такая сосредоточенная правда, что внутри что-то болезненно сжалось. Он не просто говорил. Он клялся. А я... я держала его за руку, будто впервые поняла, насколько глубоко всё зашло.

Свет на сцене вспыхнул. Гости в масках повернули головы в одну сторону — взгляд всех устремился к центру. Занавес из тончайшего тюля дрогнул, и на сцену вышел высокий мужчина в черном костюме, лицо закрывала маска льва.

Пальцы Влада крепче сжали мою ладонь.

— Кто он? — спросила я, всё ещё глядя на сцену.

— Один из тех, кто слишком много знает, — ответил Влад глухо. — И кто слишком давно жив.

Мужчина в маске начал говорить. Его голос был низкий, глубокий, он завораживал — в нём была власть, игра, угроза. Он говорил о мире, о том, что сила — это порядок. Что хаос должен быть уничтожен. Что «белым волкам» не место в новом мире.

Я вздрогнула.

— Он говорит о них, — прошептала я. — Он знает, что они всё ещё действуют?

Влад кивнул почти незаметно.

— Он знает многое. И потому опасен.

Моё сердце билось слишком быстро. Слишком громко.

— Он работает с тобой? Или против тебя?

Влад посмотрел на меня долгим, напряжённым взглядом.

— Ни то, ни другое. Пока. Но его можно склонить. Или уничтожить.

— Что ты выберешь?

Он не ответил. Просто снова повернулся к сцене. Но я видела, как напряглась его челюсть. Как внутренне он уже сделал выбор, который меня точно не обрадует.

Речь закончилась.
Маски зааплодировали.

Бал продолжился, но уже с другим напряжением. Люди не смеялись, они наблюдали. Вычисляли. В каждом взгляде читалась осторожность, в каждом движении — скрытый смысл.

Влад отпустил мою руку.

— Нам нужно разделиться, — сказал он коротко.

— Что? Зачем?

— Ты не должна быть мишенью. А сейчас ты выглядишь именно так. Они запомнили тебя. Уже.

Я замерла, сердце стучало в горле.

— И что ты предлагаешь?

— Держись рядом с Каролиной. И улыбайся. Как будто всё хорошо. Как будто ты просто гостья, играющая роль. Можешь это?

— Конечно, — сказала я. — Я журналистка. Притворяться — часть профессии.

Он кивнул.

— Тогда сыграй блестяще.

И исчез в толпе.

Я стояла на месте ещё мгновение. А потом вдохнула — глубоко, медленно, заставляя себя успокоиться. Мне нельзя ошибиться. Ни сейчас, ни потом.

Мы стояли у мраморной колонны в углу зала, и музыка будто глушилась бархатом вечерних голосов и шорохом платьев. Я сделала глоток шампанского, но оно только усилило тошноту, сидящую где-то глубоко в животе. Конечно, не от пузырьков — я уже давно не пила, просто хотелось спрятаться за привычными движениями.

Каролина смотрела в зал, но, кажется, чувствовала, что я не нахожу себе места. Наконец, я не выдержала.

— Каро... — прошептала я.

— М? — она повернулась, её взгляд стал внимательным, будто переключился на режим «лучшей подруги».

Я посмотрела в зал, туда, где в масках и шелках двигались люди. Всё такое красивое. Искусственное. Опасное.

— Я не знаю, зачем пришла. Зачем это всё. Зачем мы сюда влезли. Мне страшно. Очень. — Мои пальцы дрожали, хоть я и пыталась спрятать это, сжав бокал покрепче.

Каролина мягко улыбнулась, не говоря ничего — просто позволяла мне говорить.

— Я беременна, Каролина. Сразу двумя. И я стою здесь, среди людей, которые, возможно, убивали ради власти, ради имени. Я притворяюсь гостьей, играю в эту игру... А внутри всё горит. Я боюсь за них. За себя. За Влада. За то, во что я превращаюсь рядом с ним.

Каролина кивнула, и её глаза стали серьёзными. Не жалостливыми — сильными.

— Это не слабость, что ты боишься, Амелия. Это любовь. Когда тебе есть кого терять — ты становишься другой. Но ты всё равно здесь. Значит, ты сильнее, чем думаешь.

— Мне кажется, я стала чужой сама себе, — прошептала я.

— Нет, — она покачала головой. — Ты всё ещё ты. Просто теперь ты — ты, которая готова сражаться. Даже в маске, даже на каблуках, даже с сердцем, разрывающимся от страха. И поверь, это только начало.

Я опустила глаза.
— А если я проиграю?

— Тогда мы проиграем вместе. Но я в тебя верю. И, кстати, ты сегодня невероятно красива. Даже в панике.

Я рассмеялась тихо, и в этом смехе — вперемешку с тревогой — появилось что-то, за что можно было держаться. Надежда.

— Спасибо.

— А теперь — голову выше. Ты не просто гостья. Ты — мать будущих наследников самого Феникса. И ты чертовски хорошо это скрываешь.

Я улыбнулась.