Феникс [Vlad Kuertov]

Дни тянулись вязко, будто в доме разлился густой медленный воздух, через который приходилось продираться шаг за шагом. Влад строго-настрого запретил мне выезжать в город. Ни по делам, ни просто так — «слишком опасно», сказал он, и в этот раз не было спора.

Иногда я злилась. Иногда понимала. Но чаще — просто молчала.

Чтобы не сойти с ума, я писала. Краски спасали. Я мазала по холсту резкими движениями, оставляя следы боли, страха, бессилия. Один холст — огонь. Второй — море в шторм. Третий — просто силуэт мужчины в тени, у которого нет лица. Все картины были о нём. Или обо мне. Или о нас. Я уже не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Иногда я садилась за ноутбук. Открывала документ с заголовком «Феникс: взлет из пепла». Читала первые абзацы. Вспоминала всё: расследование, ложь, угрозы, страх... любовь. А потом резко закрывала файл. Каждый раз. Потому что какую бы правду я ни написала — она бы стала приговором. Себе. Ему. Нам.

Что я могла бы сказать читателю? Что влюбилась в человека, которого собиралась разоблачить? Что он спасал меня, даже когда ломал? Что я выстрелила в человека и не знаю, выжил ли он? Что я — журналистка, которая потеряла границы между тьмой и светом, и теперь даже не уверена, по какую сторону стоит?

Нет. Эту статью невозможно было закончить. По крайней мере — не сейчас.

Ночью приходила другая правда. Сырая, безжалостная. Та, что пряталась в снах. Мне всё снова и снова снилась та яхта. Я держу пистолет. Кричу. Стреляю. Мужчина падает. Кровь. Паника.
А потом — пустота.

Я просыпалась с криком, сердце бешено колотилось, простыня прилипала к спине, как вторая кожа. И я, не включая свет, босыми ногами пробиралась по коридору. К его двери. Открывала её, не стуча. Он всегда уже был настороже. Молчал. Просто поднимал одеяло.

Я ложилась рядом. Он обнимал меня — крепко, бережно. Словно держал на грани. Я зарывалась лицом в его грудь, слышала биение его сердца и только тогда могла снова уснуть.

Он не задавал вопросов. Я не давала ответов.

Так проходили ночи. Так проходили дни.

А статья... она ждала. Как и правда.
В один из таких вечеров я снова сидела в мастерской, держа в руках испачтанную красками кисть, но холст оставался пустым. Я смотрела на него, как на зеркало, в котором не отражалось ничего. Ни чувств, ни мыслей. Только глухая тишина внутри. Казалось, краски устали от моих снов и боли, и теперь тоже требовали передышки.

Влад зашел тихо, как всегда — почти бесшумно. Он стоял у порога, наблюдая за мной, не торопясь нарушать моё молчание. Только когда я почувствовала его взгляд и повернулась, он спросил:

— Не пишется?

Я лишь покачала головой.

— Ни слова, ни мазка, — добавила я, отставляя кисть в стакане с водой. — Кажется, у меня творческий кризис.

Он усмехнулся и медленно подошёл ближе, опустившись на край кресла. Протянул руку, убрал с моего лба прядь волос.

— Ты слишком много держишь в себе, — сказал он мягко. — Даже для тебя это перебор.

— А что мне делать? — я посмотрела на него. — Расскажи. Что мне делать, Влад? Написать статью и уехать в Сибирь на пожизненное? Промолчать и предать всё, во что верила? Признаться себе, что влюбилась в тебя, когда должна была тебя уничтожить?

Он чуть наклонил голову, его пальцы всё ещё касались моего виска — будто бы он пытался удержать не только меня, но и мою боль.

— Может, просто начнёшь с того, чтобы перестать мучить себя, — сказал он. — Ты имеешь право не знать, что делать. Имеешь право не быть героем. Ты просто человек, Амелия. И я... — он замолчал, будто подбирал слова. — Я давно перестал быть таким. Но рядом с тобой... я всё чаще об этом вспоминаю.

Я почувствовала, как в горле поднимается что-то горячее, щемящее. Я быстро отвела взгляд, не желая показывать ему слёзы. Он не должен был видеть, как рушится моя броня.

— А если всё, что у нас есть — ложь? — прошептала я.

— Тогда это самая настоящая ложь в моей жизни.

Мы молчали. Долго. Он не пытался меня утешить. Просто был рядом. И этого почему-то было достаточно.

— Пойдём спать, — наконец сказал он. — Завтра всё будет иначе.

— Завтра? — усмехнулась я. — Ты часто это говоришь. Но ведь «завтра» не меняет прошлого.

— Нет, — согласился он. — Но оно может изменить будущее.

Я встала. Пошла за ним. Не потому что верила — а потому что хотелось верить. Хоть кому-то. Хоть чему-то.

В ту ночь я снова спала рядом с ним. И кошмары отступили. Впервые — не потому что я убежала от страха. А потому что кто-то остался со мной в нём.

А утро началось с радостных визгов и... веса на груди. Буквально. Что-то — или, точнее, кто-то — рухнул на меня с таким энтузиазмом, что воздух на секунду покинул лёгкие.

— Подъёёёём, принцесса! — раздался радостный голос Каролины.

Я резко распахнула глаза и увидела над собой её — всё ту же, бешеную, непредсказуемую, сияющую Каролину с идеально выложенным каре и безумной улыбкой до ушей. Она сидела на мне верхом, смеясь и сияя так, будто сейчас не утро, а день её рождения.

Вот о чём говорил Влад... «Завтра всё будет иначе».

— Каролина?! — прохрипела я, пытаясь сообразить, сон это или реальность. — Ты с ума сошла?

— Ай, не ной, — фыркнула она, аккуратно смещаясь в сторону и усаживаясь рядом. — Я скучала! А вы с Владом тут закрылись, никого к себе не пускаете, как в бункере! Пришлось устроить экстренную проверку на адекватность.

Я села, прикрывая грудь простынёй, и скосила взгляд на дверной проём. Там, прислонившись к косяку, стояли Влад и Илья. Один — с притворно укоризненной улыбкой, второй — с откровенно довольной ухмылкой.

— А ты говорил, пусть спит, — лениво протянул Илья, глядя на Влада. — Я же сразу сказал: Каролину ничего не остановит. Даже закрытая дверь.

— Сломала бы и замок, если б не открыли, — без тени смущения подтвердила та. — У вас там кофе есть?

— Каролина... — простонала я, откидываясь обратно на подушки. — Я не знаю, что ты съела с утра, но можешь делиться дозой?

— Я по жизни такая, — гордо сказала она и подмигнула. — А ты — вставай, шевелись. Мы собираемся на шоппинг, потом в ресторан, а вечером, сюрприз, у нас винный четверг! Да-да, Влад уже знает и разрешил.

Я посмотрела на Влада. Он только пожал плечами и тихо сказал:

— Я предупреждал: завтра всё будет иначе.

И в этом, черт возьми, было что-то утешительное.

Я вздохнула, всё ещё лёжа, с растрёпанными волосами и ощущением лёгкого бреда — ну как иначе можно было описать происходящее, когда с утра на тебя прыгает Каролина, а в дверях стоит Влад, будто ничего не случилось?

— Если вы все сговорились разрушить мой покой, могли хотя бы кофе принести, — проворчала я, закрывая лицо рукой.

Каролина рассмеялась и, подскочив, махнула рукой Владу:

— Герой, марш за кофе для своей прекрасной невесты. Смотри, какая ранимая.

— Только если ты выйдешь из комнаты, Каролина, — спокойно, но с намёком произнёс Влад, всё ещё не спуская с меня взгляда.

Она закатила глаза:

— Ладно-ладно, уговаривать не надо. Я всё равно хотела в туалет. Через пять минут хочу видеть тебя в одежде и с прической. Это приказ.

Каролина вышла, а за ней, чуть медленнее, пошёл Илья, пробормотав на ходу:

— Хоть бы одеяло на себя накинула, Амелия. Влад сейчас взорвётся.

— Спасибо, Илья, — сквозь зубы произнёс Влад.

Я повернулась на бок и посмотрела на него — он уже подошёл ближе и сел на край кровати. Его взгляд скользнул по мне, но не жадно, не грубо — с какой-то почти нежной заботой.

— Прости за этот цирк, — сказал он, вздохнув. — Я хотел, чтобы у тебя был спокойный день. Просто... нормальный. Без страхов, без воспоминаний о яхте. Чтобы был хоть один день, в котором всё просто и легко.

Я потянулась и коснулась его руки.

— А получилось, как всегда, — усмехнулась я. — С Каролиной невозможно иначе.

Он чуть улыбнулся.

— Но ты улыбаешься. Значит, сработало.

— Влад... — я села и посмотрела на него серьёзно. — А тебе не тяжело делать вид, что всё в порядке?

Он помолчал, а потом тихо сказал:

— Не делаю. Я правда верю, что мы можем быть в порядке. Хотя бы здесь. Хотя бы на мгновения. Они — как островки. Между бурями. И я хочу, чтобы у тебя их было как можно больше.

Я молча потянулась к нему и поцеловала в щёку, задержавшись чуть дольше обычного.

— Тогда давай... сегодня побудем просто людьми, ладно? Не журналисткой и главой преступной организации. Просто Влад и Амелия.

Он кивнул.

— Согласен. Но сначала — кофе. И одежда. Потому что если еще кто-то увидит тебя в этой сорочке, я точно не сдержусь и выколю им глаза.

Я рассмеялась и швырнула в него подушкой.
Вот так и начинался этот день — не с плана, не с драмы, а с утреннего абсурда, кофе, друзей... и лёгкой надежды.