Феникс [Vlad Kuertov]

Я проснулась от ощущения тепла и... безопасности. Сначала даже не поняла, где я. Комната была залита мягким утренним светом, а занавески едва колыхались от лёгкого ветерка, пробравшегося сквозь приоткрытое окно. Всё было слишком спокойно, слишком непривычно. Ни тревоги, ни боли — просто тишина.

Я пошевелилась, и только тогда поняла: я всё ещё в его объятиях.

Влад спал. Его рука лежала на моей талии, а лицо — близко, почти у самого моего. Он выглядел... спокойно. Без маски. Без напряжения, которое почти всегда таилось в его взгляде. Сейчас он был просто человеком. Не главой Феникса. Не тем, кто строит мир по собственным правилам. Просто — Влад.

Я затаила дыхание, будто боялась спугнуть это мгновение.

Что теперь? Как с этим жить? Я же собиралась разоблачить его, уничтожить, написать ту самую статью, от которой у него не останется ни шанса. А теперь... я лежала рядом с ним, спрятавшись от кошмаров в его руках. И мне было хорошо. Безопасно.

Он открыл глаза.

— Доброе утро, — прошептал он, голос хриплый, чуть сонный.

— Ты храпишь, — сказала я вместо приветствия, хотя это было ложью. Он не храпел. Вообще.

Он усмехнулся, чуть приподняв бровь:

— Это твой способ сказать спасибо за то, что я тебя всю ночь обнимал?

— Я просто проверяю, не умер ли ты от душевной перегрузки, — пробормотала я, отворачиваясь. Но не вырываясь. Мне почему-то не хотелось.

— Нет. Я выжил. Хотя ты вчера чуть не свернула мне шею, когда пыталась обняться, — он притянул меня чуть ближе. — Но я герой. Терплю.

Я тихо усмехнулась и наконец позволила себе посмотреть ему в глаза.

— Спасибо, Влад.

Он не стал говорить «пожалуйста». Только посмотрел на меня так, будто снова что-то понял. Или принял.

И в этой тишине, в этом утре, среди простыней, запаха кофе из окна и легкой боли в теле после вчерашнего, я впервые за долгое время почувствовала не только тепло... но и страх. Страх того, что мне начинает становиться важно — слишком важно — всё это. Он. Мы.

А это опасно.

Я осталась лежать, ощущая, как ритм его сердца медленно успокаивается под моим ухом. В какой-то момент кажется, что время растянулось и сжалось одновременно, будто это утро — отдельный мир, где всё возможно и ничего не имеет значения, кроме нас двоих.

— Ты думаешь, что это... изменит что-то? — тихо спросил Влад, словно боясь нарушить хрупкость момента.

Я задумалась, не сразу найдя ответ. Что я могла сказать? Что у меня в голове — это беспорядок из мыслей о расследовании, страхах и злости, но рядом с ним... рядом с ним — что-то другое. Что-то непонятное, противоречивое, что не поддается логике.

— Не знаю, — наконец ответила я, — но сейчас я хочу верить, что может.

Он медленно сжал мою талию, крепче, чем раньше, словно стараясь передать словами то, что нельзя выразить словами.

— Тогда пусть будет так, — сказал Влад, и в его голосе прозвучала решимость.

Я повернулась к нему лицом, встретила взгляд, в котором теперь не было ни угроз, ни игры. Было просто... принятие.

Дверь тихо щёлкнула, и в следующее мгновение в комнату осторожно заглянул Илья. За его плечом, будто сдерживая улыбку, выглядывала Каролина. Я даже не сразу поняла, что происходит — всё ещё лежала, прижавшись к тёплому телу Влада, голова была будто в тумане.

— Доброе утро, — с усмешкой сказал Илья. — Простите, что нарушаем вашу идиллию, но у нас, так сказать, вопрос национального масштаба.

— Национального? — пробормотал Влад, даже не открывая глаз. — Умер кто-то?

— Нет, но ты умрёшь, если мы опоздаем, — отозвалась Каролина, уже проходя в комнату. В одной руке у неё был смартфон, а в другой — ярко-красная кофейная кружка. — Через четыре часа вылет. И да, Амелия, сюрприз.

Я медленно поднялась, завернувшись в простыню, и посмотрела на неё с полнейшим недоумением.

— Какой ещё вылет? Кто вообще решил...

— Влад, — не дожидаясь моего возмущения, перебила Каролина, кивнув в его сторону. — Он всё организовал ещё ночью. Безопасность, срочный вылет, отдельная зона в аэропорту, охрана — в общем, полный королевский пакет. Намекнул, что здесь оставаться нельзя.

Я обернулась к нему, прищурившись.

— Ты собирался мне об этом когда-нибудь сказать?

Он нехотя открыл глаза, потянулся и заглянул в мои. Было в его взгляде что-то усталое, но твердое.

— Когда ты проснёшься. Или когда начнёшь паниковать. Что, судя по тону, уже началось.

— Влад... — я вздохнула, пытаясь уложить всё в голове. — Ты опять решаешь за меня.

— Нет, — спокойно ответил он, садясь на край кровати. Простыня медленно соскользнула с его плеча, но он не обратил внимания. — Я решаю за нас. После вчерашнего я не имею права рисковать. Ни тобой, ни остальными.

— Он прав, — вмешался Илья. — Мы не знаем, кто стоял за нападением. Но если уже вышли на яхту, то слили и маршрут, и локацию. Нужно менять местоположение. И телефоны. Лучше всё.

Я провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна — и остатки этого утреннего мира, который был таким тихим и добрым.

— А когда ты собирался рассказать мне всё остальное? — тихо спросила я, не отводя взгляда от Влада.

Он ничего не ответил сразу. Только снова подошёл ко мне, наклонился и коснулся губами моего виска.

— Когда ты будешь готова, — прошептал. — А пока — просто доверься. Пожалуйста.

Я молча кивнула.

Да, мне хотелось ответов. Да, мне нужно было время, чтобы снова собрать себя по кусочкам. Но сейчас — это был не тот момент. Сейчас нужно было просто встать, собрать чемодан и вылететь в Москву. Туда, где всё началось. И где всё, возможно, должно было закончиться.

— Дайте мне пятнадцать минут, — сказала я Каролине и Илье.

— Только пятнадцать, — усмехнулась она, — иначе мы без вас полетим. Ну или я тебя лично потащу в халате и с мокрой головой.

— У тебя был бы шанс, — буркнул Влад, — если бы Амелия не была с пулевым ранением в прошлом.

— Ах да, — Каролина подмигнула. — Ещё один повод поторопиться — твоя невеста теперь официально опаснее тебя.

Они ушли, оставив нас снова вдвоём.

Я выдохнула и посмотрела на Влада.

— Москва, значит?

— Москва, — подтвердил он. — Там у нас ещё много незаконченного.

И я знала — он прав.
Там нас ждали ответы.
И, возможно, новая война.