Феникс [Vlad Kuertov]

Утро окутало нас мягким золотом сквозь полупрозрачные шторы. Я лежала в его объятиях, слушая, как спокойно и ровно бьётся его сердце под щекой.

Я не сразу поняла, что проснулась. Казалось, ночь всё ещё продолжается, только без жара, без поцелуев. Лишь после я поняла, что лежу и кручу в пальцах кольцо. То самое. Помолвочное.

Рассматривала его долго, как будто впервые. Тонкое, из белого золота, с одним камнем — почти небрежно, но стильно. Он знал, что мне не нужны вычурные безделушки. Оно было... правильным. Таким, которое не хочется снимать.

— Я люблю тебя, — вдруг прозвучало над ухом.

Тихо. Ровно. Спокойно. И так по-настоящему, что мне на секунду перехватило дыхание.

Я повернула голову и посмотрела на него. Он смотрел в потолок, будто боялся встретиться со мной взглядом. Словно слишком много в эту фразу вложил. Словно ждал, что я сейчас встану, оденусь и сбегу.

Но я только прищурилась и усмехнулась.

— А замуж взять меня хочешь? — спросила я, слишком легкомысленно, слишком быстро, будто бросила это между делом.

Он резко посмотрел на меня. И в этой секунде — чистое удивление. Будто я вырвала из него признание, а потом тут же подставила подножку.

— Что? — выдохнул он.

— Ну ты сказал "люблю", я проверяю, насколько серьёзно, — пожала я плечами, будто не сверкнула только что гранатой в его реальность.

Он уставился на меня, не моргая. И вдруг рассмеялся. Низко, хрипло, с облегчением. Словно с него сняли груз.

— Ты невозможная, — сказал он, притянул меня ближе и уткнулся лицом в шею. — И, чёрт... возможно, да.

— Возможно? — изобразила я возмущение, хотя губы уже сами тянулись в улыбке.

— Я уже живу с тобой, ты забрала мою спальню, мои футболки и даже мою чёртову карту. Ты хочешь ещё и фамилию?

— Ну... — протянула я, — звучит, как логичное продолжение.

Он снова рассмеялся, но теперь — тише.
— А ты бы вышла?

Я не ответила. Просто поцеловала его в плечо, пряча улыбку.

Он смотрел на меня серьёзно — без усмешек, без привычной колкой иронии в глазах.

Просто лежал рядом, такой близкий, тёплый, настоящий... и ждал. Словно от моего ответа зависело нечто большее, чем просто будущее двоих людей. Словно я держала в руках не только свою судьбу, но и его.

— Нет, я серьёзно, — повторил он, чуть тише, но твёрдо. — Ты бы вышла за меня?

Сердце предательски дрогнуло, будто споткнулось. И я почувствовала, как в груди начинается этот странный, пугающий трепет — смесь радости, паники и чего-то ещё, почти необъяснимого.

Я села в постели, прижимая к себе простыню, и несколько секунд просто молчала.
Потом посмотрела на него.

— Влад... — тихо выдохнула я, — ты спрашиваешь меня об этом сейчас? После всего?

— Именно поэтому сейчас, — не моргнув, ответил он, тоже приподнимаясь. — После всего. После того, как ты осталась. После того, как ты увидела меня — настоящего — и не сбежала. Я понимаю, что не заслужил. Что у меня тысячи грехов. Но... — он замолчал, глядя мне в глаза, — я никогда не любил никого так, как тебя.

В комнате стало слишком тихо. Только наше дыхание. И стук моего сердца — в ушах, в висках, в горле.

— Влад... — повторила я, хрипло. — Это звучит, как безумие.

— Возможно, — кивнул он. — Но, может, это единственное настоящее, что у нас есть.

Я медленно потянулась к его лицу, провела пальцами по щеке. Всё это я знала. Этот человек не был идеален. Он был опасен, противоречив, жесток. Но только снаружи. Внутри — он сейчас дрожал, как ребёнок, задавая самый страшный для себя вопрос.

Я усмехнулась сквозь слёзы:

— Влад... если ты когда-нибудь действительно сделаешь мне предложение — по-настоящему... с кольцом, с «выйдешь за меня» и прочим — постарайся хотя бы выбрать момент, когда я не лохматая и не в твоей футболке.

Он улыбнулся — широко, искренне, с тем самым взглядом, от которого я каждый раз теряла равновесие.

— Учту, — пообещал он, обняв меня за талию. — Но тогда приготовься. Я буду спрашивать тебя до тех пор, пока не услышу «да».

— Посмотрим, как долго продержишься, — прошептала я, прижавшись лбом к его лбу.

А внутри всё ещё гудело, как будто этот разговор перевернул нечто важное.

Как будто в нашем хаосе появился... шанс.
Я откинулась назад, раскинув волосы по подушке, и уставилась в потолок, всё ещё чувствуя, как остаточное тепло его слов пульсирует где-то под кожей. И вдруг, сама не поняла, почему, — спросила:

— А ты хочешь детей?

Он повернул ко мне голову, приподняв бровь.

— Ты это к чему?

— Просто, — я пожала плечами, делая вид, что это обычный разговор. Хотя сердце снова стучало быстрее. — Я хочу троих. Мальчика и двух девочек. Или наоборот. Неважно. Главное — троих. Чтобы дом был полон крика, хохота и запаха блинчиков по утрам.

Он несколько секунд молчал, будто действительно представлял себе это.

— Серьёзно троих? — переспросил он, с легкой улыбкой в голосе.

— Ну, если вдруг случайно будет четверо — тоже не расстроюсь, — хмыкнула я, не глядя на него. — Главное — чтобы это было с человеком, которому я доверяю. Который не исчезнет. Не предаст. Не... — я замялась. — Ну, ты понял.

Влад поднялся на локоть и посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде не было ни тени насмешки. Только внимание. И что-то... едва заметно трепетное.

— Я никогда об этом не думал, — честно сказал он. — У меня в голове всегда были планы, стратегия, контроль. Дети туда не вписывались. До тебя.

Я снова посмотрела на него. Внимательно. И впервые увидела, как в этом уверенном, хладнокровном мужчине есть место не только боли, но и мечте. Небольшой. Робкой. Почти нереальной.

— А теперь вписываются? — спросила я тихо.

Он кивнул. Медленно, но уверенно.

— Теперь да. Если это будет с тобой.

И я вдруг почувствовала, что всё — возможно. Не просто «пережить». Не просто «выжить». А жить. Настояще. Полно. Даже если в этом мире всё ещё есть тьма — у нас было что-то, что светилось сквозь неё. И, может быть, однажды, в этом доме действительно будут бегать маленькие дети. С его глазами. С моим упрямством. И с нашей историей за спиной, которую никто не поймёт, кроме нас двоих.

Я провела рукой по животу, словно проверяя, правда ли там кто-то спрятался, и с едва заметной улыбкой сказала:

— А вдруг он уже там?

Влад замер, удивлённо посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искорка — то ли удивления, то ли нежности. Его пальцы неуверенно коснулись моей руки, как будто пытаясь почувствовать то, что скрыто внутри.

— Если да, — прошептал он, — то я буду самым счастливым человеком на свете.

И в этот момент между нами словно исчезли все преграды — остались только мы, и то удивительное будущее, которое, может быть, уже начинало свое тихое движение.
Я посмотрела на него, слегка приподняв бровь и с улыбкой спросила:

— Правда?

Влад встретил мой взгляд, и в его глазах не было ни капли лжи или сомнения. Только искренность и теплота.

— Правда, — тихо ответил он, слегка улыбаясь. — Никогда не был так уверен ни в чем.

В этот момент сердце застучало сильнее, и я поняла: с ним я готова не просто мечтать — готова строить настоящее.