Феникс [Vlad Kuertov]

После нескольких минут в ванной я вышла в тёплом кашемировом свитере и брюках — волосы ещё слегка влажные, немного растрёпанные, но это только добавляло мне лёгкую небрежность и очарование. Каролина уже была готова — её глаза сияли азартом и предвкушением.

— Готова, красотка? — улыбнулась она, подавая мне пухлую сумку. — Сегодня у нас шопинг. Влад и Илья оставили нас на пару часов — можно отвлечься и расслабиться.

Я кивнула, сердце забилось быстрее — после этих дней, проведённых в изоляции, казалось, что я наконец дышу полной грудью. Но всё же внутри сидала тень сомнения — давно я не работала, и денег своих почти не осталось. Каролина заметила мой взгляд, и я чуть робко сказала:

— Влад дал мне свою карту... — я замялась. — Хотела отказаться, но он настоял.

Она только кивнула, не настаивая и не осуждая, словно понимая — это маленький шаг к свободе.

Мы вышли на улицу, и зимний мороз тут же обдёрнул меня свежестью. Лёгкий пушистый снег тихо кружился в воздухе, оседая на плечи и ресницы. Ветер играл с пушистыми сугробами, а город будто погрузился в серебристое царство. Витрины магазинов переливались тёплым светом, приглашая укрыться от холода и окунуться в уют.

Каролина буквально тащила меня из одного бутика в другой — примеряли пальто из мягчайшего кашемира, тёплые свитера, шелковые блузы и стильные ботинки. В каждом зеркале я видела отражение другой себя — уверенной, светящейся изнутри.

— Ты выглядишь потрясающе! — восхищённо говорила Каролина, когда я крутилась в зеркале в новом пальто цвета глубокого изумруда.

Я пыталась улыбнуться, стараясь отбросить навязчивые мысли о том, что всё это — не моя роскошь, что за мной стоит чужая карта и чужие деньги. Но с каждой минутой, с каждой примеркой, мне становилось легче. Как будто я вновь училась быть собой.

Когда мы устало, но счастливо вышли из последнего магазина, Каролина предложила зайти в маленькое уютное кафе на углу. Мы сели у окна, где пылал камин, и заказали горячий шоколад с маршмеллоу. Его сладость растекалась по языку, согревая изнутри, как будто обнимая.

Мы смеялись, делились планами и просто наслаждались моментом — это был наш маленький побег от реальности.

Когда пакеты с новыми вещами уже заняли всё место в машине, я смотрела на зимний город, на мерцающие огни и тихо шептала себе: «Это — начало». Начало того, что я могу снова жить, даже если пока не знаю, что ждёт дальше.

***

Мы с Каролиной вошли в дом, а за окном продолжал падать мягкий, едва заметный снег. Мороз сжимал город в холодных объятиях, но в доме было по-настоящему тепло — камин тихо потрескивал, бросая мягкий свет на стены.

В гостиной Влад и Илья сидели у стола с бокалами вина, погружённые в разговор. Как только они увидели нас, Илья улыбнулся и поднял бокал:

— Вот и наши красавицы! —  произнёс он.

Влад тоже улыбнулся, но в его взгляде проскользнула лёгкая тревога, словно он что-то скрывал.

— Присоединяйтесь, — пригласил он.

Каролина, улыбаясь, подошла к Владу и сказала:

— Как ты думаешь, удастся тебе уговорить Амелию тратить твои деньги? Она почти ничего не купила.

Я почувствовала лёгкое покалывание на шее и поджал губы. Влад посмотрел на меня, и я ответила:

— Пока я не могу привыкнуть к этому.

Он кивнул и слегка улыбнулся:

— Я знаю, что тебе сложно. Но это не просто карта. Это доверие. И я хочу, чтобы ты знала — я всегда рядом.

Я посмотрела на него и почувствовала, как сердце немного ускорило ритм.

— Спасибо, — прошептала я.

Илья, заметив наше внимание друг к другу, прокомментировал с улыбкой:

— Любовь и вино — лучшие спутники зимних вечеров. Надеюсь, вы не возражаете, если мы немного продлим праздник.

Каролина засмеялась:

— Для меня праздник — это когда Амелия улыбается. И сегодня я вижу её счастливой.

Я улыбнулась, глядя на друзей и понимая — несмотря ни на что, здесь я дома.

Я посмотрела на Влада с удивлением, когда он с легкой улыбкой сказал:

— Разрешаю напиться.

Это прозвучало почти как команда, но в его голосе не было ни давления, ни шутки — скорее забота, редкое разрешение, которое я не ожидала услышать.

Я усмехнулась в ответ и мягко сказала:

— Спасибо, сер.

Влад хитро прищурился и поднял бокал, приглашая меня присоединиться. В тот момент я почувствовала, что могу позволить себе немного расслабиться — пусть даже на этот вечер.

Немного пригубив вино, я почувствовала, как тело чуть отпустило — напряжение, тревога, холод последних дней будто отступили. Я встала, обошла стол и бесшумно подошла к роялю. Лаковая поверхность отразила мягкий свет, как вода. Я села, слегка отодвинула стул и провела рукой по клавишам, здоровалась.

Раздались первые звуки — плавные, глубокие, как дыхание в полусне. Я играла не задумываясь, позволяя пальцам вспоминать, как это — говорить без слов. Через несколько секунд я услышала, как в комнате стало тише. Влад подошёл ближе, опёрся на спинку кресла и смотрел на меня, не перебивая. Его взгляд был почти... растерянный. Или восхищённый. Это льстило. И немного забавляло.

Я не обернулась, но, закончив мелодию, тихо сказала:

— Ты узнал обо мне всё, но, похоже, не заметил в моей квартире грамоты и награды, когда наглым образом проник туда?

— Я заметил фикус, который ты явно забывала поливать, — ответил он, и я услышала в голосе улыбку. — Но нет, признаться, не видел.

Я медленно повернулась к нему и подняла бровь:

— Лауреат международных конкурсов. Московская консерватория, между прочим. Почти поступила. А потом... всё сломалось.

Он не ответил сразу. Только подошёл ближе, глядя на клавиши.

— И ты больше не играешь?

— Почти нет. Иногда. Только когда хочется вспомнить, что я — это ещё и музыка, а не только расследования, статьи и страх.

Он молчал, и я вновь повернулась к роялю, позволив пальцам снова скользнуть по клавишам. На этот раз — тихо, едва слышно. Просто для себя.

Я играла, будто забыв, что не одна. Музыка текла через меня — плавная, тёплая, почти живая. И вдруг... движения в комнате. Я не сразу поняла, что происходит, пока не услышала тихий смешок Каролины и шаги по паркету.

Я подняла взгляд. Каролина и Илья, взявшись за руки, встали в центре гостиной и начали медленно кружиться под звуки рояля. Никакой стати, никакой академичности — просто двое, которых унесло мелодией, словно течением.

Я чуть улыбнулась и хотела вновь сосредоточиться на клавишах, как вдруг почувствовала рядом движение. Влад.

Он молча сел рядом — настолько близко, что наши плечи соприкоснулись, — и, к моему удивлению, положил пальцы на клавиши. Вдохнул. И начал играть со мной. В четыре руки.

Я повернула голову. Неожиданно. Слишком неожиданно. Влад... играл. Уверенно. Спокойно. Он не просто нажимал на клавиши — он чувствовал. Подстраивался под моё движение, ритм, гармонию. Как будто мы репетировали это вечность. А ведь я понятия не имела, что он вообще умеет играть.

— Ты... — выдохнула я, сбиваясь с ритма от удивления. Он взглянул на меня краем глаза и усмехнулся:

— Что, думала, всё обо мне узнала?

— Ты играешь.

— И довольно неплохо, согласись.

Я не знала, что сказать. В голове не укладывалось, что человек, который с лёгкостью отдаёт приказы и держит под контролем пол-Москвы, может так... тонко, почти нежно, играть музыку. Со мной.

Мы продолжали. Ноты перетекали одна в другую, пальцы танцевали по клавишам, словно разговаривали без слов. И в этой странной симфонии — Каролина, кружащаяся в руках Ильи, Влад, сидящий рядом, тепло его плеча и музыка, наполняющая воздух — я вдруг почувствовала: мне не страшно. Впервые за долгое, очень долгое время.

Когда последние ноты стихли, я подняла руки с клавиш, и комната будто выдохнула. На секунду повисла тишина, а потом — аплодисменты. Каролина восторженно захлопала, а Илья, улыбаясь, сказал:

— Может, ты и на нашем балу сыграешь?

Слова прозвучали легко, почти мимоходом, но я сразу почувствовала, как изменился воздух. Влад напрягся. Я ощутила это физически — плечо, ещё секунду назад расслабленное, будто окаменело. Он медленно повернулся к Илье и бросил на него взгляд, от которого вряд ли кто-то бы остался живым, будь у Влада чуть меньше самоконтроля.

Я тоже насторожилась. Перевела взгляд с одного на другого. Что-то было не так.

— Какой бал? — спросила я, нахмурившись.

Илья замешкался, но было поздно. Он уже сказал больше, чем должен.

— Ну... в феврале, в Inferno, — неуверенно начал он, — Влад всегда устраивает бал-маскарад 1 февраля...В честь сестры, ее день рождения.

Я помнила. Помнила тот первый бал. Музыку. Маски. Танец с человеком, которого я тогда практически не знала. Влад. Это был он. И теперь я знала слишком многое, чтобы не насторожиться.

Я медленно встала, будто стряхивая с себя чары только что сыгранной мелодии, и посмотрела на Влада.

— Ты не собирался мне рассказывать?

Он выдержал мой взгляд, но глаза у него были жёсткие, закрытые, как запертая дверь. Влад ничего не ответил. Только встал и налил себе вина, будто тем самым ставя точку в разговоре.

Но я чувствовала — за этим балом скрывается нечто большее, чем просто маски и музыка. И я узнаю, что именно.