Глава 31
Тесса Шарлиз Оливер
Я стянула длинный свитер, ставший бесформенным из-за времени. По-хорошему его нужно было выкинуть еще давным-давно, но есть вещи дорогие нам, как память. Он принадлежал маме. Наш последний уикенд вместе. Поездка в Канзас и прогулка по местным магазинам. Красная шерсть покрылась катышками, походя на старого облезлого кота, который лежит на коврике у дома и громко мяукает, проживая свои последние беззаботные годы.
Эта вещь всегда грела меня. Помню, как носила его всю зиму после их смерти. Казалось, он еще хранил запах духов мамы: несмотря на стирки, несмотря на аромат моей кожи. В нем я себя чувствовала, как в ее объятиях. Тепло. Уютно. Безопасно.
В зеркале отражалась я, совсем на меня не похожая. Посеревшая кожа, темно-фиолетовые синяки под глазами, пересохшие губы. Жизнью светились только огромные стеклянные серебряные глаза – как два белых флага, вывешенных моей душой. Они говорили то, что не могло прорваться сквозь сомкнутые уста: «все не в порядке»!
Последний раз я была в таком состоянии после авиакатастрофы. Полгода депрессии, походов к школьному психологу. Все вокруг думали, что мне нужна помощь окружающих, но правда в том, что есть состояния, когда никто кроме тебя самого помочь не может.
Утерев уже высохшие щеки от несуществующих слез, я сняла спортивные штаны, стараясь не наступать на правую ногу, которая саднила из-за пореза.
— Думаю, это тебе подойдет, — прищурилась Ева, протягивая мне свой джинсовый сарафан и колготки.
— В груди будет большевато, — пожала я плечами, сравнивая наши фигуры. — Спасибо.
— Зато мне скоро все будет маловато, — протянула подруга, распластавшись на кровати, как звездочка.
Я благодарно приняла ее одежду и на скорую руку переоделась, проходя по спутанным волосам расческой.
— Если не хочешь сегодня возвращаться к нему, — она скривилась. — Оставайся у нас. Сколько нужно, оставайся.
— Боюсь, этот дом не выдержит темперамент нас троих. Все свободное место займет эго твоего жениха, — пошутила я, падая на кровать рядом с ней.
Так странно, казалось, все внутри поставили на паузу, я даже не чувствовала стука собственного сердца и пульса, но продолжала жить. Слабо смеяться, улыбаться, говорить – это давалось с трудом, как первые шаги после перелома позвоночника. Ты не живешь – существуешь, но все равно продолжаешь делать хоть что-то, чтобы отвлечь голову заблуждениями.
— Не такой он уж и нарцисс... иногда. Когда мирно сопит в подушку, — хмыкнула Миллер. — Тесса, я даже не могу представить, что творится сейчас внутри тебя. Самая жестокая боль – это осознание, что тебе предпочли другого, но не закрывайся в себе, ладно? Кричи, плачь, но не смей думать, что все дело в тебе. Не позволяй Блейку сломать тебя.
Я рассматривала потолок с белой люстрой в виде бутона цветка колокольчика, чувствуя, как во внутренних уголках глаз, скапливаются слезы.
— Все не так, как ты думаешь, Ева. Пусть я и люблю его, но никогда этого не скажу. Он больше не увидит проявления чувств от меня. Я упрямая. Жила до Бена и после него буду. Пусть мрачный господин сенатор остается в своем безжизненном склепе в одиночку. Или с Виардо! Она будет тратить его деньги, а он пить классный кофе, не вылезая из своего кабинета!
— А ты будешь счастлива, слышишь?— она села в позу лотоса, смотря на меня сверху вниз. — Обязательна будешь с тем, кто будет тебя любить, кто будет заботиться и слушать.
— Ева, это ведь пройдет? Тоска, что съедает сердце, пройдет? — с надеждой спросила я, видя, как ее карие звезды в глазах постепенно потухают.
— Конечно.
Я знала, что Евламия солгала, потому что ее чувства, родившиеся еще в шестнадцатилетнем возрасте к отцу ее будущего ребенка, не утихли за четыре года. Он уехал служить, оставляя девчонку у разбитого корыта воспоминаний об их дружбе. Стэн не был плохим человеком, просто в нем играла горячая молодая кровь и долг, который он решил нести за погибшего отца военного.
Я знала, что прогнать из сердца надоедливую мышь под названием «любовь», тяжело. Но была благодарна подруге за то, что она солгала, потому что так я поверю, что все возможно, а мысли – материальны.
— Что это за шум? — прислушалась я, различая мужские голоса.
Один из них был Бакстера, он что-то обсуждал на повышенных тонах с мужчиной, который разговаривал с сильным британским акцентом.
Бенджамин?
Мы с девушкой одновременно подорвались со своего места, и вышли в коридор, подкрадываясь к лестнице. На первом этаже была распахнута входная дверь, задувая даже сюда ледяным морозным ветром. Ева поежилась. Моя кожа тоже покрылась мурашками, но вовсе не из-за холода.
— Я могу увидеть мисс Оливер? — из-за широкой спины Баки я не видела сенатора, но могла поспорить, он прищурил свои глаза в убийственном взгляде.
— Дайте подумать, мистер Блейк, — съязвил Стэн. Не знаю почему, но он терпеть не мог моего фиктивного жениха, да и вообще всех политиков .— Тесса явно не хочет вас видеть, а в этот дом вы не зайдете, потому что я вас не пущу. Значит, нет! Всего хорошего.
Только мужчина толкнул дверь, чтобы закрыть, большая ладонь с длинными аристократическими пальцами легла на ее основание.
— Я не правильно выразился, — нарочито тихо выдохнул Бен. — Я хочу увидеть Тессу!
— Ваши хотелки, как и полномочия, заканчиваются за стенами моего дома, господин сенатор! — раздраженно обронил Бакстер.
— Они сейчас вынесут дверь, — покачала головой Миллер, нервно теребя военные жетоны на своей груди.
Я кивнула в подтверждение ее слов. За эти два месяца единственное правдивое, что я поняла про Блейка – он привык получать желаемое. Бенджамин не успокоится, пока я не выйду к нему, равным счетом, как и Бакстер. Даже боюсь представить, к чему может привести их соревнование харизмы. Сенатор в порыве ярости вполне может вызвать ФБР, а Баки не сдержаться и врезать «белому воротничку», как он называет клерков из капитолия.
— Офицер? — догадался Бен.
— Лейтенант Стэн, сухопутные войска США,— кивнул он, а Евламия тронула серебряный жетон на цепочке. — Я наслушался таких, как вы, сенатор, зная, что за дорогущим деловым костюмом скрывается лишь ложь.
Шатен скривился, но я сбежала по лестнице, успокаивая назревающую драку. Мне не хотелось, чтобы у Бакстера потом были проблемы и лишние нервы беременной подруге ни к чему. Четыре пары глаз - голубые и черные, как сама ночь – обернулись в мою сторону. Я сглотнула и положила руку Баки на предплечье.
— Все нормально. Была рада увидеться.
— Тесса, ты не обязана уезжать с этим кретином, — Блейк возмущенно запыхтел.
— Все в порядке, — солгала я, натягивая ботинки.
Миллер спустилась по лестнице и на прощание обняла меня, шепча на ухо:
— Ты правда сможешь забыть, если отпустишь. Я не отпускала четыре года, потому что не хотела.
Чмокнув ее в щеку, я прошла мимо недовольного хозяина дома, выходя на улицу. Все это время я даже не смотрела в сторону Бена. Подняв воротник пальто, я прикрыла уши и прошла к черной тонированной машине.
— Ты сильно поранила ступню? — раздался голос позади.
— Не переживайте, господин сенатор, с остротой ваших слов не сравнится даже битое стекло.
Я нажала на ручку дверцы, открывая ее.
— Тесса, — простонал Бен, подходя вплотную ко мне. — Я прошу прощение за все сказанное тебе вчера.
— А я вас не прощаю, — я уселась на заднее сиденье, поворачиваясь в сторону Бенджамина.
Его лицо было белее летающих снежинок. Подрагивающие губы, тусклые страшные из-за клубившегося сожаления глаза с такими же синяками, как и у меня. Внутри жалостливо защемило, но я стиснула зубы.
— Закрой дверь!
Он выполнил просьбу, и я облегченно отклонилась на спинку сиденья. Я не верила Блейку. Больше не доверяла, прекрасно зная, чем это заканчивается. Между делом мужчина завел двигатель и осторожно вывернул на улицу.
— Куда мы едем?
— Увидишь.
Я сложила руки на груди.
— Как ты меня нашел?
— Я сенатор, Тесса, — натянуто улыбнулся Бен в зеркало заднего вида. Будто это должно было мне все объяснить.
Потеряв интерес к происходящему, я отвернулась к окну. Мы ехали куда-то в центр в сторону парка. Плевать на то, то удумал Блейк. Я даже из машины не выйду. Шага с ним не сделаю!
— Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила? — отчаянный шепот протаранил мои уши.
— Отпустить меня. Разорвать контракт и позволить мне с Вероникой уехать. Вас устраивает это, сенатор Блейк? — он замолчал и уставился на дорогу.— Так я и думала. Не беспокойтесь о моих чувствах, как делали это всю ночь в объятиях Виардо.
В горле запершило. Я боялась моргать глазами, зная, что хоть даже на секунду сознание нарисует мне картину их страсти. Голова и сердце внутри меня вели жесткое противостояние, борясь за лидерство. Вот только этим они убивали меня.
— У меня с ней ничего не было...
— Хороший ход, — поспешно рассмеялась я. — Как ты там вчера сказал. Я настолько глупа, чтобы не поверить очевидному, а словам лжеца и жестокого человека?
— Ты говорила, что доверяешь мне.
— Не смей! Ты все уничтожил! — зашипела я. — Ты не имеешь никакого права говорить мне об этом!
— Я понимаю твои чувства, Тесса.
— Я не хочу слышать тебя, Блейк, — он резко вошел в поворот, отчего заскрипели шины. — Мне не нужны твои чертовы деньги, твои оправдания. Мне ты сам не нужен!
Бенджамин поморщился и так сильно сжал руль, что его костяшки побелели. Я прикрыла глаза, понимая, что сижу сейчас на том же месте, где месяц назад испытывала невероятное счастье. В ту ночь после клуба. Тогда я не думала, что мы зайдем так далеко, хотя может уже в ту минуту его любила?
Он перечеркнул все, что между нами было. Одним своим поступком разрушил внутри меня карточный домик, который я так старательно возводила. Мне, казалось, там хватит места для нас двоих, но теперь среди обломков лишь пустота и соленый ветер, гоняющий из стороны в сторону грусть.
— Приехали, — скрипнули тормоза.
— Я никуда не пойду.
— Тесса, в помещение твоего фонда закончился вчера ремонт. Не хочешь посмотреть?
Я глянула на высотное полностью застекленное здание и все же вышла из машины - любопытство взяло верх. Как бы он не старался превратить меня в убитую горем гюрзу рядом с ним, я была все той же Тессой, которая не может усидеть на месте и любит болтать.
Стараясь не попадать в диапазон парфюма сенатора, я прошла внутрь, щурясь из-за огромной хрустальной лампы по центру зала. Она капельками дождя на цепочках опускалась до самого пола, разделяя помещение на две части.
Блейк свернул направо и остановился у белой стеклянной мутной двери с табличкой названия моего благотворительного фонда – «Martlet» (пер. с английского – Ласточка).
— Предлагаю первой войти хозяйке этого помещения.
Пройдя мимо Блейка, я надавила на ручку - в нос тут же ударил свежей краски и дерева. Так пахнет в строительном магазине. Новизной.
Остановившись посередине комнаты, я невольно расплылась в улыбке, рассматривая светлый интерьер. Это было просторное помещение с кремовым паркетом на полу и расписными белыми стенами узорами ласточек в полете – таких же, как татуировка на моей шее. Панорамное окно на всю восточную стену сейчас было прикрыто жалюзи. На мебели еще лежала прозрачная пленка. Стянув одно такое покрывало с дивана, я провела пальцами по гладкой коже.
— Тебе нравится? — затаив дыхание с улыбкой на лице наблюдал Бенджамин.
— Да, — кивнула я, разворачиваясь к нему.
Мужчина приободрился и сделал шаг вперед, но заметив, как я оступилась вновь посмурнел. Перенеся вес тела на левую ногу, я слегка поморщилась, жалея, что не обработала ранку еще у Евы дома.
— Здесь есть аптечка, — сенатор открыл створки стеклянного шкафа и достал красную коробку, указывая взглядом на диван. — Снимай обувь, Тесса.
— Я сама!
—Ладно, — кивнул он, боясь спугнуть меня.
Расшнуровав ботинки, я стянула носок, пытаясь приподнять ступню, чтобы увидеть порез. Наблюдая за моими безуспешными попытками, Бен присел на колени, перехватывая лодыжку. Место его прикосновения, словно облили кипятком. Так же, как сейчас чуткие пальцы удерживали мою ногу, вчера трогали другую!
— Отпусти,— рвано выдала я.
— Я просто помою рану перекисью и наклею пластырь. Успокойся, Тесса.
— Не нужно...
— Оливер, прекрати брыкаться, — он дернул меня за ногу на себя, выливая из бутылочки прозрачную жидкость. Она зашипела на ссадине, немного щипая.
Я поморщилась и старалась не думать о горячих пальцах на моей коже. Больше вообще не думать о нем. Блейк нежно вытирал ватой мою ступню, выступая в качестве армии за поддержку сердца. Он лжец. Предатель... Но я по-прежнему его любила, ненавидя себя за слабость.
— Вот и все, — сенатор поднялся с колен. — Так нужно было сделать еще утром.
— Прости, была слишком занята твоими словами об утехах с Виардо.
Завязав бант на ботинках, я подорвалась и выскочила на улицу, предпочитая лучше общество метели, чем Блейка. Они были одинаковые, за исключением одного.
Мороз жалил кожу, а Бен душу.
Уильям Бенджамин Блейк
Упрямо смотря на буквы в документах, я пытался прочесть пример нового законопроекта, готовясь к скорой сессии в Вашингтоне. Чем дольше я щурил глаза и следил за словами, тем непонятнее и размытие становились буквы. Отшвырнув от себя бумагу, я потер переносицу, следя за минутной стрелкой.
Прошло уже четыре дня с вечера помолвки. Девяносто шесть чертовых часов, в течение которых я то съедал себя чувством вины, то пытался поговорить с Тессой, которая закрылась в своем офисе, привыкая к кожаному креслу и роли бизнес-леди.
Этот случай преподал мне большой урок и открыл глаза на одну истину, которую я не принимал всю свою жизнь – не прошлое портило мое настоящее, а я сам. Сам своими руками все тридцать шесть лет рыл глубокую яму, теряя силы на ее дне.
Каждый раз, просыпаясь в пустой постели, я прислушивался к ее дыханию за дверью, обещая себе прекратить эту пытку, но наступал новый день и я вновь брался за старое. Я хотел, чтобы она поверила мне и простила, но головой понимал, что на ее месте поступил бы так же. Закрылся от того, кто, раз за разом, причинял мне боль. Так поступила и Тесса. Я видел, как она по вечерам перечитывала наш контракт, холодея все больше и больше.
У меня в руках была власть, но над этой девушкой я бессилен.
Одно мое слово способно изменить буквально ход истории, но сердце в своей же груди я не мог заставить молчать.
Я способен на многое, но был слаб перед девятнадцатилетней девчонкой, понимая, что пропасть между нами непреодолима. Я слишком взрослый для нее, слишком больной на голову и привыкший к одиночеству.
Мне было больно, но я настолько привык к этому чувству, что не подсознательно отталкивал от себя все лекарства, способные излечить.
Она была моим кислородом, но я предпочел дышать углекислым газом...
— Привет, Блейк, — тонкие шпильки застучали по моему полу.
— Кларисса, — я поднял на нее тяжелые глаза, желая только одного: хорошего сна, которого у меня уже неделю не было. — Доброе утро.
—Ну? — она с азартом подалась вперед.— Ты просил меня приехать, сказал, что это о моем сыне.
— Мой знакомый адвокат, Дезмонд Кеннет, готовит пакет документов для суда. Как я и сказал, одно мое слово и ваше дело отправлено на пересмотр к моему знакомому судье.
— Кеннет? — ахнула она. — Погоди, тот самый Кеннет, который занимается только международными делами?
— Да. Тот самый Дезмонд.
—Он же еще не женат? — ее глаза игриво заблестели.
— Кларисса, — натянуто улыбнулся я. – Насколько я знаю, нет, но у него есть невеста.
— Эх, думала, пополню копилку мрачных красавчиков в своей постели. Спасибо за помощь. Я так соскучилась по моему Густаву. Он хороший мальчишка,— закивала головой мать. — Только не говорит по-английски, но это поправимо.
— А дочь?
— Ей уже четырнадцать, — грустно пожала плечами Виардо. — Она не считает меня матерью и это моя вина. Я люблю Фрею, очень хочу, чтобы она переехала в Чикаго, но всему свое время.
Я поднялся из-за стола и обернулся к виду на город, прикрывая свинцовые веки.
—Ты поговорил с Тессой?
— Да.
— Вы помирились? — звякнул хрусталь.
Женщина плеснула себе виски и сделала маленький глоток, приподнимая накрашенную бровь.
— Нет.
— Она виновата?
— Нет, — механически отвечал я, даже не задумываясь над ее вопросами.
—Ты идиот, Блейк?
— Да... Кларисса!
Блондинка захихикала.
— Почему «нет»?
— Я сказал ей, что переспал с тобой, потому что думал, что она изменила мне с Расселом.
— Вопрос про идиота был риторическим, — сморщилась бывшая любовница, кидая на меня осуждающий взгляд. — Тебе тридцать шесть лет, но ведешь себя, как мальчишка!
— У меня нет времени на тебя, Клери, — отмахнулся я, вновь возвращаясь к документам.
— Как бы ты не отрицал, но Тесса для тебя не просто фиктивная невеста, — она подхватила сумочку.
— Ага, она еще и моя головная боль.
—Нет, Блейк, — Виардо остановилась в дверях. —Она твоя любимая.
Бумаги выскользнули из моих рук. Это противное слово сгустило воздух в кабинете, перекрывая мне кислород. Я оттянул узел галстука, чувствуя, как горят легкие, выжигая пламенем клеймо.
Любимая.
Тесса Шарлиз Оливер
Я отклонилась на спинку стула, тараща глаза на Терезу, которая махала бумагами у меня перед глазами.
— Вот еще одно обращение! Уже двадцатое за второй день! Ты бы видела нашу страницу в инстаграмм!
— Сообщения от мужчин с просьбой номера моей симпатичной секретарши-заместителя, не считаются. Не нужно было выходить в прямой эфир в халате, Терри! — она пожала плечами.
—Я всего лишь хотела привлечь аудиторию к истории больного ребенка. Мы за два часа собрали три миллиона девочке на операцию. Скажи, что я молодец?
Рассмеявшись, я кивнула, принимая слова подруги. Она торжественно улыбнулась и принялась проверять электронную почту.
Честно сказать, когда я предложила Уолис место моей правой руки, я сомневалась, что у нее выйдет, но, пожалуй, этот случай как раз был тем, про который не зазорно сказать – я была не права. Девушка большая молодец. Она частенько задерживалась на работе, отвечая на каждое сообщение. Брала на себя встречи с рекламщиками и церквями, оставляя мне только цифры, переводы и счета.
Я избегала Блейка. Пропадала в офисе, в больнице у Рони. Ее уже готовили к выписке, обещая, что через три дня сестренка и вовсе забудет о больничной кровати. Девчонка все никак не могла насидеться на месте. Демонстрировала мне затянутый, едва заметный шрам на всю ее правую сторону поясницы и так много улыбалась, что я невольно подхватывала от нее веселье, вовсе не желая возвращаться в квартиру сенатора.
В то место, где я задыхалась, потому что оно насквозь было пропитано им.
Эти четыре дня пролетели, как один. Ева таскала нас с Терезой и Марлен - ее старшей сестрой - по свадебным магазинам, не переставая радостно хвастаться тем, что Стэну удалось договориться о переносе даты торжества на четырнадцатое февраля – День Святого Валентина. Неожиданно Миллер предложила Уолис тоже быть подружкой невесты, на что та согласилась. Все вокруг так быстро менялось, я не успевала следить за событиями, понимая, что не живу. Застряла на одном месте, как белка бегая по кругу.
Я больше не могла игнорировать его. Делать вид, что не слышу его шагов у моей двери. Что не вижу его взглядов. Что не слышу, как по ночам Бену снятся кошмары и со стоном он просыпается, ходя по квартире до самого утра.
Ему было плохо, но я не знала: почему? Тому виною я? Или чувство вины, что съедало его душу?
Ясно было одно: мы оба страдали, вальсируя над пропастью обид.
Я не могла развидеть на нем прикосновения другой и меня это убивало. Он не был моим, но делил со мной постель, прикасался к моему телу. Для меня все было настоящим, а потому боль внутри не исчезала.
— Привет, — в дверь постучались, и шпильки громко зацокали по паркету.
— Вы чего-то хотели, дамочка? — прикусила губу Терри, поднимая взгляд на посетительницу.
— Тесса, — привлекла мое внимание Виардо. — Мы можем поговорить?
От одного взгляда на нее пробежали мурашки. Она была такая идеальная, такая роскошная, что мне стало неловко. Бисеринки пота собрались на спине. Я видела не ее, а лицо Бенджамина в те моменты, когда ему было максимально хорошо со мной. Его черные поедающие глаза, его громкое дыхание.
Глаза защипало.
— У меня не приемный день. И вообще, вряд ли тебе нужна помощь моего фонда.
—Это насчет Блейка.
— Тем более, уходи, — Уолис увидела мое выражение лица и указала ей на выход, но упрямая адвокатесса, скривилась и приподняла бровь.
— Мисс, вы можете оставить нас с Оливер наедине?
—Конечно, нет, — сложила руки на груди Терри, вставая на мою защиту.
— Я пыталась, — цокнула незваная гостья. — Бен не спал со мной, Тесса, в ту ночь. Он напился и уснул на диване...
—Тереза, — спешно вырвалось у меня. — Сходи, пообедай и принеси мне чай.
Подруга недовольно скривилась, понимая, что ее любопытство не удовлетворится и сорвала с вешалки свою новую норковую шубу. Девушка уже обналичила чек, окружая себя дорогими брендами.
Я проследила за ее покачивающимися бедрами и пожала плечами.
— У нас ничего не было. Блейку очень плохо. Я не прошу тебя прощать его. Просто поговори с ним, теперь уже зная, что кроме тебя эти месяцы он ни с кем не спал.
Сердце, точно сумасшедшее, забилось в груди, обретая новые силы. Кажется, только сейчас я почувствовала, как с каждым вздохом, легкие наполняются кислородом.
Он солгал тогда.
Блейк не изменял мне с Виардо.
Это было похоже на удар дефибриллятора по груди. Я вздрогнула и вновь поняла, что живая.