Глава 36
Тесса Шарлиз Оливер
В Лос-Анджелес мы прилетели уже вечером. Из иллюминаторов открывался вид на мигающий огоньками город, совершенно мне не знакомый и чужой. Когда мы переезжали в Чикаго с тетей, я так же на него смотрела, не желая оставлять в прошлом Джолиет и счастливую жизнь там. Время летело, я постепенно привыкала к новой обстановке, начиная любить каждую улочку, каждую подворотню, забегаловку, магазин...
Люди постепенно ко всему привыкают, и ЛА не станет исключением, но на пути к этому мне придеться пережить многое. Я испытывала чувство дежавю. Разбитая, с израненным сердцем, одна с Вероникой стою перед неизвестностью.
Это было ссылкой. Он не захотел меня в своей жизни. В своем городе. В своем штате. Отдалил от себя на три тысячи километров, даже толком не объяснив причину. Я слишком сильно устала, чтобы злиться на него. Слишком сильно любила, чтобы ненавидеть. И слишком сильно дорожила, чтобы обижаться.
Слишком.
Я нырнула в омут с головой. Сделала его своим дыханием, потеряла голову, растворилась без остатка, сейчас вкушая последствия этой ошибки. Я ведь с самого начала знала, какой он, кто он и что между нами.
Рони растянулась на диване, с азартом оглядывая новую обстановку и город своей мечты, ерзая на месте от нетерпения. Самолет внутри, отделанный коричневой кожей, был предназначен человек на четырех. Два кресла у правого крыла напротив друг друга. Достаточно широкий диван с другой стороны и мини-бар, заполненный бутылками с ирландским виски. Он любил его.
Частный самолет зашел на посадку, и стоило спуститься трапу, сестра выбежала на улицу, восхищенно визжа. Нас встретила черная машина, из которой вышел мужчина в деловом костюме и представился доверенным Бенджамина. Он помог с багажом, усадил в машину темпераментного ребенка, которая наматывала круги по площадке, ходя строго по размеченным белым линям.
Блейк всегда был повернут на контроле. Купил мне дом. Организовал полет, свою охрану. Я бессмысленно смотрела в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то, но пелена слез перекрывала обзор. Казалось, столько соленой жидкости нет в человеческом организме, но они все капали, капали...
- Тесса, смотри, как здесь красиво! Мы пойдем завтра гулять?! – дернула меня за руку Вероника.
Я обернулась к ней и механически кивнула, желая только одного: спрятаться в пещере от всего мира, забывая слова любовь и доверие. Мне было тяжело выносить это одной. Меня разрывало изнутри, но я держалась.
Машина остановилась в каком-то частном секторе, с особняками и стриженными газона, на парковках которых стояли автомобили, явно бизнес класса. Сопровождающий заехал к гаражу двухэтажного дома, с виду уютного и симпатичного. Большие окна, мансарда перед домом с деревянной изгородью. Черепичная коричневая крыша в тон фасаду и качели на переднем дворе, сейчас подхваченные ветром.
Младшая Оливер тут же бросилась к ним, что-то выкрикивая мне, но я ее не слышала. Будь все по-другому, я бы побежала за ней, соревнуясь наперегонки. Но все внутри меня замерло. Даже улыбку не получалось натянуть, чтобы благодарно кивнуть мужчине. Он протянул мне связку ключей, занес чемоданы в дом и уехал, оставляя нас одних.
Я растерянно замерла в центре гостиной, рассматривая красиво стилизованное теплое помещение. У входа была вешалка для одежды и полка для обуви. Чуть дальше зал переходил в кухню, соединяясь большим обеденным столом у дальнего окна, закрытого шторами в пол. Сестра забежала за мной, отряхивая грязь с ботинок. Она устало присела на чемодан.
— Мы будем тут жить одни? — я повернулась, рассматривая в полумраке ее синие глазки. Мой короткий кивок. — Ничего себе! Здесь столько места!
— Пианино поставим, — зачем-то проговорила я. — Вазоны нужно будет купить...
Я свято верила, что если вдохну ауру жизни в этот особняк мне здесь понравится и не будет так тоскливо.
— Я опять буду ходить на музыку?
— И в школу, — девчонка стянула ботинки и полетела в кухню, открывая холодильник.
Большая колона перекрывала мне обзор, поэтому я услышала только писк и ее возглас:
— Тесса, здесь шоколадная паста!
Сняв верхнюю одежду, я подхватила вещи и прошла к лестнице, краем глаза замечая, что холодильник действительно полон продуктов. Рони выудила оттуда банку с пастой и прямо пальцем ковыряла жижу, поднимаясь за мной.
На последнем вздохе, я разместила ее в комнате, которая ей понравилась. Постелила постель. Искупала. Почитала на ночь сказку. Включила ночник.
Мне не хотелось думать. Не хотелось плакать. Не хотелось спать. Наверное, еще пару часов, я переставляла вещи с места на место. Развешивала в шкаф одежду. Расставляла в ванной свои баночки с шампунем, кремами. Мне нужно было что-то делать, иначе, я захлебнусь истерикой. Руки тряслись, глаза выжигало, но я упрямо вертела головой, понимая одержимость сенатора контролем. Когда ты придаешь значение мелочам, на секунду забываешь о боли. Секунда – это вздох. Чистый. Полной грудью.
Не принимая душ, я переоделась и легла в холодную кровать. Мне не хотелось смывать с себя его запах, прикосновения его рук, его губ. Обняв подушку, я уткнулась в нее носом и громко взвыла.
Боль одолела меня.
Слезы вырвались наружу, срывая плотину в голове и сердце.
И так ночь за ночью. Две недели пролетели сплошной серой массой. Проснуться утром, собрать сестру в школу, в которую ее, как оказалось, заранее устроил Блейк. Приготовить ей завтрак. Провести к желтому автобусу. Вернуться домой. Связаться с Терезой по FaceTime, оговаривая дела в фонде. Работать. Готовить обед. Ужин. Встречать Рони. Делать с ней задания.
Я жила, как белка в колесе, не позволяя себе отдых. Ложилась спать, только когда валилась с ног, потому что только так я не думала о нем. Ни о чем вообще не думала.
Мне знакомо это состояние. Я знала, что это пройдет. Что мне обязательно станет легче. Любовь со временем угаснет. Тоска угаснет. Горечь угаснет. Наверное, я мазохистка, но мне не хотелось забывать Бена. Забывать то, как мне с ним было хорошо.
Пламя в камине рыжими языками, окрашивало гостиную всполохами. Я сидела на диване в обнимку с бутылкой вина, мягким пледом и мокрыми глазами. Тишина ласкала уши, а треск дров звучал, как бальзам на рану, засыпанную солью.
Четырнадцать дней. Я не видела и не слышала его ровно столько. Героический подвиг, потому что каждое утро мне просто хотелось не просыпаться. Со временем ты начинаешь анализировать. Вспоминать моменты, фразы, действия. Я не могла понять его поступка. Между нами было нечто особенное. Не может человек так играть, так смотреть и притворяться. В его руках я чувствовала себя любимой. В его глазах отражалась я, а не былая темная пустыня горечи и детских воспоминаний.
Я не понимала.
— Тесса? — топот детских ножек притих на последней ступеньке. — Почему ты не спишь?
Я наскоро утерла слезы и поставила бокал вина на журнальный столик, раскрывая сестренке объятия. Она присела рядом со мной, укутываясь в плед, и вывернулась таким образом, чтобы видеть мое лицо.
— А почему ты не в кровати?— шепотом спросила я, целуя ее пухленькие розовые щечки.
Рони продолжала пить лекарства, но теперь была абсолютно здоровая. Полна энергии и детского темперамента. Такая, как раньше: озорная, непоседливая, вредная. Меня уже вызывали к директору пару раз за ее шалости: испачканные чернилами стулья, сорванный урок. Она быстро подружилась с ребятами, организовывая маленькую банду в стенах школы.
Такая же, как мама.
Я не ругала ее, ведь мы были одинаковые. Теперь я понимаю, как родителям было тяжело со мной.
— Тесса,— Вероника совсем по-взрослому нахмурилась. — Я вижу, как ты плачешь каждый день. Давай вернемся в Чикаго?
—Мне здесь нравится.
—Тогда почему ты грустишь?
— Я скучаю, — моя натянутая улыбка отразилась в ее полных любви синих омутах. Девочка обняла меня за щеки и пожала плечами:
— Почему ты просто не позвонишь, Бену? Я тоже бы хотела с ним поговорить. Он очень хороший. Всегда делал все, что я говорила.
— Он мне не звонит, а навязываться я не хочу.
— Но вдруг он думает так же? — она была еще такая маленькая, но мудрее и умнее многих взрослых людей.
Я поджала губу и прижала ее к себе, устало прикрывая глаза.
Может она и права...
Но Блейк уже один раз отверг меня. Я больше не хотела делать первые шаги.
Уильям Бенджамин Блейк
— Рассела перевели сегодня в Вашингтон, — произнес Лиам, недовольно стуча пальцами по столешнице.
Я кивнул, не поднимая взгляда с документов.
— Директору предлагают место в совете. Через пару месяцев он уедет, а потому отдел возглавлю я. Эх, придется повременить с переездом.
— Хочешь, я договорюсь о твоем переводе?
— Блейк, свою карьеру я строю сам. Да и к тому же, как я могу оставить тебя?
— Я не ребенок.
— Да? А поступки очень даже идиотские! — отложив ручку, я оперся подбородком на ладони.
—Как она?
— Вместо того, чтобы по три раза в день донимать меня, донимать полицию ЛА и свою личную охрану, которая следит за каждым шагом Тессы, ты мог бы сам к ней приехать! — Стенли от злости покраснел и расстегнул одну пуговицу рубашки.
— Так будет лучше, — устало проговорил я заученную фразу, которая стала моей молитвой на протяжении этих двух недель.
Я буквально жил на работе. Первое время я возвращался в квартиру, но не выдерживал там и до утра. Воспоминания, запахи, шорохи. Порой мне кажется, я схожу с ума, но везде слышу ее голос и ее смех. В лице ребенка, ловящего снежинки ртом, вижу Тессу. Даже в зеркале иногда ловлю ее сумрачный силуэт, вспоминая, как Оливер оттесняла меня от него, расчесывая свои непослушные волосы.
Оказывается диван в моем кабинете очень даже удобный, а я могу протянуть без сна целых двое суток.
— Когда ты признаешь, что она нужна тебе?
— Что еще мне признать, Лиам? — меня разозлил его напор.
—Например, то что ты идиот. Нет, старый идиот, в которого умудрилась влюбиться прекрасная девчонка, которую ты сослал в другой штат, чтобы не признавать тот факт...
— Ей будет лучше с другим! — перервал я его бессмысленные слова, вспоминая, как Оливер всегда лепетала взахлеб.
— Разве? Скажи мне, Блейк, как ты себя чувствовал эти две недели?
— Паршиво.
— А теперь представь, что ощущает она.
— У нас разница семнадцать лет.
— То есть для любовницы она уже достаточно взрослая, но чтобы быть женой маленькая?
— Тесса меня не любит, — Стенли открыл рот, чтобы возразить мне, но потом спешно его закрыл и покраснел от злости, подрываясь с места.
— Все с меня хватит. Вернулся сенатор Блейк. Удачного дальнейшего стенания тебе и твоей больной голове! Может и правильно, что ты отпустил Оливер. Она заслуживает рядом человека, который не будет бояться любить ее!
Офицер громко хлопнул дверью, заставляя меня дернуться от звука. Я отклонился на спинку кресла, прикрывая глаза.
Он прав и я слишком устал, чтобы отрицать это. Она была нужна мне. Я не знаю, когда и в какой момент стал, зависим от нее, но это произошло. И я был не властен. Не контролировал больше ничего в своей жизни.
Голова и сердце больше не пугали трезвостью и холодом. Они убивали меня. День за днем, превращая в одно сплошное колючее облако боли. Я срывался на секретарше, кричал на заседаниях, пил виски и ненавидел себя за то, что натворил. За то, что отпустил ее.
Оставив беспорядок на столе, я одел пальто и спустился в машину, смотря на часы. Я обещал Тессе, что попробую с Эмбер. Она была рада моему звонку. Удивлена, но в ее старческом сухом голосе, я слышал слезы любви. Теперь я видел это чувство везде, потому что Оливер научила меня ему. Она заставила любить себя.
В моей жизни никогда не было ничего настоящего. Я окружал себя лжецами, сам притворялся, играл. Жил иллюзией существования, свято веря, что на другое не способен. Кто она такая, раз смогла переубедить меня? Почему именно эта девятнадцатилетняя девчонка, привычки которой меня раздражают и одновременно умиляют? Тесса такая маленькая рядом со мной. Ей даже двадцати нет. Вся жизнь впереди, а мне через четыре года сорок. Будет ли она счастлива и не пожалеет ли о своем выборе?
Наверное, мой поступок – отпустить ее – подкреплен страхом. Я искренне боялся, что в один прекрасный момент Тесса проснется и пожалеет обо всем, что между нами было. Обо мне.
— Добрый день, — кивнул я, смотря в сморщенное лицо матери.
Женщина отступила и пропустила меня в дом, вставая на носочки, чтобы помочь мне снять пальто. Я остановил ее и справился сам с верхней одеждой, присаживаясь на диван.
— Бенджамин. Мальчик мой. Я так счастлива тебя видеть, — Эмбер замерла посреди комнаты, не зная, куда себя деть.
Я шумно втянул носом, собираясь с мыслями, и услышал громкое завывание своего желудка. Кажется, я не завтракал сегодня? И вчера?
— У меня только что приготовилась утка с овощами в духовке?— оживилась родительница. — Давай, я тебя покормлю?
Кивнув, я прошел за ней на кухню, присаживаясь на потертый от времени стул. Меня никогда не пугала бедность. Я вырос в приюте вместе с крысами и тараканами, которые буквально забирались к нам в постели. Я не боялся ничего и никого, кроме людей.
— Почему вы здесь, а не в Англии?
— Я переехала в Америку, в надежде увидеть тебя.
— Вы сказали, что думали, будто я умер?
— Да. Но потом мне позвонил офицер, представился твоим другом,— она поставила перед моим носом дымящуюся тарелку еды и присела рядом.—Сказал, что ты жив и здоров и живешь в Чикаго.
— И вы ему сразу поверили? — проговорил я с набитым ртом, набрасываясь на сочное мясо. Только сейчас я понял насколько был голодным.
— Да. Опрометчиво, наверное, но я так хотела тебя увидеть, что ухватилась за единственную соломинку. Мальчик мой...
— Август. Где он?
—Твой отец? Умер пару лет назад. Одиноким стариком в своем дорогущем доме.
Я сглотнул, неожиданно понимая, что такая же участь ждет и меня. Одиночка, который больше не сблизиться с людьми. В отличие от него, я бы никогда не бросил своего ребенка. Но оставил любимую...
Черт...
— А где твоя невеста? Тесса. Она мне так понравилась. Прекрасная девочка, — мама налила себе чай, и сделал пару глотков, заходясь кашлем.
—Ее больше нет в моей жизни. Вы больны?
— Ничего серьезного. Просто давно не делала ингаляцию,— прерываясь хрипами, покачала Эмбер головой.
—У вас астма?
— Да.
Я вытер салфеткой губы и нахмурился, оглядывая ее скоромное жилище. Сырость, кое-где мокрый потолок, а значит протекает крыша. Женщина глубоко дышала, краснея от напряжения. Ей нужен нормальный уход. Врачи. Лекарства.
— Я договорюсь вам о приеме с доктором из центра. В вашем возрасте нельзя запускать здоровье.
—Не нужно, Бенджамин. Я не растила тебя, а значит, не имею права пользоваться твоей помощью.
— Это был не вопрос, — перебил я ее.
— Ты такой... очень похож характером на своего дедушку, — миссис Блейк поднялась со мной и сделала шаг вперед.
Она хотела меня обнять. Слишком рано. Я готов дать шанс отношениям с матерью, но все постепенно. Отдалившись, я сделал вид, что поправляю галстук.
— Бен, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда любила тебя. Ты мой ребенок и пусть настрадался из-за моих ошибок и доверчивости, но ты не должен бояться этого мира. Я вижу в твоих глазах маленького мальчика, когда предо мной стоит взрослый солидный мужчина. Тебя что-то мучает?
— Нет,— ком встал поперек горла. — Вы любите меня?
Женщина улыбнулась и кивнула, трогая меня за ладонь. Когда ее горячая рука накрыла мою, я почувствовал, как волна тепла прошлась по всему тела, отзываясь где-то в груди.
Пусть все было не так, как я представлял. Она не воспитывала меня, не забрала из детского дома, но... любила.
— Простите мне нужно ехать.
Я спешно подхватил пальто, доставая из кармана телефон.
— За вами заедет мой водитель и отвезет в больницу. Спасибо за обед, Эмбер, — через плечо бросил я, заставляя старушку хмуриться моему спешному уходу.
Выбежав на улицу, я чуть не поскользнулся на льду, быстро говоря в динамик:
— Самолет в Лос-Анджелес. Чтобы через полчаса был готов!
Я такой идиот. Совершил самую большую ошибку в своей жизни. Она простит меня? Даст мне последний шанс все исправить? Тесса познакомила меня с Эмбер, а мать вернула мне веру в то, что я заслуживаю быть любимым.
Только бы не было слишком поздно...
Тесса Шарлиз Оливер
Я проводила Рони в школу и обернулась к пустому дому, чувствуя тяжесть его стен. Телефон маячил перед глазами, но я не буду ему звонить! Я слишком долго давала шанс этим отношениям. Делала все ради него, получая в ответ только оскорбления и недоверие. Блейк бросил меня! Оставил меня!
Оперевшись руками в столешницу, я гипнотизировала глазами темный дисплей. Сестра была так права. Когда мы взрослеем слишком много внимания уделяем страхам. Мы не делаем того, что хотим, не говорим, того, что хотим, жалея о не сделанном всю свою оставшуюся жизнь.
Может моя ошибка в том, что я не говорила о своей любви?
Или в том, что Блейк упрямый идиот социопат!
Ударив кулаком по столешнице, я прикрыла глаза. Это же просто телефонный звонок? Почему я так боюсь его? Он опять отвергнет меня, потому что не любит, ведь тех, кто дорог, не отпускают...
Неожиданный звонок в дверь заставил вздрогнуть. Я нахмурилась, поднимая голову на часы. Десять утра.
Кому я нужна в незнакомом городе с самого утра?
Настойчивый посетитель к звонку еще добавил стуки кулаком. Провернув замок, я приготовила гневную речь, но заглянув на улицу, обомлела.
— Тесса? — прошептал Блейк.
Я столкнулась с его черными, полными агонии глазами, и быстро захлопнула дверь, прислонясь к ней лбом.
Боже.
Слезы вновь покатились по щекам. Нет-нет-нет!
—Тесса, открой дверь. Пожалуйста, мы можем, поговорим? — британский акцент заполнял собой все пространство, лишая меня уединения.
Я только отвоевала себе место в тени спокойствия. Только начала свыкаться с мыслью, что все кончено. Что ему нужно? Зачем он опять мучает меня?
— Что ты делаешь в ЛА? — спросила я, нажимая на ручку.
— Я зайду? — Блейк замялся на пороге, заглядывая мне через плечо.
Я сделала шаг в сторону и, когда он прошел вплотную со мной, задержала дыхание. Стоит учуять его запах, я вновь прыгну в пропасть. Я вновь проиграю ему.
— Бенджамин? Что ты здесь делаешь? Как же твоя работа? А выборы?
—Дай мне сказать, Тесса, — остановил он, выставляя руки вперед.
Я кивнула и прошла на кухню, прячась от него за островком безопасности. Мне было больно смотреть на этого мужчину, видя его таким... сломленным. Бледный, с отросшей щетиной, глубокими синяками под глазами и трясущимися от эмоций руками. Наверное, со стороны я выглядела так же. Безумна в своей боли. Потеряна в любви. Опечалена в одиночестве.
Нет. Я не куплюсь больше на это! Не поверю ему!
— Я думал, что поступаю правильно,— Блейк давился словами, делая шаги ко мне.
Большое пространство кухни сжалось до атомов, сосредотачиваясь только в его просящем взгляде, смотрящем на меня так, словно хотел взять и навсегда растворить в себе.
— Хотел тебе счастья рядом с тем, кто будет моложе меня. Честнее меня. Правильнее меня. Ты достойна самого лучшего, а этого нет во мне, — я не была согласна с его словами, но молча слушала, чувствуя, как пол под ногами проваливается. — Тесса, моя родная девочка... Я такой идиот. Эти две недели до последнего убеждал себя, что смогу. Что забуду тебя, что выгоню из квартиры твой призрак, но сердце... Отсюда ты никогда не уйдешь.
Бенджамин минул тумбочки и остановился буквально в нескольких шагах от меня, ложа свою ладонь на грудь.
— Ты здесь...
— Бен, — тихо взмолила я, чувствуя, как начинаю дрожать. Как сердце выпрыгивает из груди к нему навстречу, как губы трясутся, а по щекам льются слезы.
—Прости меня, —четко смотря в мои глаза, Блейк опустился сначала на одно, а потом второе колено.— Прошу тебя, Тесса, дай мне последний шанс.
—Ты что творишь? — ахнула я. —Поднимись, Бен.
— Тесса.
—Прекрати, я сказала! Вставай! Не нужно,— всхлипы душили. Я схватила его за руку и потянула на себя, но куда уж там. Мужчина поймал мое запястье и прикоснулся к нему ладонями, шепча:
— Я люблю тебя... Я люблю тебя... Люблю. Люблю, Тесса. Люблю.
Удар под дых. Я замерла. Блейк прижался к моему животу и все шептал, шептал, шептал. Все внутри меня рухнуло. Обида, гнев, злость, боль – все покинуло меня, оставляя приятное опустошение.
Я не могла до последнего поверить, что это не сон. Господин сенатор стоит передо мной на коленях и говорит о своих чувствах. Запустив сначала одну ладонь в его волосы, а потом вторую, я немного наклонилась, втягивая носом его аромат.
Только терпкий грейпфрут забрался в легкие мне полегчало. Одним глотком общего дыхания он вернул меня к жизни. Склеил мое сердце, преподнося еще и свое.
—Родная, если есть шанс. Хоть малейший шанс,— Блейк поднялся, вглядываясь в мои глаза. — Шанс, что я тоже дорог тебе, прошу, позволь мне все исправить.
Его черные агаты, минуту назад, напоминающие надгробие, засверкали. Я смотрела в них и видела свое отражение. Видела все лучшее, что было между нами. Схватившись за лямки пиджака Блейка, я подалась вперед, шепча:
—Я люблю тебя...
Он замер, следя за моими губами.
—Что ты сказала?
—Я люблю тебя, Бен. Я... — сенатор приник к моему рту, впитывая в себя несказанные слова.
Я всхлипнула и прижалась к нему всем телом, чувствуя кольцо сильный рук на своей спине. Бен нежно ласкал меня, отрываясь от губ, чтобы попросить прощение. Я теряла голову. Совершенно потеряла смысл происходящего, отдаваясь этому мужчине, который был для меня всем.
— Я схожу с ума в тебе, — он потерся носом о мою скулу, немного царапая щетиной. — Живу тобой. Тесса... Моя Тесса... Вернись ко мне?
— А Рони? — я кожей почувствовала его улыбку в районе моего уха.
— И сестренка твоя.
— И ласточка?
—И птица... - Бен обхватил мое лицо руками и вновь поцеловал.
Это было иначе. Страстно. Быстро. Пылко. Своим языком он говорил, как скучал по мне, как тосковал. Я всхлипнула и вцепилась в его плечи, потому что от напора ноги подкосились.
— Я больше не сделаю тебе больно. Клянусь.
— Больше никаких страхов? — я запрокинула голову, позволяя ему делать со мной все, что угодно.
— Теперь я полон лишь одним страхом: потерять тебя. Я больше не один внутри себя. Ты включила во мне свет, Тесса. Ты стала для меня вселенной. Моя маленькая принцесса...
Бенджамин подхватил меня и усадил на столешницу, сбрасывая на пол свое пальто. То, что он творил с моей шеей, с мочками моих ушей – было похоже на что-то запредельное. Он языком вымаливал прощение, губами говоря о любви – это было острее всего, что я знала. Желаннее всего, что я чувствовала.
Соски болезненно терлись о ткань майки. В животе ныло, но я не желала прекращать это волшебство, чувствуя, как его слова проникают под мою кожу. Как сердце заходиться в истерике от чувств, как рассудок покидает меня.
Только он.
Только его руки.
— Ты нужен мне, — простонала я.
— Я буду рядом. Всегда буду, если ты позволишь.
Горячая ладонь Бена забралась под футболку, варварски сминая грудь. Меня пронзило электричество, сосредотачиваясь между ног. Лоно нетерпеливо пульсировало, моля большего...
Я впилась губами в его шею, слизывая солоноватый привкус кожи. Бенджамин хрипло что-то простонал, прижимая мои бедра к своему возбужденному паху.
Любить – заживо гореть друг в друге. Вы наслаждаетесь этой сладкой болью. Этой нежной агонией. Этой страстью.
Не помню в какой момент, я сорвала его рубашку. Как полоумная, царапала его, кусала и терлась промежностью о брюки, чувствуя, как клитор начинает пульсировать.
— Только с тобой я постоянно хочу секса, Тесса, — мужчина стянул с меня майку, проводя дорожку языком от одного соска с другому. — Только тебя хочу трахнуть везде, где только можно. Я хочу тебя всегда: спящую, голую, одетую, плачущую. Ты мое желание воплоти. Ты мое безумие.
— Я люблю тебя, — рвано вздохнула я, чувствуя, как горячие пальцы забираются под резинку трусиков.
— Черт, скажи еще раз, Тесса. Обещаешь кричать об этом, когда я войду в тебя? — он оставлял ожоги везде, где прикасался.
— Обещаю, — ахнула я, чувствуя, как он неторопливо поглаживает тугой вход, растирая мою смазку по всей промежности.
Наши ласки уже доставляли нестерпимую боль. В животе, будто тысячи игл, принесенные ураганом. Я вся пульсировала, изнывала от пустоты. Только он мог подарить мне это удовольствие. Только Блейк.
Мужчина стянул с меня короткие шорты вместе с трусиками и, накрывая поцелуями живот, опустился к лобку.
— Ты пахнешь сиренью, а на вкус, как самая вкусная на свете конфета. Моя сладость... — язык лизнул клитор.
— Только твоя,— задыхаясь, прошептала я.
Бен набросился на меня, точно желая съесть. Он кусал, облизывал, входил языком во влагалище, заставляя кричать на весь дом. Мне так было хорошо! Все силы начали скапливаться в одной точке, концентрируясь в лоне, принимающем его пальцы. Я вздрагивала всякий раз, когда он задевал внутри меня комочек оголенных нервов.
Взрыв эмоций. Тайфун. Торнадо. Вот, что он делал со мной. Заставлял умирать и рождаться заново. Это было так приятно, что я закусила губу, чувствуя на языке привкус крови.
— Люблю... тебя, — выдохнула я, лишаясь зрения.
Заведенный механизм выстрелил, отчего я так сильно выгнулась, ударяясь головой о верхнюю тумбу. Блейк поднял меня на руки и ласково чмокнул.
— Где твоя спальня?
— На втором этаже, — я обхватила его бедра ногами, кивая головой на лестницу.
Бенджамин рвано, держа меня и целуя, поднялся на второй этаж, толкая ногой первую дверь.
— Это сестры, — рассмеялась, замечая, как любимый кривится.— Моя дальше по коридору.
— Ох, Тесса-Тесса! — я укусила его за кончик носа.
Мы еле добрались до постели. Сенатор повалил меня и замер, любуясь моим голым телом. Я почувствовала, как щеки покраснели, но не спешила прикрываться, лишь шире расставляя для него ноги.
— Твое тело – произведение искусства. Клянусь тебе.
Он быстро избавился от одежды. Я опустила взгляд ниже, смотря на его возбужденный член. Такой большой. С выступающими бугрящимися венами и розовой головкой. Впервые мне тоже захотелось сделать ему приятно. Так же, как Бен, языком.
Я подалась вперед, касаясь его живота пальцами. Глаза Бенджамина потемнели еще больше, утягивая меня в море порока. Это придавало уверенности. Подвинувшись ближе, я прикоснулась самими губами к венам на его прессе, спускаясь ниже.
— Тесса, — он втянул носом воздух. — Боже, ты идеальна...
Я осторожно провела языком по его древку, обхватывая губами вершину. Бен задрожал и схватил меня за подбородок.
— Не сегодня, милая. Сейчас мне хочется показать тебе насколько ты мне нужна. Видеть твои глаза и пить твои стоны.
Он опрокинул меня на простынь и навис сверху, накрывая теплом своего тела. Я улыбнулась ему и обняла за шею.
— Я люблю тебя, Тесса, — Блейк одним движением заполнил меня собой, доводя до иступленного стона.
— Бен.
—Моя. Только моя.
Мы подавались навстречу нашим телам, исповедоваясь друг другу в своих привязанностях. Скрип кровати, мои всхлипы, его рваные фразы – лучшая музыка для ушей.
Я потерялась в этих ощущениях. Царапала его, скользила пальцами по плечам, спине. Целовала везде, где только могла.
— Тесса, я увезу тебя в Чикаго сегодня.
—Да, —кивнула я, запрокидывая голову.
Он входил в меня так сильно, что перед глазами темнело от каждого толчка. Я ничего больше не чувствовала, кроме пульсации влагалища и его члена во мне. Это было взрывом сверхновой в моем теле.
Я прощала ему две недели одиночества. Я прощала ему расставание. Я прощала ему все на свете, заново возрождаясь из пепла нашей любви.
Я любила и была любима.
— Ты будешь жить со мной?
— Да...
— Выходи за меня? — его толчки дрогнули.
Я немного поерзала, всматриваясь в мутные от желания глаза.
— Стать миссис Блейк?
— Стать моей женой,— мужчина вновь ускорился, ведя нечестную игру.
— Господи, —закричала я.
Мне уже было больно от подступающего оргазма. Каждая клеточка тела превратилась в оголенный нерв.
Сейчас! Да!
—Ты станешь моей женой? Тесса!
— Да! Да! Да!— закивала я.
—Я люблю тебя! — зарычал Бен.
Он опустился к моим приоткрытым от крика удовольствия губам, впитывая в себя победный стон. Я обессиленно опустилась на простыни. Бен прикоснулся ко мне лбом и тоже пришел к завершению, вновь обжигая изнутри.
— Не оставляй меня больше,— от эмоций по щекам потекли слезы. — Прошу...
— Никогда, — Блейк прижал к своей груди, надевая кольцо на мой палец.
Это было не то, которое я сама купила два месяца назад. Сиреневый огромный брильянт обнял мой безымянный палец.
— Теперь ты моя, Тесса. Я не отпущу тебя.
— Без контракта? — прошептала я.
—По-настоящему.
— Я люблю тебя, Бен.
Он чмокнул меня в макушку и сгреб в охапку, устало прикрывая глаза.
—Разбудишь, перед приходом Вероники со школы?
—Угу.
—Мне нравится, когда ты улыбаешься, — прошептала я, любуясь им.
Когда Блейк не хмурился и позволял себе веселье, его нос забавно щурился, опоясывая лицо морщинками. Я не могла насмотреться им, напитываясь каждой деталью за упущенные недели.
— Я такой только рядом с тобой... Тесса, — неожиданно сенатор приоткрыл глаза. — Знаешь, что я загадал тогда на День Рождение?
— Мм?
— Чтобы ты была счастлива, — я немного приподнялась, убирая его мокрые от пота волосы со лба.
— Оно исполнилось. Я счастлива рядом с тобой, потому что любима. Помнишь, мы рассуждали, в чем оно заключается?
— В любви, — кивнул Блейк.
Я положила голову ему на грудь, чувствуя бешеное сердцебиение, которое вторило моему.
Я ни о чем не жалею. Рядом с ним. Ни о чем не жалею.