Феникс [Vlad Kuertov]

В доме пахло духами, лаком для волос и женским смехом. Комнаты были завалены коробками с туфлями, развешанными на спинках стульев платьями и крошечными клатчами. Это был самый настоящий сбор перед балом — и мне, признаться, было немного не по себе. Не от волнения. От осознания, что я всё-таки иду. Несмотря на то, что Влад просил, умолял, а потом — уже почти приказывал не появляться на этом чертовом балу в Inferno.

Но я его не послушала.

Каролина суетилась рядом, уговаривая выбрать не чёрное платье — "слишком банально", — а сверкающее серебряное, обтягивающее, с открытой спиной.

— Если уж тебя и должны запомнить сегодня, то не по скромности, — хмыкнула она и провела по моим плечам кистью с пудрой.

Кира сидела на полу у зеркала, завивая собственные волосы и обсуждая, кто может быть на балу и в чем подвох.

— Inferno — это не просто клуб. Это почти витрина. Если туда кто-то приходит, значит, для чего-то.

Кая и Аня перебирали украшения на столике, споря, надеть ли мне колье с бриллиантами или лаконичные серьги.

— А мне вот интересно, — сказала Кая, взглянув на меня, — Влад знает, что ты всё равно собираешься идти?

Я кивнула. Слишком резко, как будто этим хотела отбросить все сомнения. Хотя внутри они всё равно сидели — и крепко.

— Знает. Он, конечно, не в восторге. Но я и не прошу одобрения, — сказала я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя на самом деле.

Влад сегодня ушёл рано утром. Не сказал, куда. Только посмотрел долго, напряжённо, будто пытался запомнить меня, и ушёл, не оставив ни слова. Ни «не иди», ни «будь осторожна». Только тишина. Говорящая тишина.

— Ну что, — Каролина хлопнула в ладоши, — пора превращать тебя в королеву Inferno.

— Королеву ада, — уточнила Кира, рассмеявшись.

Я взглянула в зеркало. Свет, блеск, девушки вокруг, моя спина в зеркале, обрамлённая струящейся тканью платья.

— А может, ты и есть огонь, — тихо сказала Аня, глядя на меня сзади. — Вот он и боится.

Я не ответила. Только чуть глубже вдохнула. Внутри всё гудело от предчувствия. Что-то должно было случиться. Я чувствовала это кожей.

В комнате на миг стало тихо. Даже слишком. Кто-то замер с заколкой в руке, кто-то — с губной помадой на полпути ко рту. А я стояла посреди этого праздничного хаоса, в серебристом платье, с пульсом в ушах и неожиданно мокрыми глазами.

— Девочки... вообще-то... у меня есть новость, — сказала я и чуть понизила голос. — Я... беременна.

Тишина растянулась ещё на пару секунд, как натянутая струна, а потом Каролина с визгом подскочила ко мне, обняла так крепко, что я чуть не потеряла равновесие.

— ЧТО?! — завопила она. — Амелия! Ты серьёзно?! Как ты могла молчать?! Это же... господи! Это ребёнок! Ребё-нок!

— Тише, ты же её напугала,— усмехнулась Кая, хотя в её голосе слышался тот же восторг.

— Подожди, — сказала Аня, всё ещё ошарашенная. — А ты уверена? Прям уверена-уверена?

Я кивнула. Осторожно, будто от моего движения могло что-то измениться. А потом — чуть виновато.

— Я сходила на УЗИ... пару дней назад. Всё подтвердилось. Уже почти восемь недель.

— И ты не сказала Владу?! — Кира округлила глаза. — Он же... он убьёт тебя, когда узнает. Или себя. Или кого-то ещё.

— Я знаю, — прошептала я, прижимая ладонь к животу. — Но пока... я не знаю, как сказать. После всего. После нас. После яхты. После этой фальшивой помолвки, которая стала не такой уж фальшивой...

Каролина обняла меня мягче, почти по-матерински.

— Зато теперь всё настоящее. Ты станешь мамой, Амелия. МАМОЙ. И Влад... он поймёт. Я уверена. Он любит тебя. Он с ума по тебе сходит.

Я не знала, верить ли в это. Влад был огнём. Он мог согревать — и сжигать. Он никогда не делал ничего наполовину. И я боялась, что новость о ребёнке станет не радостью, а очередным толчком для катастрофы.

Но я посмотрела на девочек. Они светились.

— Только не вздумай говорить ему сегодня, — серьёзно сказала Кира. — Бал — не лучшее место для откровений.

— Знаю, — кивнула я. — Сегодня — просто бал. А всё остальное... потом.

Но внутри меня уже билось что-то новое. Маленькое. Живое. И бесконечно хрупкое.

— Вообще-то...я сказала не все. Это двойня.

Все снова замерли.

Каролина, уже было начавшая размахивать руками и высказывать предположения о том, как назвать ребёнка, застыла с открытым ртом. Аня приподняла бровь так высоко, что та почти скрылась под волосами, упавшими на лицо. Кира уронила бокал с шампанским на диван — даже не заметив. А Кая... Кая рассмеялась. Невысоко, но так искренне, что я тоже улыбнулась.

— Что?.. — наконец выдохнула Каролина. — Что?! Подожди. Подожди! Ты хочешь сказать... что их двое?

Я кивнула и, вдруг почувствовав себя маленькой, села на край кушетки, сложив ладони на животе.

— Двойня, — повторила я тише. — На УЗИ увидели сразу. Два сердца. Два крошечных... человека.

— Охренеть, — простонала Кира, садясь рядом. — Это же... еще два Феникса. Я не знаю, это пугающе или восхитительно.

— Это судьба, — отрезала Каролина и села на пол передо мной, бережно взяв мои руки. — У тебя будет семья. Настоящая. Не выдуманная... а настоящая.

— Пока всё это кажется сном, — прошептала я. — Как будто не со мной. Как будто я просто придумала это, чтобы чувствовать себя нужной, хоть чуть-чуть.

Кая подошла, положила ладонь на моё плечо.

— Это не сон. Это твоя жизнь. И ты справишься, Мел. Ты сильнее, чем думаешь.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимает от кома эмоций. Сердце стучало быстрее обычного — теперь уже не только моё. Где-то внутри меня бились ещё два.

И мы снова вернулись к сборам. К шпилькам, к теням, к духам и платьям, к шуткам и смеху.

***

Инферно сиял огнями и золотом. Тяжёлые двери распахнулись перед нами, и шум внутри ударил в уши сразу — музыка, смех, звон бокалов и шелест шелковых платьев. Всё было роскошно, как в фильмах о высшем обществе: хрусталь, лепнина, приглушённый свет и бесконечное количество масок на лицах.

Мы с девочками стояли на входе, будто сговариваясь не спешить — каждый шаг внутрь казался отдельной нотой в увертюре этого вечера. На мне было серебристое платье с глубоким вырезом на спине и тонкими, почти невесомыми лентами, которые держали ткань, казавшуюся сотканной из тумана. Маска из серебристого кружева закрывала половину лица, но глаза оставались выразительными — именно это мне и нужно было.

Каролина шла первой, с идеально уложенными локонами, взлетающими при каждом её движении, в блестящем золоте. Аня — в бархатном чёрном, почти хищница. Кира — с холодным блеском металла в одежде и главах. Кая — в красном, как пламя.

Мы обменялись взглядами. Одна короткая пауза — и мы шагнули внутрь.

Головы поворачивались вслед. Некоторые мужчины замерли, не скрывая любопытства. Женщины — провожали взглядами с интересом и лёгкой ревностью. А мы просто шли, будто всё пространство принадлежало нам.

— Если Влад нас сейчас увидит, у него будет инфаркт, — прошептала Каролина, едва сдерживая смех.

— Зато не зря наряжались, — ответила я, не отводя взгляда от центра зала.

Там, у огромной мраморной лестницы, стоял он. Влад. В классическом чёрном костюме с черной маской, закрывающей верхнюю часть лица, в окружении знакомых лиц и... с видом человека, который привык всё контролировать.

Но в этот момент он потерял над чем-то контроль. Его взгляд зацепился за меня.

И я почувствовала, как будто воздух стал плотнее.

Мы встретились взглядами. Его глаза под маской чуть сузились — не от злости. Скорее от напряжённой тревоги. Он знал, что уже ничего не изменить. Что я пришла. И что уйду только тогда, когда сама решу.

Я опустила взгляд на свой живот. Двойня.
Всё стало иначе. Не только между нами — во мне. Я чувствовала силу. Не страх, не упрямство, а именно силу. Я носила под сердцем новую жизнь. И это была моя правда, мой смысл, моя цель.

Я медленно подошла ближе, ощущая, как от девочек за спиной идёт тёплая поддержка. Они, как и я, были готовы ко всему. Но пока — к балу.

Музыка сменилась на более размеренную. Кто-то из музыкантов начал наигрывать вальс. Пары закружились, сверкая тканями, шелками, блёстками. Влад остался стоять, как статуя, не сводя с меня глаз. Он был красив — слишком. Черты лица, подёрнутые тенью маски, сдержанность в движениях, выверенный холод — и только глаза выдавали остальное. Там кипело всё, что он не говорил.

Я подошла совсем близко. Он не отпрянул, не пошевелился. Только дыхание участилось.

— Не волнуйся, — шепнула я, касаясь его подбородка. — Я не собираюсь умирать сегодня.

Он чуть наклонился ко мне, будто хотел что-то ответить. Вместо слов — поцелуй в висок. Осторожный, едва ощутимый. Но в нём было всё.

— Я всё равно буду рядом, — сказал он, почти беззвучно. — Всю ночь. Я не отойду от тебя ни на шаг.

Я усмехнулась.

— Это звучит, как угроза.

Он криво улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. Он знал, что в Инферно сегодня произойдёт что-то важное.

Он знал — я должна быть здесь.
И я знала — назад пути уже нет.