Глава 34
Тесса Шарлиз Оливер
Я хорошо помню вечер, когда родители собирались в экспедицию. Мама все ворковала, строя планы о предстоящем летнем отпуске. Рассматривала предложения курортов, уговаривая папу съездить в Испанию. Она мечтала побывать на корриде. Мистер Оливер никогда не разделял ее бурный темперамент, предпочитая шезлонг у моря и коктейль из кокосового молока. Маленькая Рони путалась у них под ногами, вытаскивала вещи из чемоданов и плакала, не желая отпускать. А я наблюдала за всем со стороны, обиженно шмыгая носом, потому что меня не пустили на День Рождение к Присцилле - подруге из школы.
Если бы я знала...
Если бы знала, что это был последний раз, когда я видела их живыми, неустанно повторяла бы о своей любви. Мы начинаем ценить людей после того, как они уходят из нашей жизни. Они оставляют воспоминания, которые причиняют боль. Все вокруг мне эти пять лет повторяли, что станет легче. Потерпи еще немного, еще чуть-чуть и рана в груди затянется, но, правда в том, что это все самая великая ложь на свете.
Боль не проходит. Ты просто привыкаешь с ней жить. Привыкаешь к пустоте, тоске и нестерпимому зуду, что появляется всякий раз, стоит тебе столкнуться с вещами, которые когда-то принадлежали им. Первые пару месяцев, пока миссис Грант оформляла над нами опеку, мы жили в нашем доме в городе Джолиет. Я спала в родительской постели. Носила мамину одежду, не отпуская их. До последнего удерживая призраков в мире живых, добровольно позволяя им меня убивать. Учителя в школе и психологи, которые работали со мной и Вероникой, все боялись, что я каким-то образом наврежу себе. Эти опасения были пустыми. В то пасмурное утро, когда нам позвонил шериф, я выросла из четырнадцатилетней девчонки в родителя, понимая, что отныне моя жизнь - это шестилетняя сестра... Наверное, я завидовала Рони, потому что она еще не осознавала, что на самом деле значит остаться одним.
Блейк повернулся ко мне, отвлекаясь от телефонного звонка, и подбадривающе сжал ладонь, рассматривая в окне приближающийся силуэт небоскреба федерального бюро. Впервые за все эти пять у меня появился тот, кто заботился обо мне. Я была обречена влюбиться в него, как в своего первого любовника, как мужчину, нашедшего во мне что-то особенное. Он единственный, кто смотрел на меня такими глазами. Я увидела в нем отцовское тепло, которого мне так не хватало.
Я увидела в нем целый мир...
Одинока ли я в своих чувствах?
Бен никогда не говорил со мной об этом. Мы не разговорили о том, что будет, когда закончиться контракт. Рядом с ним, никогда нельзя быть в чем-то уверенной. Проснувшись сегодня утром у него на груди, я ощущала себя любимой, нужной. То, как он целовал меня, то, как трогал и обнимал - было острее и искреннее всего, что я, когда-либо видела в этом мире. Но потом мы вышли из квартиры на Гранд-Авеню, и он вновь превратился в господина-сенатора, которому - увы - никто рядом был не нужен.
— Тесса, ты не обязана этого делать. Я могу сам с ним поговорить, — не соглашался со мной Бенджамин.
— Мне это нужно, — голос звучал хрипло из-за слез, пролитых вчера. — Я должна, понимаешь? Я не отпускала их все эти пять лет, наверное, подсознательно чувствуя незавершенность. Тебе же стало легче после встречи с мамой?
— Да, — задумчиво кивнул он.
— Вот и мне хочется заполнить эту пустоту правдой.
Отвернувшись, я незаметно смахнула слезы со щеки и открыла дверь машины. Блейк осторожно перехватил меня за талию, помня о моей неуклюжести на льду, и отпустил только у входа. Американский флаг развевался на ветру, неожиданно рождая мысль.
Даже, если мы останемся вместе, мне всегда придеться делить его с Америкой. Я готова. Ко всему готова, только бы он был рядом. Только бы не отпускал...
Я развязала шарф и прошла внутрь помещения. В прошлый раз, когда я была здесь мне одной не дали сделать и шага, но сейчас к нам никто не подошел, учтиво кивая головой сенатору.
Мне все еще было страшно проходить мимо панорамных окон, долго находиться на улице. Наверное, со временем вчерашнее забудется, как и вид мертвого мужчины, мучающий меня всю ночь.
Я думала о чем угодно, но только не о том, что сейчас встречусь с человеком, забравшим у меня маму и папу. Теперь мне известно, что чувствовал Бен, читая ту красную папку о своей семье, смотря в глаза Эмбер, слушая ее... Это было похоже на операцию без наркоза. Тебе вскрывают грудную клетку, медленно разрезая плоть. Ты находишься в сознании, все видишь и чувствуешь, но двигаться не можешь, парализованный ситуацией. Ты вообще ничего сделать не можешь. Только дышать. Через раз. Давясь кислородом. Дышать...
— Привет, — Лиам настороженно заглянул в мое лицо, натянуто улыбаясь.
—Я в норме, — слишком резко одернула мужчин.
— Ты не умеешь лгать, Тесса,— упрямо покачал головой Бен, бережно сжимая мою ладошку.
— Они в разговорной. Рассел и стрелок. Тот же самый, Блейк, что и в две тысячи шестнадцатом.
Сенатор сглотнул и сжал челюсть, отчего его губы превратились в одну сплошную тонкую полоску.
Мы прошли в самый конец коридора, в комнату с табличкой «для допросов». Помещение было разделено на две части стеной с черным окном, которое, по словам Стенли, открывает обзор только нам. В той другой части сидело двое человек. Рассел, сейчас превратившийся в загнанного зверя, протяни руку и укусит, вымещая на тебе всю свою злобу. Я невольно прижалась к Бенджамину, который обнял меня за плечи и прошептал на ухо:
— Я рядом, Тесса. Все будет хорошо.
Я верила его словам, потому что Блейк всегда был моей безопасностью. Даже вчера, прикрывал собой, готовый словить за меня пулю.
Второй мужчина пугал больше Роберта. Рослый, высокий, с грубыми чертами лица и перебитым носом, повернутым в левую сторону. Он держал руки на столе, совсем не переживая. Отрешение, суровость и покой, если бы у меня попросили его описать, я бы назвала именно эти слова.
Лиам зашел к ним через серую металлическую дверь, оставляя меня и сенатора с офицером, который все время с оружием дежурил у обвиняемых.
— Вы не представляете, какие у вас будут проблемы! — зашипел Рассел, дергая рукой прикованной наручниками к столу. — Я требую моего адвоката!
— Конечно, — спокойно кивнул Лиам, присаживаясь на стул напротив их обоих. — Сразу после перевода в Вашингтон вам все предоставят. А пока, поговорим о том, что произошло вчера.
— Я был дома! Спал уже, когда ваши идиоты ворвались в мою частную собственность! — продолжал играть Роберт.
— А что насчет вас, мистер Хопс? Вы ехали зимой на пикник, и полицейские остановили вас тоже просто так?
Стрелок усмехнулся и покачал головой.
— Не понимаю о чем вы?
После его слов Блейка передернуло. Я почувствовала, как он задрожал и отпустил меня, нажимая красную кнопку в стене.
— Слишком банально играть не находите, Малькольм, — мужчина удивленно поднял глаза к окну, не видя нас. —Точнее, офицер Хопс. Или как вас ласково называет дочка, папа?
Стрелок обернулся к стене и его мутные зеленые глаза, блеснули...страхом.
— Не смейте трогать мою дочь, сенатор Блейк.
— Закрой рот, идиот! — звякнул наручниками Рассел.
— Ей всего шестнадцать. Девочка поступать будет в следующем году. Как думаете, отец, сдохший на электрическом стуле, очернит ее биографию? — я никогда не видела Бена таким взбешенным.
Его губы подрагивали, но он разговаривал спокойно, сдерживая внутри себя гнев. Я положила руку на его спину, желая успокоить.
—А пресса?— подключился Стенли, понимая, чего добивается сенатор. —Как будет жалко, если журналисты случайно узнают адрес вашей жены. Они превратят их жизнь в ад.
— Мне нечего терять. В любом случае меня посадят на электрический стул, — развел руками Хопс. — Но моя семья...
— Я лично гарантирую им неприкосновенность. Ваша дочь поступит в Гарвард, а жена ни в чем не будет нуждаться. Сдайте Рассела, — черные глаза Бенджамина предвкушающе заблестели.
— Пообещайте мне, господин сенатор, что сдерите свое слово.
— Закрой рот, ублюдок!— заорал Роберт. —Не смей!
—Увести его, — безразлично кивнул Стенли, обращая внимание только на Малькольма, который, не мигая смотрел на Блейка.
— Я обещаю, что позабочусь о вашей семье, Хопс.
Он кивнул и дождался, пока Роберта выведут из комнаты.
— Я лишь исполнитель. Шесть лет назад, когда вышел из тюрьмы со мной связался некто, предлагая работу на большую шишку. Я брал на себя всю грязную работу: убить, замести следы, напугать. Он занимался перевозкой наркотиков из Саудовской Аравии в штаты. Всегда одна и так же схема, — Лиам подвинул к нему ближе диктофон, предвкушая развязку громкого дела, за которое он явно получит повышение. — Самолет экспедиции, Сакотра, ящики с героином. Это работало без промаха. Ученых не досматривали, зная, что они везут только образцы и прочую ерунду.
— Всегда? — переспросил офицер. Моя кожа покрылась мурашками.
— Пять лет назад. Мужчина и женщина, кажется, орнитологи. Таскали нас по острову, фотографируя птиц, — Бен обернулся, безмолвно говоря, что мне лучше уйти. Но я стояла на месте, чувствуя, как прирастаю к полу.
Мне нужно услышать. Нужно!
— Мужчина постоянно сунул нос не в свое дело. Что за ящики? Почему так срочно летим? Я с самого начала понял, что с ним будут проблемы.
— Папа постоянно любил все держать под контролем, — прошептала я. — Ни шага без его ведома.
— Кретин решил посмотреть, что за груз мы везем. Он нашел героин, начал все фотографировать, выполняя свой гражданский долг. За это и получил пулю в затылок, — я буквально услышала свист и чавкающий звук, с которым металл раздробил кости головы. Слезы потекли на губы. — Потом его жена. Все просила не убивать ее. Говорила что-то про детей. У них был ребенок?
— Две девочки, — прохрипел Стенли.
В этот момент убийца обернулся к окну и я пошатнулась. Схватилась за горло, сдерживая рыдания. Мама. Папа.
— Все, Тесса, хватит!— не выдержал Блейк, выдергивая меня из комнаты.
Я вцепилась в него, чувствуя, как пол под ногами проваливается. Воздуха не хватало. Перед глазами плыло.
— Принесите воды, — кивнул кому-то мой жених, но я ничего не видела, кроме двух коричневых гробов на похоронах, кроме их улыбок и ласкового шепота: «мы любим вас, дети».
— Он... он убил их, — сдавленно простонала я, давясь словами.
— Тесса, смотри на меня! Какой же я идиот, не нужно было позволять тебе слушать это!
Я пыталась втягивать носом воздух, но не выходило. Легкие пекли, перед глазами мутилось. Как сквозь вату, до меня долетали обрывки фраз Блейка, который лишь своей любовью к нему, удерживал мое сознание.
— Дышим вместе! Вдох,— я вцепилась в его плечи, хрипло делая глоток кислорода. — Умница. Теперь выдох... Смотри не меня, Тесса. Он ответит за все, что натворил. Рассел и Хопс вместе сдохнут на электрическом стуле!
— Бенджамин, — прошептала я, прячась в его руках.
Эти объятия были моим миром.
Моей безопасностью.
Моим домом.
Он был моим домом.
— Я рядом, девочка моя. Пока это возможно, я буду рядом с тобой, — любимый вытирал мои слезы руками, целуя уставшие от плача веки.
— Спасибо. Если бы не ты... — меня прерывали всхлипы. — Если бы не ты, их смерть так бы и осталась простой авиакатастрофой. Мне так больно сейчас.
— Ты сильная. Сильнее всех, кого я встречал в своей жизни. Это пройдет. Просто потерпи, - крепкие руки прижали к своей груди.
Мы просидели так очень долго. Лиам проводил допрос, изредка в комнату заходили другие офицеры, но я не обращала внимания на окружающую действительность. Даже ни о чем не думала, тихо скуля в пальто Блейка. Он все гладил меня по спине и целовал в лоб, отвлекаясь только, чтобы переброситься парой фраз с агентами.
Нужно будет съездить к ним на кладбище в Джолиет. Сходить в церковь. Сделать хоть что-то, надеясь, что вновь открывавшаяся рана перестанет кровоточить. Вероника еще маленькая, чтобы узнать правду. Наверное, потом, когда она будет в моем возрасте, я обязательно расскажу ей о смерти родителей. Пусть поживет в детстве. Беззаботном детстве, не обремененная грязью.
— Это уничтожит Рассела раз и навсегда, — хлопнул дверью Стенли. — Все же я получу повышение. Грейс мечтает жить в Вашингтоне!
—Первое покушение? — не мог понять Блейк. — Для чего ему было убивать меня?
— Скорее припугнуть. Ты слишком рьяно занялся нашим штатом, Бен. Много чего говорил, делал - это не нравилось таким людям, как Роберт.
— Как я не увидел в нем крысу? Как просмотрел?
— Давай будем честны, ты иногда ничего дальше своего носа не видишь, господин сенатор. Тесса? — я повернулась к мужчине. — Я тебе обещаю, что доведу это дело до конца. Твои родители не будут забыты.
— Спасибо, — он осторожно сжал мои пальцы и оставил нас, эхом разнося свои шаги по коридору.
—Поедем домой? Горячая ванна и обнимашки? —брюнет, принялся завязывать мне шарф.
Я слабо кивнула и, опираясь на его руку, засеменила следом, чувствуя, что отпускаю всю тяжесть прошлого в этих стенах.
Жизнь - это книга с чередой рассказов. Чистая страница - новая история, сюжет, который мы пишем собственными руками. Я не верила в предопределенность, потому что мы - творцы своих судеб. Каждая встреча, брошенное слово, мимолетный взгляд - чернила, заполняющие пустое пространство. И я сейчас перевернула страницу, наконец-то отпуская родителей.
Я до сих пор любила их, но больше не держала призраков среди живых...
В тишине мы доехали домой. Я была благодарна ему за молчание, даже в безмолвие, чувствуя уют и теплоту. Блейк отпустил своего водителя домой. Играя в джентльмена, закал ужин из ресторана и хмуро следил за тем, как я ковыряю в тарелке с едой. Только после его предостережений на счет того, что он примется меня кормить, я быстро съела безумно вкусную рыбу, сейчас стоящую поперек горла и утащила бутылку красного полусухого в его комнату, удобно устраиваясь на огромной постели.
Вино играло в хрустальном бокале, оставляя мутноватые разводы на стенках. Я лежала на кровати, болтая в воздухе ногами, чувствуя на себе пристальный взгляд сенатора, уместившегося в кресле у окна.
— Завтра Веронику выписывают. Ты не против, если она займет свободную спальню?
— Конечно. Она чудесная девочка, — улыбнулся он, разминая затекшую шею.
В спальне было достаточно тепло. Алкоголь циркулировал по венам, доставляя в каждую мое клеточку расслабленность и легкое покалывание, которое томно рождалось внизу живота. Я допила, оставшееся вино на дне, и стянула с себя свитер, оставаясь в тонкой майке на бретельках.
— Нужно будет записать ее в школу. Она так много пропустила, — бессмысленно говорила я, продолжая раздеваться.
Голова болела от мыслей и постоянных сражений с сердцем, и поэтому отключилась, оставляя мне сейчас лишь одно желание - выпить и забыться. Завтрашний день станет новой историей, потому сегодня еще хоть чуть-чуть я могу позволить себе хандру и необдуманные поступки.
— Ты рассматривала вариант частных учреждений? — голос Бена охрип, а черные глаза, не мигая следили за тем, как я, пытаясь стянуть с себя джинсы.
— Я не против, если она захочет.
Наверное, со стороны выглядело не очень сексуально, но я все же одолела тесные штаны, отбрасывая их на пол. На мне осталось лишь черное кружевное белье, которое сейчас ощущалось, как никогда лишним.
Блейк поднялся со своего места, поднимая мою разбросанную одежду и уличив момент, я схватила его за галстук, утягивая за собой. Мужчина улыбнулся и покачал головой, упираясь коленями в кровать.
— Тесса, ты уверена?
— Мне... — голос дрогнул, и я вновь почувствовала подступающие слезы. — Нужно забыться. Я хочу уснуть с головой без мыслей. Пожалуйста, Бен, отвлеки меня.
Сенатор навис сверху и накрыл мои губы своими, опрокидывая на одеяло. Я обвила его шею руками, чувствуя, как язык, сначала осторожно, нежно ласкает мой, постепенно усиливая напор. Горячие ладони накрыли мою голую кожу бедер, скользя вверх.
— Ты неповторимая, Тесса, — шептал он, проводя дорожку поцелуев по моей скуле. — Хороша в своей уникальности... В своей чистоте...
Пальцы задели ткань трусиков, немного натягивая их в промежности, отчего я запрокинула голову, позволяя ему удобней уместиться между моих ног.
— Я никогда не смогу забыть твой запах... — сенатор расстегнул застежку бюстгальтера.
Грудь приятно заныла, освобождаясь от ткани. Мягкие губы втянули в себя соски, рождая болезненную истому своих прикосновений.
— Твою улыбку, — он переместился к другой груди, проворачивая то же самое.
Его движения заставляли дышать чаще, испуская рваные полные тоски стоны.
— Ты очень не права, когда недооцениваешь себя, — Блейк убрал мои волосы с лица и, удерживая подбородок пальцами, заставил посмотреть на него. — Красива, как звезды на небесах. Желанна, как глоток воды в пустыни, чиста, как ангел.
— Я нужна тебе? — я вцепилась в его рубашку, пытаясь расстегнуть сотни маленьких пуговиц.
— Даже представить не можешь насколько сильно, — жарко улыбнулся он, помогая мне избавить его от белого льна.
Я прижималась к нему всем телом, целовала, чувствуя, как мои соски трутся о волоски на его груди. Бен медленно исследовал хорошо знакомое ему обнаженное тело, смотря так, будто видел меня впервые. Я разделяла это ощущение вместе с ним. Сейчас, когда самой себе отважилась признаться в любви к этому мужчине, все казалось по-другому. Острее, приятнее... Я чувствовала не просто возбуждение, а неведомое тепло, наполняющее изнутри. Оно отогревало сердце, успокаивало душу и рождало на губах улыбку.
Блейк кусал, сжимал, робко скользил по влажной от пота коже. Мне было мало прелюдий. Внутри все сжималось тугим узлом, заставляя извиваться в его руках и шептать, шептать, моля своими словами избавить меня от этой сладкой агонии.
Его колючая щетина задевала самые чувствительные места, вырывая громкие стоны. В моменты, когда он отстранялся, я лишалась кислорода, слуха, зрения, обоняния. Повсюду витал лишь горький парфюм и солоноватый привкус его кожи, который становился усладой моим вкусовым рецепторам. Бен стянул с себя брюки и боксеры, избавляя меня от трусиков. Я поерзала бедрами, удобнее устраиваясь, и подняла на него голову.
Глаза в глаза...
Губы в губы...
Плоть к плоти.
Медленно. Неторопливо он вошел в меня, вжимая в смятое одеяло всем телом, и приник ко рту, впитывая в себя стоны. Саднящая боль из-за его размера кольнула живот, в следующую секунду сметясь электрическими разрядами, рождаемыми глубокими толчками. Я начинала задыхаться. Он стал моим воздухом. Заполнял собой и выходил в полную длину, вновь скользя внутрь.
— Я живая рядом с тобой, Бен, — шептала я, заглушая его хриплые стоны. — Только рядом с тобой... В эту минуту... целая.
Бенджамин обхватил мое лицо своими руками и начал резче двигать бедрами, головкой задевая чувствительные точки.
— Ты заставила мое сердце биться, — в глазах потемнело. — Ты подарила мне этот мир...
Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как путаются волосы на затылке из-за быстрых ритмичных действий.
Как хорошо!
— Ммм, — я всхлипнула, ловя ритм его толчков и начала подаваться вперед, насаживаясь еще глубже. — Мы... оба... Боже.
— Собери мысли воедино, Тесса, — потешался Блейк.
— Оба сходим с ума друг в друге!
В животе рождалось болезненное острое удовольствие, которое острыми иглами стягивало все внутри. Я уперлась пятками в ягодицы Блейка, предвкушая разрядку!
Сейчас! Еще немного!
— Ах!
Сенатор поцеловал меня и сбил движения. Я запротестовала, чувствуя, как огоньки в глазах заполняют собой все пространство. Я горела заживо в адском пламени, а Блейк, издеваясь, медленно проникал в меня.
— Пожалуйста...
— Ты хотела пустую голову, Тесса,— практически зарычал он, давая понять, что сам на грани, но доводит меня до безумства нарочно.
Мы стали одним целым. Испускали стоны в унисон, мяли тела друг друга руками, растворяясь в этом моменте. Я хотела, чтобы он знал о моей любви, но не могла сказать. В отсутствии слов можно услышать куда больше, чем в громком крике. Он втягивал носом аромат моей кожи, наполненной обожанием к нему. Сцеловывал признание с губ и смотрел так, будто все понимал, но боялся осознать это.
Я запрокинула голову, чувствуя, как разрываюсь на сотни маленьких песчинок, проникая под его кожу. Блейк перехватил мою попу и начал жестко вбиваться членом. Вены на его шее и лбу вздулись. Кажется, я сорвала голос, но все не прекращала, как в полубреду, говорить его имя.
Еще! Еще!
— Я жив с тобой и только с тобой, Тесса, — сбивчиво выдохнул Блейк.
Я приподнялась, прикасаясь к его губам и мир растворился. Оргазм пронзил каждую клеточку тела. Судорога выгнула спину дугой, но Бен удержал меня в своих руках, тоже приходя к завершению. Он кончил, опаляя лоно горячей вспышкой, и рухнул рядом, хватая ртом воздух.
Уильям Бенджамин Блейк
Я запустил руки под подушку, все еще успокаивая сбившееся дыхание и сердце. Тесса лежала на боку рядом со мной, укутавшись в одеяло. Ее пальчики пробегала по моим плечам, обрисовывая родинки. Я любовался ее красным, потным лицом, видя перед собой великое произведение, когда-либо созданное человечеством. Даже Микеланджело не мог изобразить столько красоты и чувственности в своих бюстах. У нее был небольшой, остренький носик. Четкие губы, сейчас зацелованные и опухшие из-за меня. Родинка под глазом и на скуле, у ушка...
— Откуда у тебя этот шрам? — прошептала Оливер, водя ноготком по белесой полоске на моей спине.
— От ремня,— воспоминания больше не причиняли боли.
Она опечалилась и прижалась ко мне. Обняв Тессу, я поцеловал ее в макушку, наслаждаясь последними часами рядом с ней.
Я принял решение. Сегодня, проснувшись утром вместе с ней, понял: у нас нет будущего. Я слишком взрослый, со мной слишком опасно. Она дарила мне эту жизнь, ценой своего счастья.
—У тебя много отметин на теле?
— Практически нет, — я все не мог насытиться ее запахом. — Только на спине и на ногах пару.
— Мне так жаль, что я не могу тебе помочь.
— Как же ты не права, ласточка. Ты за эти два месяца подарила мне больше счастья, чем я испытывал за всю жизнь.
— Бен, все в порядке? — девчонка приподнялась и внимательно прищурила свои серые глаза, в которых танцевало неведомое мне чувство.
Я ощущал это. Чувствовал в каждом ее стоне и шепоте эти яркие заветные эмоции, потому что испытывал то же самое. Только поэтому я должен отпустить ее.
Только потому что... любил.
— Давай спать, — я закрыл глаза, чувствуя горечь. — Спокойной ночи, Тесса.
— Спокойной ночи, Блейк, — доверчиво улыбнулась она, утыкаясь носом в мою шею.
Я должен. Должен...
Смогу ли?