Цена надежды
Розанна
Я сидела в саду, лениво перебирая пальцами края тонкой ткани накидки. Ветер приятно играл с моими волосами, солнце пригревало кожу, а сердце моё было переполнено таким восторгом, что хотелось то смеяться, то плакать. Я носила под сердцем нашего ребёнка. Мне всё ещё казалось, что это сон, что вот-вот я проснусь и пойму, что это просто сладкое видение. Но, коснувшись своего живота, я чувствовала тёплое спокойствие и понимала, что это не сон, а реальность. Я услышала шаги и, даже не оборачиваясь, улыбнулась:
— Ты опоздала.
— На пять минут. — раздался насмешливый голос Джису, а затем я почувствовала ее ладонь на своём плече. — И потом, это ты сама меня позвала. — я подняла голову, встречаясь с её тёплым взглядом.
— Я хотела бы сообщить это вместе. — я взяла её за руку, потянув за собой. — Разве ты не хочешь увидеть лицо Дженни, когда она узнает, что станет тётей? И тем более, мне нужна рядом ты, если Дженни снова выкинет что-нибудь... ну ты поняла. — Джису усмехнулась, но ничего не ответила, только покачала головой. Мы вошли в покои Дженни со стуком. Она сидела за столом, перебирая какие-то бумаги, но, увидев нас, тут же нахмурилась.
— Что-то случилось? — ее взгляд тут же стал внимательным, будто она уже готовилась вмешаться в очередную проблему.
— Да, случилось. — я сдержала смех и села напротив неё. — И это невероятно важная вещь. — Дженни перевела взгляд на Джису.
— Дженни, — она взяла ее ладонь в свою. — Ты же знаешь, что я всегда считала тебя своей сестрой, верно?
— Ты меня пугаешь. — пробормотала она, глядя на сцепленные руки.
— Ты будешь тётей. — я улыбалась, чувствуя, как от предвкушения колотится сердце. Джису рядом со мной была спокойна, но я ощущала, как она тоже ждёт этой реакции. Дженни моргнула, а затем вскочила с места так резко, что стул отодвинулся назад с глухим скрежетом.
— Что? Правда?! — её лицо осветилось радостью. — Где та прелестная девушка, которая носит твоего ребёнка?! Мне нужно её расцеловать! — она уже направилась к двери, решительно намереваясь отправиться на поиски этой «прекрасной девушки».
— Дженни, нет. — я перехватила ее за руку, не удержав смешка.
— Почему? Мне же нужно...
— Потому что... — я мягко положила руку на живот. — Потому что это я беременная. — Дженни застыла. — она уставилась на меня, ее губы приоткрылись, но ни одного слова не сорвалось с её уст.
— В смысле? — я улыбнулась шире.
— Именно в прямом. Ребёнок здесь. — я снова провела ладонью по своему животу, надеясь, что сейчас она разделит мою радость. Но Дженни не выглядела счастливой. Она заморгала, резко перевела взгляд на Джису, потом снова на меня.
— Нет, подожди... — ее голос дрогнул, и она вдруг отшатнулась, будто мои слова были ударом. Она долго молчала, потом издала короткий смешок и покачала головой. — Ладно, перестаньте. Я понимаю, что вы любите шокировать, но это... Это уже перебор. — я не отвела взгляда.
— Это не шутка. — Дженни резко перестала улыбаться. Она снова посмотрела на меня, потом на Джису, словно надеясь, что та ее сейчас успокоит и скажет, что это правда глупая шутка. Но Джису молчала, ее лицо оставалось серьёзным.
— Вы совсем... — Дженни провела рукой по лицу. — Вы что, оба сошли с ума? — я глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие.
— Дженни, все в порядке. Лекарь подтвердил. — Джису взяла разговор в свои руки, чувствуя мои эмоции сейчас.
— Лекарь подтвердил... — она усмехнулась, но ее смех был жёстким, отстранённым. — Ты хоть представляешь, что говоришь?
— Да.
— Нет, не представляешь! — она повысила голос. — Ты же понимаешь, чем всё может закончиться?! — я видела, как у неё на скулах напряглись мышцы, как она буквально сдерживается, чтобы не сказать что-то ещё более резкое.
— Всё не так, как ты думаешь. Я могу выносить наследника, потому что я неуязвима.
— Конечно. — саркастично бросила она. — Мы ведь говорим о тебе, Рози. С тобой всегда всё иначе, не так ли? Ты всегда какой-то особый случай. — я сжала кулаки, но ответила спокойно.
— Ты злишься потому, что тебе не всё равно? — ее глаза вспыхнули, но всего на секунду. Дженни быстро взяла себя в руки, сложила руки на груди и с усмешкой посмотрела на меня.
— О, не льсти себе. Мне всё равно. Я просто думаю, что это самое глупое решение, которое вы могли принять. — я чуть наклонила голову, пристально глядя на неё. Дженни прищурилась, ее губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то ещё, но в последний момент передумала. — Знаете что? Делайте что хотите. Мне всё равно. — она развернулась, направляясь к двери, но перед тем как выйти, бросила через плечо. — Просто не смейте ждать от меня сочувствия, если всё пойдёт не так. — дверь хлопнула, оставляя после себя напряжённую тишину. Я устало выдохнула.
— Всё прошло даже лучше, чем я думала, — пробормотала я, закрывая глаза. Джису мягко сжала мою руку.
— Она ещё вернётся.
— Я знаю. Она всегда так делает.
***
Дженни
Я шла по коридору, и сердце гулко стучало в груди. Рози беременна. Эти слова крутились в голове, снова и снова, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Я сжала пальцы, пытаясь привести дыхание в порядок. Всё внутри меня бурлило - смесь злости, страха и какого-то странного, тягучего беспокойства, которое я не могла объяснить. Я ведь знала про проклятие. Мы все знали. Мы всю жизнь жили с этой тенью над нами. И я всегда думала, что, когда придёт время, Джису просто... поступит так, как должны поступать правители. Что найдётся другая женщина, что наследник появится без риска, без страха. Но Рози нарушила это. Она так уверена, так спокойна. Она верит, что всё будет хорошо. И это злило меня ещё больше. Не потому, что я не хотела ребёнка в семье. Не потому, что я не желала ей счастья. А потому что я боялась. До ужаса. До леденящей кровь паники, которую я не могла себе позволить показать. Я выросла рядом с Джису. Я помню ее детство, ее становление, силу. Я знаю, какая магия течёт в её крови. Я знаю, что моя мать умерла, потому что в ней не было достаточно силы, чтобы прокормить нас обеих. Потому что Джису забрала у неё слишком много.
Моя мать была ее кормилицей. Она отдавала ей не только молоко, но и силу — физическую, магическую, жизненную. Она старалась изо всех сил, она улыбалась всем, обещала, что всё будет хорошо. А потом её не стало. Я давно уже не винила Джису. Она была младенцем. Она не просила этого. Но сейчас... я не могла не злиться. Потому что теперь Рози так же уверена, как когда-то была моя мать. Уверена, что всё обойдётся. Что ее сила выдержит. Что она не умрёт. А если она ошибается? Если, когда на свет появится этот ребёнок, она всё-таки не выдержит? Если я снова увижу, как кто-то из моей семьи умирает, потому что поставил себя выше проклятья? Я резко остановилась в коридоре и закрыла глаза. Я не могла позволить себе эту слабость. И если у Рози есть хоть малейший шанс не выжить... я сделаю всё, чтобы этот ребёнок не стал причиной её гибели. Как бы я к ней ни относилась, она теперь часть семьи. И я не позволю ей умереть.
***
Розанна
Утром, пока дворец ещё не ожил в полной мере, я решила прогуляться по рынку. Кузнецы как раз должны были выложить на прилавки новые кинжалы, а ювелиры - амулеты и украшения с магическими камнями. Через несколько дней Джису уезжала в долгую командировку, и мне хотелось оставить ей что-то памятное, что-то, что напоминало бы ей обо мне в долгие дни разлуки. Я накинула плащ, тщательно спрятав лицо и округлившийся живот под его складками. Я была уже на четвертом месяце и пусть многие уже знали о моей беременности, о которой мы объявили две недели назад, мне не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Элла, которой мы рассказали уже через пару дней, как узнали, сразу же переехала во дворец, говоря, что будет помогать с внуком.
Улыбнувшись этим мыслям, я медленно шла по узким улочкам торгового квартала, вдыхая запах свежего хлеба, специй и железа, нагретого на кузнечных горнах. Люди оживлённо переговаривались, кто-то спорил о цене, кто-то зазывал покупателей, а кто-то просто беседовал о последних новостях.
— Королева в положении! — радостно говорила пожилая женщина подругам у прилавка с фруктами.
— Да-да, вы только подумайте! — вторила ей другая, улыбаясь. — Сколько лет у нас не было наследника на троне! — я незаметно улыбнулась, продолжая путь. То, как люди радовались моей беременности, согревало сердце. Сколько лет Муакро жил в страхе перед проклятьем, перед неизвестностью? А теперь, впервые за долгое время, народ обрёл надежду. Моё внимание привлёк один из оружейных ларьков. Среди разнообразных кинжалов и мечей мне в глаза бросился золотой клинок, инкрустированный чёрным турмалином. Он выглядел элегантно, но в то же время грозно, словно был создан для сильного воина. Я взяла его в руки, чувствуя, как идеально он лежит в ладони, и поняла, что это именно то, что я искала для Джису. Продавец, заметив мой интерес, прищурился.
— Будьте осторожны, леди. Чёрный турмалин - камень силы, но он предназначен для альф. Омегам он может принести разрушение, истощить энергию и даже навредить здоровью. — я лишь коротко кивнула, но не собиралась отказываться от покупки. Осторожно положив кинжал обратно на подставку, я достала мешочек с деньгами и передала продавцу нужную сумму. Забрав оружие, спрятала его в сумку и отправилась во дворец. Сегодня Джису была на важном собрании в другом конце города, но обещала вернуться к вечеру. Я уже решила, что подготовлю для неё что-то особенное. Возможно, её любимый ужин. Возможно, просто встречу с тёплой улыбкой и поцелуем. Как бы то ни было, мне хотелось, чтобы этот вечер был для нас особенным.
Закат окрасил небо в густые оттенки розового и багрового, а мягкие лучи солнца проникали в спальню сквозь тяжёлые шторы, заливая комнату тёплым золотистым светом. Воздух был наполнен умиротворяющим ароматом свежих трав, которые я добавила в бульон, оставленный на плите. Всё остальное для ужина уже было подготовлено - нарезанные овощи дожидались своего часа, бокалы стояли на столе, ожидая хозяйку, а уютная атмосфера наполняла пространство предвкушением спокойного вечера. Я с наслаждением погрузилась в ванну после долгого дня. Тёплая вода расслабляла мышцы, смывала напряжение и тревогу, которые преследовали меня последние несколько недель. Казалось бы, всё шло хорошо - беременность протекала без осложнений, здоровье было в порядке, лекари уверяли, что поводов для беспокойства нет. Но нечто внутри меня продолжало нашёптывать тревожные мысли, которые я старалась не слушать.
После водных процедур я вернулась в спальню, облачилась в мягкий халат и осторожно опустилась на постель, нежно поглаживая живот. Он уже округлился, но всё ещё легко прятался под просторными одеждами. В последние дни меня беспокоило лёгкое покалывание внизу живота. Оно не было слишком сильным или нестерпимым, но со временем начало становиться всё более навязчивым. Я пыталась убедить себя, что это нормально, что моё тело просто адаптируется к новой жизни внутри меня. Лекари говорили, что мне нужно больше отдыхать, не переутомляться, но даже когда я следовала их советам, боль не исчезала. А сегодня она вдруг стала сильнее. Я почувствовала резкий укол внутри, от которого на секунду перехватило дыхание. Поначалу я решила, что просто неудачно повернулась, но спустя минуту неприятное ощущение вернулось, а затем снова и снова. Я глубоко вдохнула, пытаясь расслабиться.
Спокойно, всё хорошо.
Но когда резь в животе перешла в нарастающую волну тупой, но мощной боли, я ощутила, как по спине пробежал холод. Я осторожно сползла с кровати, намереваясь дойти до умывальника и умыться прохладной водой. Возможно, лёгкое головокружение и тошнота, накатившие следом, были просто следствием усталости... но стоило мне сделать несколько шагов, как новая волна боли обрушилась с такой силой, что я невольно вскрикнула. Меня скрутило так резко, что ноги подкосились, и я тяжело опустилась на колени, судорожно хватаясь за живот. Я тихо выдохнула, когда осознала, что боль продолжает нарастать, становясь всё сильнее. Дыхание сбилось. Я судорожно глотала воздух, но мне казалось, что я задыхаюсь. Где-то в сознании пронеслась страшная мысль: что-то не так. Но ведь омега, забеременевшая от альфы, всегда вынашивает ребёнка. Это естественный порядок вещей, установленный самой природой. Никогда ещё не было случаев, чтобы что-то пошло не так... Но почему тогда у меня перед глазами темнеет? Почему я не могу встать? Почему по ногам что-то стекает?
Слабость накрыла меня лавиной, а затем я почувствовала, как тепло разлилось между бёдер. Медленно, не желая в это верить, я опустила взгляд... и увидела тёмное пятно, расползающееся по ткани халата. Кровь. Нет... Нет, нет, нет... Я попыталась позвать кого-то, но голос сорвался на хрип. Губы дрожали, сердце бешено колотилось, а тело сковал ужас. Я не могла потерять ребёнка. Я не могла его потерять! Где-то на грани сознания я услышала, как хлопнула дверь. Голоса... спешные шаги... Знакомый силуэт склонился надо мной, но я не могла разобрать деталей. Всё расплывалось перед глазами. Голос Эллы был наполнен паникой. Я хотела ответить, сказать хоть что-то, но мир перед глазами померк. И меня накрыла темнота.
***
Джису
Я вернулась во дворец поздно вечером. Усталость тянула тело вниз, но мысль о том, что дома меня ждёт Рози, давала сил. Я скучала по ней, скучала по её голосу, по мягкому смеху, по прикосновениям. Каждый раз, когда я уезжала, даже ненадолго, внутри появлялось странное чувство беспокойства, словно что-то может пойти не так. Но стоило мне ступить в главный холл, как я почувствовала неладное. Слуги смотрели на меня с жалостью, кто-то даже украдкой вытирал слёзы. Гулкие шаги раздавались по залу, но никто не смел мне ничего сказать. Я оглядела их, сжимая кулаки.
— Что случилось? — тишина. Я не стала ждать ответа и быстрым шагом направилась на спальный этаж. Сердце билось чаще. Странно, что Рози не встретила меня. Она знала, что я приеду. Может, она просто устала? Может, отдыхает? Но когда я увидела служанок в её спальне, убирающих что-то в углу, в груди что-то болезненно сжалось.
— Что здесь происходит? — мой голос был напряжённым. Я чувствовала, как каждое движение даётся мне тяжелее. Будто ноги наливались свинцом. Будто воздух становился гуще, мешая дышать.
А потом я увидела их. Алые пятна на белых тканях, которые одна из девушек держала в руках. Я застыла. Пара мгновений ушла на то, чтобы осознать увиденное. Глаза сами собой метнулись к полу, и тогда я заметила – кровь была не только на тряпках. Она пропитала деревянные доски. Моё тело среагировало раньше разума. В одно мгновение я оказалась рядом, выхватила окровавленные ткани и почти вцепилась в руку служанки.
— Где ваша Луна?! Отвечайте все! — в комнате разлился запах крови, и эта удушающая волна страха начала сдавливать меня со всех сторон. Они все боялись. Я видела это по тому, как они отворачивали глаза, как сжимали руки, как теребили края фартуков, словно надеялись спрятаться за этими жестами.
— Луна... она... Ваше Величество, они сейчас у лекаря... — наконец, промямлила одна из служанок.
У лекаря. Я слышала только это. Я отбросила тряпки и кинулась в сторону лечебного крыла, буквально проламывая воздух. Страх. Он был во мне, затягивал, давил, сжимал сердце. Только когда я достигла лечебного крыла, у входа я увидела дворецкого. Он стоял, низко опустив голову, а когда поднял на меня взгляд, в его глазах была скорбь.
— Приношу свои глубочайшие соболезнования, Ваше Величество. Да даруют вам Небеса терпения и сил... — в этот момент дверь лазарета распахнулась, и в проёме появилась моя мать. Ее глаза были красными от слёз. Я знала этот взгляд. Я уже видела его когда-то. Так она смотрела на меня, когда умер мой отец. За ней появились лекарь и акушерка. Голова закружилась. В голове начали складываться кусочки жуткой мозаики. Моё дыхание стало прерывистым.
— Нет... — голос сорвался.
— Да даруют вам Небеса терпения и сил. — говорил лекарь, даже не замечая меня. — Мы все будем нести траур. Народу будет объявлено печальное известие... — я почти не слышала их слов. Всё вокруг стало размытым. — Ваше Величество... — мама схватила меня за руки, слёзы потекли по её щекам.
— Ах, доченька... Горе какое... — ее голос дрожал. — Луна потеряла ребёнка... — мир передо мной разрушился. Я не помню, как сердце сжалось до такой степени, что казалось, вот-вот остановится. Я помню только, как мир рухнул. Нет... Нет... Этого не может быть... — Как мы теперь будем? — продолжала шептать мама, прижимая меня к себе. — Небеса даруют нам лишь одного наследника, и мы его не уберегли... — я уже ничего не слышала. В висках стучало. В груди разрасталась пустота. Только шум в голове не давал покоя. Только осознание, что мой ребёнок... Его больше нет.
— Она... жива? — едва выдавила я. Голос был чужим, сорванным, полным страха. — Моя Ро... моя омега жива?! — лекарь кивнул. Я вдохнула. Я должна быть сильной. Для неё. Но это не изменило того, что случилось. Ребёнка больше нет.
Я оттолкнула охранников и рванулась в комнату, захлопнув дверь. Я не хотела, чтобы меня видели. Не хотела, чтобы кто-то видел, как я ломаюсь. Но я не выдержала. Я упала на колени, прижалась лбом к краю кровати, в которой лежала моя омега, и позволила себе сломаться. Мой малыш. Он больше никогда не почувствует моего тепла. Никогда не услышит моего голоса. Никогда не родится. Я закрыла лицо руками. В груди разрасталась пустота. Я не могла ее заполнить. Я не могла ничего сделать. Я могла только молча плакать, сотрясаясь от беззвучных рыданий, пока руки не затряслись, а воздух не стал обжигающе тяжёлым в лёгких.
— Рози... — она лежала спиной ко мне, укрытая тонким одеялом, но даже через ткань я видела, как ее плечи мелко подрагивают. Она плакала. Без звука, без истерики, без слов. И от этого мне становилось только хуже. Я чувствовала, как мир рушится под ногами, как во мне растёт эта бездонная пустота, готовая сожрать всё, что осталось. Я должна быть сильной. Для неё, королевства, нашего народа. Я глубоко вдохнула, заставляя себя сохранять самообладание, и осторожно опустилась на край кровати. Протянула руку и легонько коснулась ее плеча. Но она тут же дернулась. — Рози, пожалуйста... — голос дрогнул. Я больше не могла. Склонилась над ней, обвила руками, уткнулась в ее спину, прижимая к себе, будто могла собрать все ее разбитые частицы. И тогда ее сдержанные слёзы превратились в рыдания. Она всхлипнула, один раз, другой, а потом словно прорвало. Тихо. Глухо. Почти незаметно. Но каждая ее слеза разрывала меня изнутри. Мы просто сидели так. В тишине. Две сломанные души, потерявшие самое дорогое. В какой-то момент она повернулась ко мне, спрятала лицо у меня в груди, цепляясь за ткань моей мантии. Я провела рукой по ее волосам, целуя макушку, закрывая глаза. Не так всё должно было быть... В чём мы провинились? За что Небеса так жестоко с нами?
Дверь тихо скрипнула, и в палату вошёл лекарь:
— Ваше Величество, Луна... — он слегка поклонился, сжимая в руках какой-то свиток. Я почувствовала, как пальцы Рози судорожно сжали мою одежду, её дыхание сбилось. — Мы проверили кровь... — голос лекаря дрогнул, будто он знал, что то, что он скажет дальше, причинит боль. — Ребёнок был девочкой. И, что ещё хуже... омегой. — в комнате стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Оно замедлилось. Пропустило удар. А потом... ударило так сильно, что в висках застучала кровь. Я медленно подняла взгляд на лекаря.
— Это невозможно... — выдохнула я, глядя прямо перед собой, в пустоту.
— На то была воля Небес... — тихо ответил лекарь. Я не могла осознать услышанное. Сотни лет наследники короны рождались только альфами. Правители чередовались: мужчина, женщина. Короли могли иметь только одного ребенка, чтобы избежать борьбы за престол. Но они всегда были альфами. Так было заведено. Так требовали законы. Так устроена наша династия. Но... омега? Я медленно перевела взгляд на Рози. И замерла. Она смотрела на лекаря. Но в ее глазах не было облегчения. Только ледяной, кипящий гнев. Такого взгляда я никогда раньше не видела. Он не был яростным. Он был... уничтожающим. Лекарь отвёл глаза, сглотнул. — Луна, если вас что-то будет беспокоить, сразу же сообщите мне. — он поклонился, стараясь не смотреть на Рози. — Хорошего вам отдыха. — дверь захлопнулась. Я вздохнула, снова обняла жену, проводя рукой по ее спине.
— Дорогая... если всё, что сказал лекарь правда, то у нас ещё будет возможность родить наследника... — я наклонилась, собираясь поцеловать её в висок, но... раздался глухой звук удара. Резкая боль в щеке. Меня резко мотнуло в сторону. Я зажала горящую от удара кожу, в шоке глядя на Рози. Она тяжело дышала, кулаки сжаты до белизны. А в ее глазах пылала настоящая буря.
— Как ты можешь так говорить!? — в ее голосе не было ни слёз, ни боли. Только ярость. — Как ты смеешь!? — я застыла. Она никогда не смотрела на меня так. — Мы потеряли нашего ребёнка! Нашу кровь!— ее голос дрожал. — А ты... — она судорожно вздохнула, и я увидела, как блеснули слёзы на её щеках. — Ты думаешь о королевском долге!? Ты смеешь говорить о другом ребёнке?! — я хотела что-то сказать, но она не дала мне вставить ни слова. — Да в тебе нет ни капли сочувствия! — она смотрела на меня, и от этого взгляда мне стало плохо. — Если ты не любила его, то я... — она сделала короткий, прерывистый вдох. — Я страдаю всем сердцем... — ее пальцы вцепились в простынь. — Потому что ждала. Носила ее. Это была наша дочь! — ее плечи задрожали. — И мне было всё равно, кто она. Но она была моей, понимаешь? — я сглотнула. — Моей... — она смотрела на меня, и ее взгляд врезался в самое сердце. — Даже не смей обесценивать мои чувства, Джису... — ее голос был тихим. Но каждое слово било, как плеть. — Мне плохо... — ее губы дрожали. — А ты ведёшь себя, как стерва... — я молчала. Я знала и понимала. Но она не могла понять меня. Я не только ее жена. Я королева. Я не имею права думать только о себе. Не имею права думать только о ней. Я отвечаю за весь этот чёртов мир, который рушится у меня под ногами. Я смотрела, как она сжимает губы, и замечаю, что на них уже тонкая струйка крови. Она прикусила их. Я хотела стереть эту каплю большим пальцем. Но не успела. — Я прошу тебя уйти. — я застыла. Рози не смотрела на меня. — Мне надо побыть одной... — голос пустой, тихий. — И, пожалуйста, не заходи ко мне, пока я не захочу. — я ничего не сказала. Просто шагнула к двери. Просто закрыла ее за собой. И только когда оказалась в коридоре, вдохнула полной грудью. Где-то в боку разливалась острая, давящая боль. Но я не знала, от чего она сильнее. Оттого, что мы потеряли ребёнка. Или оттого, что Рози смотрела на меня так, будто потеряла ещё и меня.
Я не помню, как дошла до своей спальни. Пустой, холодной, безжизненной. Не той, в которой пахло ее волосами, ее теплом, ее любовью. Закрыв дверь, я просто прислонилась к ней спиной и медленно опустилась на пол. Голова гудела. В висках стучало сердце. А в груди было пусто. Я закрыла лицо руками, стиснув зубы так, что заболели скулы. Только не плакать. Я королева. Я не имею права быть слабой. Но перед глазами всё ещё стоял ее взгляд. Этот пронзительный, уничтожающий взгляд. О, Небеса, я никогда не думала, что она может смотреть на меня так. Как на предателя. Как на чужую. Я не знала, сколько времени прошло. Но в какой-то момент в дверь постучали.
— Ваше Величество, можно войти? — голос Леи был осторожным, почти боязливым.
— Нет. — мой голос был низким, севшим.
— Ваше Величество... Совет ждёт вас. — я сжала пальцы в кулак, ногти болезненно впились в ладони. Конечно они уже знают. Во дворце нет секретов. Если ребёнка больше нет, значит, наследника больше нет. Я медленно поднялась на ноги. Вдох. Выдох. Плечи ровно. Спину прямо. Маску на лицо. Когда я открыла дверь, Лея вздрогнула. Видимо, моё выражение лица было не слишком доброжелательным. Я шагала по длинным коридорам, мимо слуг, что поспешно отводили глаза, мимо гвардейцев, что замирали в почтительных поклонах. Дворец жил своей жизнью. Как будто ничего не случилось. Как будто только что не рухнула моя вселенная.
Зал Совета встретил меня давящей тишиной. Старейшины и советники поднялись, приветствуя меня поклонами, но в их лицах не было привычного уважения. Только жалость. Они хотели услышать это из моих уст. Хотели убедиться, что слухи правдивы. Я медленно опустилась в кресло, выровняла дыхание, сцепила пальцы в замок и оглядела каждого. Все были в ожидании моих слов, только Дженни сидела в самом дальней углу тише воды, ниже травы. Я видела, как ей больно.
— Думаю, вы уже в курсе. — я не собиралась тратить время на вступления. Все за столом переглянулись.
— Ваше Величество... — один из старейшин, сухощавый мужчина с глубоко посаженными глазами, чуть наклонился вперёд. — Это правда? — я сжала челюсти.
— Да. — секунда тишины. А потом гул голосов.
— Этого не может быть...
— Но ведь Луна должна была родить альфу!
— Почему так произошло?
— Что нам теперь делать? — я закрыла глаза. Чёрт.
Чёрт, чёрт, чёрт. Они уже не оплакивают смерть моего ребёнка. Их заботит только власть. Только престол. Только продолжение рода. Как я злилась, но больше на себя, ведь всего несколько минут назад показала такую же реакцию своей жене. Что меня не заботит ничего, кроме трона. Но ведь это было не так...
— Тише. — мой голос был холодным. Но его услышали. Все замолчали. Я посмотрела на них. Медленно, выверяя каждый взгляд. — Если верить лекарю, то... наследник будет. — сказала это ровно, уверенно. Так, будто это уже решено. Хотя я понятия не имела, как уговорю Рози. — Но не в ближайшее время. Луна сейчас не в состоянии обсуждать этот вопрос. Ее здоровье... — я сглотнула, прогоняя воспоминание о ее заплаканных глазах. — ...пока не позволяет думать о будущем. — кто-то пытался возразить, но я прервала. — Это не обсуждается. — я резко встала. — Совет закончен. — больше я ничего не сказала. Просто развернулась и вышла. Но, покидая зал, я знала: они всё равно будут обсуждать это за моей спиной. Им не нужна моя боль. Им нужен мой ребёнок. Но Рози... Я не знала, что буду делать. Не знала, как вообще буду смотреть ей в глаза. Я потеряла нашу дочь. А теперь могла потерять и ее.
***
Розанна
Время потеряло смысл. Я не знала, какой сегодня день, да и имело ли это значение? Все слилось в одно: темнота за окнами, потом свет, потом снова темнота. Дни сменяли друг друга, но внутри меня ничего не менялось. Вокруг говорили шепотом, будто боялись потревожить что-то хрупкое, сломанное. Но я и так уже была разбита.
Сначала было отрицание:
Я просыпалась по ночам, ловя себя на мысли, что что-то не так. В полудреме я клала руки на живот, надеясь почувствовать движение, легкий толчок, но ничего не было. Тогда я просыпалась окончательно, с широко открытыми глазами, обхватывала себя руками, отчаянно вглядываясь в темноту. Он ведь был здесь... Еще вчера. Еще недавно. Я ощущала его. Он не мог просто исчезнуть. Это должно быть ошибкой. Может, я все еще сплю? Я прижималась к подушке, пытаясь вспомнить, каким он мог бы быть. Светлые волосы, как у меня? Глаза Джису? Мягкие ручки, цепляющиеся за мои пальцы? Он должен был появиться на свет, сделать свой первый вдох, закричать, сжать мой палец в своем крошечном кулачке. Но этого никогда не случится. Мне говорили, что мне нужно есть, пить, но я не хотела. Если я притворюсь, что этого не было, может, это окажется правдой?
Потом пришла злость:
Гнев накатывал волнами, сильными, необузданными. Он сжигал меня изнутри. Я не могла дышать от злости, не могла думать. Я кричала в подушку, швыряла вещи, разбила зеркало в комнате, разбросала все на туалетном столике. Я хотела, чтобы что-то в этом мире тоже сломалось, так же, как сломалась я. Я злилась на Джису. За ее холодность, за ее маску королевы, за то, что она думает о народе, о престоле, о будущем. А я не могу думать ни о чем, кроме моего ребенка, которого больше нет. Я злилась на лекарей, которые не смогли ничего сделать. Я злилась на мать Джису, которая рыдала громче меня, будто потеряла что-то большее. Я злилась на слуг, которые украдкой вытирали слезы, но продолжали жить дальше. Как они могут? Как мир может продолжаться? Я злилась на себя, на Небеса, на этот чертов дворец, на всю эту судьбу, которая украла у меня самое дорогое.
Потом начались торги:
Я молилась. Я ненавидела Небеса, но молилась им. Я шептала в ночи, умоляла, просила вернуть моего малыша. Обещала все, что угодно. Я бы отдала свою магию. Отказалась бы от короны, если бы это значило, что смогу снова держать его в себе, чувствовать его дыхание. Я просыпалась по утрам, забывая, что произошло, а потом снова вспоминала. И этот момент, когда память возвращалась, был хуже всего.
Потом пришла тишина:
Я больше не кричала. Не плакала. Не злилась. Я просто лежала в постели, глядя в потолок. Иногда в окно. Иногда закрывала глаза, но сна не было. Я слышала шорох шагов за дверью, голоса, которые не решались заговорить со мной. Я чувствовала, как кто-то садится на край кровати, как кто-то берет меня за руку, но я не сжимала пальцы в ответ. Я не существовала. Джису приходила. Я чувствовала ее присутствие. Она стояла у двери, молчала. Иногда садилась рядом, иногда гладила мою руку. Я не отталкивала, но и не отвечала.
Так прошло не знаю сколько дней, недель, а может месяцев. Но однажды утром, я проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Он резал глаза, заставляя их щуриться, но я не отвернулась, не закрылась от него, как делала раньше. Я просто смотрела на золотистые лучи, разрезающие темноту комнаты. Тишина. Впервые за долгое время она не была удушающей. Не была пугающей. Просто тишина. Я медленно вдохнула. Запах постельного белья, легкий аромат цветов, которые кто-то принес в вазу на тумбочке. Воздух был свежим, значит, кто-то распахнул окна. Скорее всего, одна из служанок. Я пошевелилась, чувствуя, как тело затекло от долгого лежания в постели. Странно. Еще вчера мне казалось, что я вообще больше не хочу вставать, что мне незачем. Но сегодня... Сегодня мне захотелось двигаться. Я осторожно откинула одеяло и села на край кровати. Ноги коснулись прохладного пола, и я вздрогнула. Это было странное, почти забытое ощущение – холод, пронизывающий кожу. Маленькая деталь, но она заставила меня почувствовать, что я все еще здесь. Все еще существую. Слуги, видимо, услышали мои движения, потому что дверь тихо приоткрылась, и в проеме появилась Дара.
— Луна... — она замерла, удивленная тем, что я не лежу, не смотрю в пустоту, не игнорирую ее присутствие, как раньше. — Вам помочь?
— Хочу принять ванну. — она вспыхнула радостью, поспешно кивнула и исчезла, чтобы подготовить купальню. А я, все так же медленно, поднимаясь с постели, направилась туда.
Вода была теплой, окутывала меня мягким, обволакивающим теплом. В воздухе витал запах трав и лепестков, которые добавили в ванну. Я скользнула рукой по поверхности воды, наблюдая, как капли стекают с пальцев. Я не торопилась. Просто сидела, закрыв глаза, ощущая, как вода касается кожи, как тепло проникает внутрь, расслабляя каждую мышцу. Я вспомнила, как раньше любила такие ванны. Как могла часами нежиться в воде, наслаждаясь тишиной и покоем. Я глубже погрузилась в воду, полностью скрываясь под поверхностью. Вода заглушала все звуки, создавая иллюзию, будто я нахожусь в другом мире, где нет ни боли, ни прошлого. Только легкость. Когда я поднялась, сделала глубокий вдох и открыла глаза, что-то изменилось. Совсем чуть-чуть, но изменилось. Я позволила Даре помочь мне вытереться, одеться. Простое, удобное платье, не слишком тяжелое, не слишком нарядное.
— Завтрак подан, Луна. — мягко сказала Дара. Я не ответила, просто вышла из комнаты, впервые за долгое время направляясь туда, где всегда завтракала раньше. В столовой было тихо. Обычно здесь всегда было шумно: слуги сновали туда-сюда, приносили еду, наливали чай, Дженни обычно рассказывала что-то очень эмоционально, а Джису всегда разговаривала со мной, даже если у меня не было настроения. Но сегодня было по-другому. Когда я вошла, все замерли. Я чувствовала их взгляды, полные удивления, тревоги. Они не знали, как реагировать, потому что слишком долго видели меня сломанной.
— Луна... — осторожно произнес дворецкий. — хотели бы вы, чтобы мы подали завтрак в вашу комнату? — я покачала головой.
— Нет. Здесь будет лучше. — я подошла к своему месту, села и взяла в руки чашку с горячим чаем. На мгновение остановилась, ощущая, как тепло передается от фарфора к коже. Затем, так же неспешно, я сделала первый глоток. А потом взяла ложку и начала есть. Медленно, спокойно, осознавая каждый вкус, каждый кусочек еды. Я не торопилась, но и не останавливалась. В комнате все еще стояла тишина, но она больше не была давящей. Я видела, как слуги обменялись взглядами, как Лея, помощница Джису, прижала ладонь к губам, будто пыталась скрыть улыбку. А я снова начинала жить.
***
После завтрака, я осторожно подошла к Джису и сказала, что буду ждать ее у себя в покоях. Я просто сказала это так, как будто это неизбежно, как будто всё это время мы только и ждали этого момента. Когда я дошла до своих покоев и открыла дверь, то услышала за спиной шаги. Она всё-таки последовала за мной. В комнате было свежо: кто-то распахнул окна, впустив утренний ветер. В воздухе витал запах цветов. Всё было убрано, словно здесь не было боли, не было тьмы, не было меня той, что не хотела вставать с постели. Я медленно развернулась. Она всё ещё стояла у двери, закрыв ее за собой. Я смотрела на неё, на знакомый до боли силуэт. На ее тёмные волосы, на руки, которые я так хорошо знала. На лицо, которое так часто искала глазами, даже когда не могла смотреть ни на кого. Тишина повисла между нами, натянутая, тяжёлая.
— Ты злишься на меня. — первой заговорила Джису. Это не было вопросом. Я чуть склонила голову, чувствуя, как сжимаются кулаки.
— Да. — она кивнула, будто ожидала этого. Я смотрела на неё. В ее взгляде не было защиты, не было вызова. Только усталость. Глубокая, прожившая внутри неё так же долго, как и во мне. Но мне этого было мало. — За то, что ты продолжала жить. — сказала я наконец. Ее лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то... боль? Или я просто хотела это увидеть? — Ты ходила на собрания, решала вопросы, говорила с советниками. Ты не остановилась. Как будто... как будто ничего не случилось. — я не знала, что хотела этим сказать. Я запиналась, не умея выразить словами эту гниющую внутри меня обиду. Джису долго молчала. А потом начала говорить.
— А что я должна была сделать? — я шагнула вперёд, ощущая, как внутри вспыхивает злость.
— Ты могла быть со мной. — голос дрогнул. — Просто быть.
— Я была. — спокойно ответила она. Я усмехнулась, но в этом звуке не было веселья.
— Нет, Джису. Ты приходила ко мне, когда я спала. Ты стояла у моей постели. Но ты никогда не была рядом, когда я была здесь. — я ткнула пальцем себе в грудь. — Я ждала, что ты сядешь рядом. Что скажешь мне, что тоже разбита. Что тебе так же больно.
— А если бы я сломалась так же, как ты? — ее голос оставался ровным, но я чувствовала, как она напряглась. — Кто бы тогда держал это королевство? — я сжала зубы.
— Мне всё равно.
— Тебе не всё равно. — она сделала шаг вперёд, и я вдруг ощутила, что между нами больше нет этого пустого пространства. — Ты думаешь, я не чувствовала боль? — ее голос стал тише, почти шёпотом. — Ты думаешь, мне было легко? — я сжала руки в кулаки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Тогда почему ты никогда мне этого не показала? — Джису вздохнула.
— Потому что ты меня выгнала, помнишь? — тишина снова заполнила комнату, но теперь она была другой. — Но я все равно сидела у твоей кровати, когда ты спала. — продолжила она. — Я держала тебя за руку. Я ждала, когда ты заговоришь. Но ты молчала. — я вспомнила эти моменты. Ее прикосновения, ее тепло. Я была так сломана, что даже не замечала их.
— Почему ты молчала тогда? — Джису усмехнулась, но её глаза остались серьёзными.
— А ты бы слушала? — я закрыла глаза. Нет. Не слушала бы. Я стояла, ощущая, как что-то во мне трескается. Как будто этот ледяной кокон, который я носила на себе так долго, начал таять. Я глубоко вздохнула.
— Джису... — она посмотрела на меня. Я видела в ее глазах усталость. Грусть. И что-то ещё. Любовь. Я сделала шаг вперёд. — Я всё ещё злюсь. Но я больше не хочу этой пропасти между нами. — Джису кивнула.
— Я тоже. — она взяла мою руку. Сжала ее. И я сжала ее в ответ. Я не знала, сколько времени мы так стояли. Ее пальцы были тёплыми, живыми, такими знакомыми. Когда-то этот жест был обычным: я касалась ее руки, просто чтобы убедиться, что она рядом. Так и сейчас. Мне нужно, чтобы она была рядом, чтобы мы пережили все вместе. Я посмотрела на неё, впервые за всё это время действительно посмотрела. И увидела там себя. Ту же боль. Тот же страх.
— Я так скучала по тебе. — прошептала я. Джису вздрогнула. Ее пальцы на мгновение напряглись, а потом сжали меня крепче, будто она боялась, что я исчезну.
— Я была здесь. — ответила она. Я не могла больше стоять на месте. Я сделала шаг вперёд и, не раздумывая, обняла ее. Крепкие руки обвили меня, притягивая ближе, но я не хотела ослаблять эту хватку. Я закрыла глаза и уткнулась в ее плечо.
— Прости меня. — прошептала я. Ее пальцы зарылись в мои волосы, а дыхание горячей волной коснулось моей кожи.
— Я никогда не винила тебя. — сказала она. — Ты имела право злиться, Рози.
— Но не на тебя.
— Даже на меня. Просто в следующий раз не отталкивай меня. В такие моменты я теряюсь и мне становится страшно. Страшно потерять тебя. — я отстранила, смотря прямо в глаза жены. Джису улыбнулась, но это была усталая, чуть дрожащая улыбка.
— И ты не хочешь этого?
— Нет. — она слегка сжала мои пальцы, а потом ответила так просто, так уверенно, что у меня перехватило дыхание. — Потому что я люблю тебя. — я закрыла глаза, позволяя этим словам согреть меня изнутри.
— Ты всё ещё любишь меня? — тихо спросила я. Она отпустила мою руку и подняла ладонь, осторожно касаясь моего лица. Ее пальцы были тёплыми, мягкими, как когда-то давно.
— Всегда. — этот ответ был таким простым, неизменным и я почувствовала, как внутри что-то наконец сдвинулось. — Я не умею по-другому, Рози. — и прежде чем я успела что-то сказать, ее губы коснулись моих. Тепло, нежно, осторожно. Я прижалась ближе, вдыхая ее запах, ощущая ладони на своей коже. В этом поцелуе было всё, что мы не говорили вслух. Вся наша боль, весь страх, вся любовь, которую мы носили в себе, даже когда отдалялись.
Я не сдержалась - слёзы покатились по моим щекам, но Джису тут же стёрла их пальцами, не отрываясь от меня. Я ответила ей с таким отчаянием, с таким жаром, будто только этот момент был для меня реальным. Будто в этом поцелуе было всё, что держало меня на ногах. Когда мы, наконец, отстранились, я тяжело дышала. Ее лоб прижался к моему, ее руки всё ещё обнимали меня.
— Я тоже люблю тебя. — прошептала я, все больше утопая в ее объятиях.