Глава 35
Тесса Шарлиз Оливер
Я проснулась в пустой постели. Смятые простыни. Подушка, пахнущая Блейком. Его вчерашняя рубашка на спинке кровати. Незначительные мелочи, вызывающие у меня глупую улыбку и учащенное сердцебиение. Так, как вчера мне никогда не было хорошо. Секс с Беном всегда был потрясающим, но этот раз... Я пускала его внутрь своей души, соединяясь не просто телами. Мы были чем-то большим, нежели просто любовниками.
Мне так показалось.
Откинув одеяло, я надела на себя мужскую рубашку и прошла в душ. Каждый шаг отзывался сладкой истомой, зудящей в промежности. Наскоро ополоснувшись, я почистила зубы и всмотрелась в запотевшее зеркало.
Сегодня выписывают сестру. Представляю хаос, который воцарится в квартире. Она очень непоседливая девчонка, а уж если господин сенатор не может привыкнуть к моему характеру, сложно ему придеться. Они обязательно поладят. Во взгляде Бенджамина к ней я видела некую отцовскую привязанность, теперь уже зная: он будет хорошим родителем.
Неужели все встало на свои места? Рони выздоровела. Я счастлива... Мама с папой будут отомщены и моя душа, наконец, успокоилась от скорби по ним. Вернувшись в свою комнату, я натянула нижнее белье и джинсы со свитером, отвлекаясь на чириканья ласточки. Она смотрела на меня своими черными глазищами, неспокойно стукаясь о золотые прутья.
— Скоро весна, милая,— я засунула к ней палец, проводя по гладким перышкам. — Вернуться все твои... Но отпустить тебя, значит послать на смерть.
Ее маленькое крыло было плотно прижато к тельцу, в то время когда другое широко раскрылось, явно готовое к полету. Если бы мы только могли помочь ей, но, увы, природа иногда бывает очень жестока к своим созданиям. Она обречена жить в неволе, из-за врожденного дефекта. Не заметь ее Рони тогда на дереве, птица бы не пережила эту зиму.
Не только для нее эти месяцы стали особенными. Так странно: поначалу я ненавидела это место, ужасаясь каждому шороху в темноте, но теперь не боялась, обитающих здесь демонов. Я любила их. Каждой частичкой всего тела любила.
Блейк подарил мне крылья. Показал целый мир в своих глазах, губами, точно уколами наркоза, успокаивая тоску. Он заполнил брешь в сердце собой, вновь превращая меня в беззаботную Тессу, которой я когда-то была рядом с родителями.
Если я за эти два месяца научила его жизни, то за отставшие четыре влюблю в себя? Для меня было важно, чтобы Бен поверил в само это чувство и в то, что он достоин его.
Я заплела на скорую руку косу и натянула ботинки, выбегая из дома. У двери больше не дежурило ФБР, но полицейские продолжали патрулировать наш район, присматривая за жилым комплексом сенатора. Дело получило широкую огласку, а Блейк был весомым человеком в обществе, поэтому даже несмотря на его недовольство, офицеры выполняли поручение Вашингтона.
На улице как всегда мел крупный снег, пытаясь за оставшиеся тринадцать дней зимы выпасть на целый год вперед, чтобы не остаться забытым. Я натянула на уши воротник и прыгнула в машину к своему водителю, широко улыбаясь.
—Добрый день, мистер Мур.
— Мисс Оливер, как я рад, что с вами все в порядке, — он обернулся ко мне, но веселье и радость на его лице неожиданно померкло. —Сенатор приказал отвезти вас к нему в капитолий.
— Бен? — нахмурила я брови. — Ладно, но потом в больницу к сестре. Она уже заждалась.
—Конечно.
Водитель завел машину и включил мне кондиционер, замечая, как я, растираю замерзшие пальцы. Уже было двенадцать часов, поэтому утренняя пробка нас минула, позволяя быстро доехать к зданию администрации. Я любовалась видами города, представляя, как все начнет оживать весной. Грязный снег растает, сходя льдом с тротуаров и Блейку больше не придется меня ловить. Расцветут деревья, цветы. Мне хотелось наверстать за этот год все, что Вероника упустила в стенах больницы. У нас обоих наступила новая глава в жизни.
Я буквально пылала любовью, желая разделить ее со всем миром. Подарить Бену свое сердце, надеясь, что он будет бережно лелеять его и не причинит мне боли. Больше не причинит...
— Я подожду вас здесь, мисс Тесса.
Оставив сумку в салоне, я быстро взбежала по лестнице, заходя в холл здания администрации. Меня встретила какая-то молоденькая девушка, довольно симпатичная, и представилась секретаршей Блейка, проводя по знакомому пути к лифту. В последний раз я была здесь в сумраке ночи, кралась за черной макушкой сенатора, играя в шпионов. Лифт цокнул и двери разъехались в разные стороны. Здесь пахло чем-то горьким и тягучим, как в библиотеке у самых дальних пыльных полок. Чем дальше мы шли по коридору, я улавливала парфюм Бенджамина.
— Господин сенатор ожидает вас, — девушка присела за свой стол, теряя ко мне интерес.
Я состроила серьезное лицо и деликатно постучала, открывая дверь. Мужчина сидел в кресле, окруженный бумагами и хмурился, отчего между его бровей залегла глубокая морщина. Вот такой: суровый, с ручкой в руках и усталым взглядом он был чересчур сексуальным. Я вспомнила нашу вчерашнюю ночь и прикусила губу, игриво подкрадываясь к нему.
— Доброе утро, господин сенатор. Могли сказать мне это по телефону, а не везти к себе на работу...
Блейк поднял глаза, и что-то в них остановило меня. Я читала его взгляды, как открытую книгу, только в те моменты, когда он позволял, но сейчас почему-то вновь закрылся. Как же сложно с ним.
—- Мне кажется это все должно закончиться там, где и началось, — я замерла, прислушиваясь к мрачной тишине. Ее разрезал лишь мой громкий пульс.
— Что это значит?
Любимый поднялся из-за стола и отошел к окну. Каждое его движение было рваное, дерганное. Словно он просил у меня чего-то, но его глаза и губы, предотвращали любое действие, запрещая даже самому себе чувства.
— Наш контракт, — Блейк усмехнулся. — Изначально глупая затея.
— Что я сделала не так? Только скажи...
— Тесса, это моя инициатива. Ты скрасила эти два с половиной месяца собой, но всему приходит конец, понимаешь?
Нет! То, что он говорил, то, как он это говорил, хлестало меня острыми розгами. Я ничего не понимала. Вообще ничего не понимала. У меня же есть еще четыре месяца? Зачем он так?
В глазах защипало, но я сцепила кулаки. Я не буду плакать. Не буду...
— Его срок же еще не истек, — я сделала шаг вперед, пытаясь поймать ускользающие мысли из головы. Мне хотелось так много ему сказать, но я не могла. Горло сжималось, душа меня словами.
— Я досрочно его расторгну. Не переживай компенсации и гонорар ты получишь.
—Мне...не нужны твои деньги, — завертела я головой, смотря в эти черные порталы. Они вели как к моей великой любви, так и к бесконечному морю отчаяния и одиночества.
Только ты нужен мне!
— Здесь все, что ты заслужила, — он бросил на стол пакет документов, ожидая, что я подойду, но я просто стояла на месте, чувствуя, как ноги становятся тяжелыми.
Еще утром я мечтала и надеялась. Я представляла, как мы все вместе будем жить в его квартире. Как я буду засыпать на его груди, как буду целовать его и любить, но сейчас... Стояла в этом сером кабинете, перед холодным мужчиной, обливаясь слезами внутри.
Я принесла на ладошках ему свое сердце. Протянула, надеясь, что он будет ценить эту драгоценность. Поставила ставку и вновь проиграла. Я не нужна ему. Все, что между нами было – свидетельство моего заблуждения. Я настолько ослепла, что придумала его чувства, отравляя саму же себя любовью.
— Я ничего не возьму. Ни денег, ничего, — это не был мой голос, потому что настоящая я кричала ему!
Билась внутри меня, моля не отпускать! Говорила о своей любви и о том, что не смогу без него.
— Подумай о Веронике, — покачал головой Блейк.
Он стоял близко, буквально в нескольких шагах, но был как-никогда далек. Нас разделял стол, которым он отгородился от меня. Как и в первую нашу встречу. Я стояла на том же самом месте: опустошенная, испуганная, обескураженная, одинокая.
— Блейк, — вырвался рваный стон. — Помнишь, ты просил меня попробовать? Не получилось? У нас? Разве не получилось?
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто вся вина в тебе, — он потер переносицу и покачал головой: — У нас изначально не было и шанса. Мне тридцать шесть, я сенатор. Ты молодая, красивая, пылающая этой жизнью. Ты огонь, а я холодный пепел...
— Мне все равно на семнадцать лет разницы, -—каждое слово давалось с трудом.
Веки адски болели, но я не могла себе еще раз позволить быть слабой перед ним.
Терпи, Тесса...
Как же больно.
Кажется, ногтями я вспорола кожу ладоней, но упрямо сжимала кулаки, потому что это не давало лишиться рассудка.
— А мне нет. Спасибо за все, что между нами было. За каждое утро и ночь. За каждую твою улыбку и шепот. Спасибо за вчера и сон в твоих руках...
— Не надо, — взмолила я.
Воздуха не хватало.
— Тесса, здесь документы на дом в Лос-Анджелесе, - его спокойный голос убивал. Холодно, расчетливо, безжалостно он резал меня заживо ножом.
Снова и снова...
Снова и снова.
Я любила его. Хотела быть рядом. Хотя бы рядом, но он даже этого не позволяет.
— Зачем мне улетать в ЛА? Я хочу быть здесь. Мой фонд. Подруги.
— Так будет лучше, — скривились его губы.
—Кому?
— Мне и тебе. Нам будет лучше вдали друг от друга.
Все мои мечты умерли за секунду. Их горечь и несбыточность выжигали изнутри. Я горела, а он подбрасывал дров в костер, наблюдая за мучениями.
Мне казалось мое сердце сейчас остановиться, взорвется от боли, которая с новой силой вспыхивает внутри с каждым его словом.
— Ты говорила, что уйдешь от меня, помнишь?
Я люблю тебя!
— А ты отпускаешь меня? — голова кружилась. Мне чудом удавалось не упасть, шатаясь из стороны в сторону.
— Да. Отпускаю, Тесса, — он выудил наш контракт и разорвал его на две части.
Это стало последней каплей. Внутри что-то оборвалось. Я перестала слышать окружающие звуки, перестала видеть все, кроме его лица. Его глаз, его губ, его жестокости и нелюбви.
Вот и конец нашей истории. Моей истории любви...
— Возьми документы на дом. Мой самолет в аэропорту вас ожидает. Прощай, Тесса...
Блейк протянул мне красную папку документов. Я опустила на нее взгляд и взяла ее. Мне хотелось обнять его на прощание. Не знаю. Последний раз вдохнуть его аромат. Последний раз...
Я никогда не умела отпускать людей. Я не умела с ними прощаться, но разве можно научиться уходить от любимых? От тех, кто стал тебе целым миром? В ком ты растворился, забылся?
Он подарил мне мир и сейчас забрал его. Словил всех моих бабочек, сломал фонарики, раздавил в руках сердце.
Я хотела подойти к нему, но сенатор не позволил. Он сделал шаг назад и покачал головой. Подняв на него последний взгляд, я попыталась забрать в свою память так много: его круглый вздернутый нос, необычные черные глаза, его подбородок, губы, его руки. Я хотела забрать его всего с собой, но чем дольше смотрела, тем больше забывала.
Не в силах больше выносить эту пытку, я развернулась и, шатаясь, дошла до самых дверей, чувствуя, как слезы текут по щекам, губам, шее.
Останови меня!
Я замерла, ожидая хоть чего-то.
Не отпускай меня!
Он молчал.
Я люблю тебя, Бен...
Я не могла сказать ему «прощай».
Не могла...
Распахнув дверь, я выскочила на коридор, начиная задыхаться. Перед глазами стояла мутная пелена слез. Держась за стенки, я дошла к лифту. Заставляя себя держаться. Плакала, всхлипывала, не видя никого и ничего вокруг себя. Вышла на улицу, чувствуя, как мороз щипает мокрую кожу, но даже это меркло на фоне того, что творилось внутри.
Оголенные нервы. Кровоточащие язвы. И сплошные раны...
— Мисс Оливер? — водитель вовремя поймал меня, не давая упасть.
Я оперлась о его руку, села в машину и прислонилась лбом к стеклу.
— Что произошло? Хотите воды? Тесса...
— Мы сейчас поедем в квартиру, —шептала я. — Потом в больницу и аэропорт.
— Вы улетаете?
— Все кончено. Я и сенатор. Больше ничего и никогда... Одна... Я буду одна...
Горько заплакав, я обняла себя за плечи, слыша, как водитель завел автомобиль, и мы поехали в обратном направлении.
Все происходило механически. Я переставляла ноги. Собирала чемоданы. Ходила по его квартире, прощаясь с полнившимися воспоминаниями. Как мы встречали вместе Рождество, как в ту ночь он показал мне себя настоящего, наши поцелуи. Как мы мило ворковали по ночам. Я сидела на его кровати, прощаясь с окружающими вещами. Отпуская его запах.
Я отпускала его, чувствуя, как вместе с ним из меня уходят последние жизненные силы. Мне хотелось свернуться калачиком и спрятаться от всего мира. Позволить себе истерику и слабость, но я не могла.
Я одна. У меня, как и прежде, маленькая сестра. Мой фонд. Только рядом с Блейком я могла себе позволить слабость, зная, что он мой дом и моя безопасность. Но я одна. Всегда одна.
Подхватив клетку с птицей, я вынесла все свои вещи на коридор, отпуская свое счастье. Мне чертовски хорошо было утром и так паршиво сейчас.
Я любила это место. Любила его хозяина. Но мне нужно отпустить...
Ева говорила, что я смогу, если захочу. Но, правда, в том, что когда ты так сильно любишь, не хочешь расставаться ни с чем, даже если тебе невыносимо больно. Теперь я понимаю, почему она не отпускала Стэна все четыре года. Потому что любовь в сердце была сильнее страданий.
Меня будут греть воспоминания о Бене? Они сжигали меня. Захлопнув за собой дверь, я оставила за спиной маленький оазис.
Эта квартира похоронила мое сердце и душу. Я надеюсь, он будет счастлив. Мне искренне этого хотелось.
Мистер Мур погрузил мои вещи в багажник. Пытался протянуть бутылку воды, но я отказывалась. От любой помощи отказывалась, потому что только один человек был способен успокоить меня – тот, кто разбил. Разлетевшуюся на осколки вазу не собрать? Отчасти, но это не работает с любящим сердцем. Он был всесилен надо мной, но вместо того, чтобы сделать счастливой отверг.
Вот моя история любви...
Я не помню, как собирала Веронику. Как говорила с ее врачом. Мы ехали в сторону аэропорта. Я сгорбилась на сиденье, моля организм еще потерпеть. Чуть-чуть.
Я позволю себе слабость, когда этого не будет видеть никто. Рони недовольно ерзала на сиденье, бросая на меня обиженные взгляды.
— Я не хочу уезжать.
—Так надо, милая.
— Почему с нами не летит, Бен? — его имя отзывалось тоской.
— Он не может, — мой голос дрожал, но сестра все не отставала, не понимая, что каждое ее слово причиняет мне боль.
— Ты его больше не любишь? Поэтому мы уезжаем?
— Люблю. Очень сильно люблю, — я повернулась к ней, накрывая рукой маленькую ладошку.
Девочка насупилась и сложила руки на груди, виня меня в отъезде.
— Значит, он тебя не любит?
— Жалко, что Бенджамин с тобой не попрощался.
— Он приехал ко мне утром, — я не могла поверить своим ушам. — Сказал, чтобы я была хорошей девочкой и слушала тебя.
— Ясно, — я смахнула слезы и притянула ребенка к своей груди. — Мы полетим в Лос-Анджелес, как ты и мечтала. Ты будешь счастлива там, слышишь?
— А ты, Тесса? — она обняла меня в ответ.
— Если будет тебе хорошо, мышонок, то и мне.
— А Бен...
— Рони, пожалуйста, — простонала я. — Давай не будем о нем говорить?
— Я просто хотела спросить, будет ли он счастлив?
— Если сам этого захочет...
Уткнувшись носом в ее макушку, я прикрыла глаза.
Я так устала. Сил больше не было. Бывает, когда внутри тебя включается режим автопилота. Ты выполняешь базовые функции: дышишь, ходишь, что-то делаешь. Сейчас я существовала.
Мы остановились у самолета. Мартин помог мне справиться с чемоданами. Рони прижимала к себе клетку с птицей и забежала на трап, радуясь новым впечатлениям.
— Спасибо, что были моим водителем, — я обернулась к мистеру Муру.
Он по-отцовски похлопал меня по плечу.
— Вы очень хорошая девушка Тесса. Жаль с вами расставаться.
— До свидания.
— Еще встретимся, — полетело мне в спину.
Я шагала по ступенькам, до последнего не веря в происходящее.
Он сейчас приедет. Остановит меня. Увезет домой.
Но Блейка не было. Я замерла у входа в самолет и прикрыла глаза, выжидая последние минуты.
— Мы можем лететь, мисс? — окликнул проводник.
Прощай, Уильям Бенджамин Блейк.
Я люблю тебя.
Я поднялась на борт самолета, позволяя километрам разделить нас.
Уильям Бенджамин Блейк
Я работал допоздна, забивая голову отчетами, речами, проектами законов, но только не мыслями о ней. Ее глаза... Потухающие глаза, мне никогда не забыть. Я до последнего свято верил, что поступаю правильно. Мне сообщили, что самолет взлетел и, несмотря на адскую боль в сердце, я улыбнулся, желая ей только счастья.
Я думал, что это правильно, до тех пор, пока не вернулся в пустую квартиру. Она больше не встретит меня. Больше не чмокнет в щеку и не заварит ужасный кофе, за который я сейчас готов отдать все свое состояние.
Рывком, стянув верхнюю одежду, я достал из бара бутылку виски и пригубил с горла.
Ее запах.
Повсюду витала сирень, создавая мираж того, что моя девочка просто спит в комнате. Я по обыкновению открою ее дверь, увижу умиротворенную улыбку и прилягу рядом, любуясь ею.
Но здесь было пусто.
Пройдя в спальню Тессы, я включил свет, чувствуя здесь ее ауру. Эти стены полнились ее улыбкой, эта постель хранила тепло ее тела.
На кровати лежали все купленные мной вещи. Платья. Юбки. Блузки. Она оставила даже кольцо, не взяв от меня ничего.
Захлебываясь алкоголем, я рухнул на колени перед ее подушкой, утыкаясь в нее лицом.
Так будет лучше.
Будет лучше.
Я старше нее. Намного старше. Я не умел любить. Просто не научен. Мне хотелось подарить ей этот мир, но я не знал, как мне это сделать?
Она будет счастлива без меня. Обязательно будет. Потому что это Тесса. Та девушка, которая поет в душе и безумно любит сладкое.
Моя Ласточка...
Меня разрывало изнутри. Ничего подобного я никогда в жизни не чувствовал. Это было хуже всего, что я пережил в приюте. Хуже встречи с Эмбер.
Я задыхался.
Она забрала мое сердце с собой, сейчас оставляя кровоточащую рану.
Я умирал, ведь только рядом с ней был живым.
Даже не раздевшись, я забрался в постель Тессы и безбожно напивался, желая отравить себя алкоголем. Отравить сознание. Задушить боль.
Я любил ее...
Нас разделяли километры, но я чувствовал ее призрак в этих стенах, зная, что никогда не забуду время, проведенное с ней.
Она стала домом, которого у меня никогда не было. Наверное, я самый изощренный мазохист, но я дышал ее простынями, погружаясь в рваный полудрем.
Со временем это пройдет.
Со временем...