Глава 30
Уильям Бенджамин Блейк
Мне было десять... Когда приемная семья, та, что в первый раз взяла на уикенд в свой дом, отвезла меня обратно в приют. Я прожил с ними ровно четыре дня, девяносто часов, наполненных улыбкой больше, чем за всю мою тогда еще маленькую жизнь. Помню, как они посадили меня в их минивен, в детское кресло, как ничего не объясняя сорвались и куда-то поехали. Я не был глупым мальчишкой, но до последнего надеялся, что мне не знакома эта проселочная дорога, белые стены, вишневый сад. Женщина - я помню только ее кучерявые белые волосы - хотела меня обнять, но я позорно расплакался, отказываясь выходить из салона. Я просил их, умолял не возвращать меня обратно, потому что старые синяки только сошли с кожи, и я только перестал бояться спать один...
Воспитательница грубо выдернула меня, так, что я порезал шею о ремень безопасности, и завела за стены самого ада, громко хлопая дверью. Позже я узнал, что не понравился им тем, что был молчалив, угрюм, боялся их детей и дергался от каждого шороха. «Запуганный волчонок!». «Немой псих». Именно так меня за спиной называли их родные девочки...
Я думал, что хуже боли, чем той, что я испытал в детстве, быть не может. Что я очерствел настолько, что ничего больше не почувствую. Что превратил сердце в камень, что научен горьким опытом, но судьба любит смеяться нам в лицо, подкидывая все новые и новые трудности.
Нас всех испытывают на прочность. Раз за разом. Раз за разом... Если кто-то и есть на небесах, то он чертов бездельник, потому что молча наблюдает за страданиями своих творений. Я был ребенком. Чистым, невинным существом.
Я думал, что хуже боли нет. Но ошибался. То, что я испытывал сейчас, было похоже на самую изощренную пытку, придуманную человечеством. С меня по лоскутку медленно снимали заживо кожу, а сознание не желало отключаться, даря мне весь спектр этих мучений.
Трясущимися руками, я вновь пригубил ирландского виски, не чувствуя его вкус.
Не чувствуя вообще ничего.
Я ненавидел себя, а не ее. Даже несмотря на грязь, предательство и ложь, я не мог...испытывать к ней этого. В моих глазах она была шлюхой, но сердце видело девчонку ангелом. Невинным, чутким, нежным созданием, которое ужасно варит кофе и поет в душе.
Стиснув зубы, я вновь осушил бокал, поглядывая в синие глаза Клариссы.
— Если ты позволил себе пьяному сесть за руль, то произошло что-то ужасное, — ее длинные ноготки ритмично стучали по кожаному дивану.
— Судьба дала мне шанс опомниться и не совершить самую глупую и поспешную ошибку в моей жизни, — скомкано бросил я - от выпитого уже заплетался язык.
— Блейк, что между вами с Тессой...
— Не хочу слышать о ней! — мой громкий рык, заставил женщину испуганно вздрогнуть. — Все, что было между нами ненастоящее, Клери, но почему мне сейчас больно?
Блондинка прищурилась и присела ближе, щекоча мой нос своими сладкими духами. Я остервенело втягивал ее запах, пытаясь обмануть свои легкие, которые отвергали все, кроме сирени! Даже мое тело предавало. У нас с Виардо был хороший секс, потому что мы хотели друг друга одинаково сильно, но с появлением чертовой Оливер мой член прекратил работать на всех, кроме нее!
— Что значит «ненастоящее»?
— Контракт, — бессмысленно отмахнулся я, уже не следя за своими словами. — Она шлюха, которую я купил на аукционе. Предложил ей сыграть мою невесту ради выборов... Пустил в свою постель, думая, что трахаю тело, которое хочет меня, а не моих денег...
Я злобно рассмеялся, оборачиваясь к не зашторенному окну прихожей, за которым мел снег, ударяясь в стекла льдинками. Мы с ним были одинаковые. Замершие льдины, призванные только омрачать людям жизнь и одиноко скитаться, не зная тепла.
— Я поняла. Тебе хватит пить, — покачала головой Кларисса и наклонилась, чтобы забрать у меня бутылку виски.
— Это правда. Мои слова, — я перехватил ее стройное тело поперек талии, заставляя усесться ко мне на колени.
Блондинка завертела головой и оперлась руками в мою грудь.
— Блейк, не нужно...
— Ты не хочешь меня? Не хочешь того, что было между нами? — я запустил ладонь под ее ночную сорочку, прикрывая глаза.
Виардо была округлее Тессы. Опытнее, смелее. Я трогал ее гладкую кожу, чувствуя, как каждое прикосновение оставляет на мне ожоги. Я не мог ей изменить даже после того, как она позволила потному Расселу сунуть в нее свой член!
— Сам прекрасно знаешь, что хочу, — я принял ее слова за одобрения и опустился поцелуями по шее. Она испустила рваный стон и взмолила: — Блейк, ты будешь ненавидеть себя за это утром. Тебе не станет легче, просто поверь мне... Я знаю, каково это умирать от боли внутри после предательства. В порыве мести я вышла замуж за человека, которого не любила и до сих пор жалею.
— Плевать! — распахнул я ее халат, любуясь красным кружевным бельем.
— Нет, — зашептала любовница. — Я не позволю тебе трахнуть меня и думать в процессе о другой, понял?!
Женщина вырвалась и залпом осушила мой алкоголь, яростно мотая головой:
— Прекрати вести себя, как мальчишка! Устроил цирк: только ты мог ради работы придумать себе фальшивую историю.
— Вся моя жизнь искусственная.
Я рухнул на диван, пытаясь стащить с себя пиджак. Перед глазами плыло и единственное, чего мне сейчас хотелось: закрыть глаза и проснуться утром в день того злосчастного аукциона. Отказать коллегам и не поехать с ними в клуб! Не покупать Тессу, не пускать ее в свой дом. В свою душу!
— Нет ничего непоправимого, — запыхтела Виардо, стягивая с меня туфли и пиджак. — Прежде, чем делать поспешные выводы, нужно поговорить с человеком...
— Я не буду ее слушать! — в полудреме покачал я головой. — Ни за что.
— Ты идиот, если не дал девочке все объяснить. Не важно, что она сделала: право слова имеет каждый. Поверь мне, как адвокату.
— Вот она женская солидарность, — отмахнулся я, отворачиваясь лицом к спинке дивана.
— Спокойной ночи, Блейк, — тяжело выдохнула Клери и укрыла меня чем-то тяжелым, выключая свет.
Я прикрыл глаза, вновь видя перед собой маленькое окно и вишневые ветки, которые противно скрежетали по стеклу... По телу синяки, а в душе месиво. Сейчас было так же: только ссадинами я был покрыт весь изнутри.
Не доверять.
Не любить.
Не прощать...
Тесса Шарлиз Оливер
Я потеряла счет времени, лежа на холодном деревянном полу особняка и тихо всхлипывая. Слезы высохли еще давно. Истомой сводили скулы, глаза ужасно пекли, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что происходило внутри меня. Бушующий вулкан, раскаленной лавой сжигающий сознание.
Кое-как приведя себя в порядок, я вышла из этого проклятого кабинета. Нужно спуститься к гостям. Нужно найти Бена. Нужно продолжать играть, потому что сворачивать на полпути бессмысленно. Все, словно в тумане. Механические действия, напряженные мускулы лица, сдерживающие немые рыдания. Я даже не старалась улыбаться, зная, что если сдвину хоть деталь своего образа, напускное спокойствие лопнет, а на еще одну истерику у меня не осталось сил.
Где я не правильно поступила? Может, стоило рассказать Блейку о шантаже? Что мне нужно было сделать?
Не любить его...
Крепко держась за перила, я опускала шпильки на ступеньки, с ужасом оглядывая холл полный гостей. Не знаю, мне хотелось отыскать среди них сейчас Бенджамина или нет. Он вновь начнет кричать на меня, а новой порции ругательств я не вынесу.
Потому что не заслужила их. Потому что мне и так было больно... Потому что он был тем, кто властен одни взглядом сломать меня. Жестокий, беспощадный сенатор – образ, нарисованный прессой, который оказался реальным. Я сама выдумала того, в кого влюбилась. Его нет, и не было, и никогда не будет.
Я делала короткие поверхностные вздохи, потому что уже из-за нехватки кислорода кружилась голова. Минув лестницу, я растворилась в толпе.
— Лиам, — сухо из-за плача прозвучал мой голос. — Блейк. Где он?
Мужчина обернулся в мою сторону и нахмурился. Его большие пятерни легли на мои плечи.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
—Да... Бен?
— Он уехал. Вы поссорились?
— Нет, потому что мы никто друг другу. Ссора – это проявление чувств. А чувства – это не про Блейка, — обессиленно покачала я головой. — Я... поможешь мне. Пожалуйста?
На последнем слове, я всхлипнула, растерянно оглядывая громадный зал. Даже в этом он повел себя жестоко по отношению ко мне. Оставил одну разбираться с помолвкой в толпе голодных пираний, которые так и норовят съесть репутацию сенатора.
— Конечно, Тесса, о чем речь,— Стенли по-доброму улыбнулся.
— Нужно разобраться с торжеством, а потом сможешь отвезти меня домой? — я осеклась. —На квартиру Бена. В его дом, а не мой...
Я все не оставляла надежд достучаться до Блейка, надеясь, как в доказательство, показать ему сделанные мерзкие фотографии. Наверное, он поехал в свой жилой комплекс. Да, именно туда, больше же ему некуда? Эмбер он не жалует, а потому остается... мисс Виардо.
Он же не... Даже мысль об этом сильно ранила меня.
Лиам протянул мне бокал шампанского, заставил большими глотками выпить и весь вечер не отходил от меня, помогая терпеть дотошные разговоры об отсутствии моего «жениха» и нашей скорой свадьбе.
***
— Спасибо, — кивнула я, останавливаясь напротив черных дверей квартиры сенатора.
— Тесса, ты для меня уже не чужая. Не та испуганная девчонка, которую я два месяца назад забирал из полицейского участка, — хмыкнул Стенли.
Руки до сих пор тряслись, из-за чего я обронила сумку, и все ее содержимое покатилось по полу. Лиам покачал головой и присел на корточки, протягивая мне ключ-карту от замка. Я прикусила губу, и провела по замку, слыша отчетливый щелчок двери. Мужчина протянул мои вещи и заглянул в пустую, темную квартиру.
— Блейк не дома.
— Ага,— бессмысленно пожала я плечами. — Угостить тебя чем-нибудь? Чай, кофе, там, наверное, еще что-то с ужина осталось...
— Тесса, — горячая ладонь накрыла мою, заставляя прекратить бессмысленный поток слов. Они были сейчас моим спасением. Когда я говорила, я не думала о том, где он и с кем, а потому было легче. — Меня ждет Мелисса дома, но ты уверена, что тебе стоит оставаться одной в таком состоянии? Я могу попросить ее приехать к тебе...
— Нет, что ты. Все хорошо. Правда хорошо. Горячая ванна все исправит.
— Конечно, в этой ситуации ванна, как подорожник на ампутированную конечность, — поморщился он. — Если что-то будет нужно, звони.
Еще раз его поблагодарив, я зашла в дом и сняла верхнюю одежду. Монотонно пройдя в комнату, я стянула с себя противное из-за взгляда Рассела платье. Приняла душ. Переоделась в домашнюю одежду, стараясь сильно не шуметь, чтобы не пропустить приход Бена. Я вернулась в зал, зажгла камин и укуталась в плед, чувствуя, что не смогу уснуть всю эту ночь.
Сил в организме не было, но мне не удавалось сомкнуть глаз. Я дремала, потом просыпалась. Вставала попить воды из-за того, что першило в горле, но это было больше психологическое. Я буквально чувствовала стальной ошейник, который затягивался все сильнее и сильнее.
Положив голову на колени, я смотрела на огонь, помня слова офицера о том, что этот камин поглотил много тайн Блейка. Пусть поглотит и мою любовь к нему. Пусть поглотит мою боль...
Мне нужно было это. Пощечина. Эта квартира – не место моего счастья, а заточения. Я пришла сюда с ласточкой в обнимку, говоря, что это клетка и забылась. Поверила. Полюбила. Доверилась.
Он даже не выслушал. Не захотел. Осталось четыре месяца. Всего четыре месяца...
Ева говорила, что любовь – это травма от двери, но для меня все иначе. У каждого из нас ведь своя история. Свой путь. Своя сказка... Вот только моя с плохим концом, и я в этом уверена. Любить – это ходить по острым ножам босыми ногами. Это танцевать на стеклах. Это быть мишенью его боли, его прошлого, его страхов.
Блейк хотел от меня правды, но даже не выслушал ее. Он вырос из приюта, но душой так там и остался. Один. В темном подвале. Я открыла ему дверь, протянула руку помощи, но Бенджамин поступил очень жестоко. Утянул меня за собой, меняясь местами...
Кажется, я задремала, потому что в следующий раз, когда открыла глаза, уже было светло. Я поднялась с дивана и прошла на кухню, наливая себе стакан ледяной воды.
Я делала маленькие глотки. Желудок из-за нервов и переживаний скручивали тугие спазмы. Семь утра... Эхом пронесся звук открывающейся двери. От неожиданности, стакан выскользнул из мои рук и разбился о плитку, разлетаясь на маленькие осколки.
— Это был французский хрусталь, — одернул холодный голос.
—Бен, — растерялась я, поднимая на него опухшие глаза.
Мужчина прошел в гостиную и скинул вчерашний мятый пиджак, даже не смотря в мою сторону.
— Бенджамин?— еще раз окликнул мой голос.
— Чего ты хочешь?!
— Давай поговорим? Пожалуйста, просто выслушай меня, — я переступила мокрое пятно на полу.
Блейк усмехнулся и открыл свой мини-бар, доставая бутылку виски. Он выглядел скверно: помятый, запухший ото сна. Я старалась не думать, в чьей постели он спал, продолжая говорить:
— Рассел меня шантажировал. Сказал, что был на аукционе и узнал меня по татуировке. Он действительно хотел, чтобы я переспала с ним, иначе все расскажет журналистам, и я придумала план, — как ребенок взахлеб лепетала я, подходя все ближе и ближе. Мне было важно, чтобы он услышал.
— Не утруждайся, тебе не придется возвращать мне десять миллионов. Мы в расчете, — он сделал глоток спиртного, впервые глядя на меня.
Я замерла. По спине пробежали мурашки.
— Что это значит? — мой и одновременно чужой голос отчаянно взмолил.
—То, что мы квиты. Ты спала с Расселом, я провел ночь с Клариссой...
Если я думала до этого, что горела живо, то ошибалась. Я оступилась, шагнула назад, поскальзываясь на воде на полу. Кажется, даже поранила ногу о стекло, но не почувствовала этого. Боже, меня трясло! Схватившись за столешницу, я ритмично закивала, втягивая грязный спертый воздух.
— Ты плачешь, потому что тебе больно, Тесса? — прищурил свои черные капканы сенатор.
— Я... - слезы душили. — Потому что я ничего плохого тебе не делала. Потому что у меня ничего не было с Расселом. Потому что я...
Прижав ладонь ко рту, я остановила бессмысленные слова, понимая, что смотреть даже на него теперь не могу. Скользя по полу, я достала из сумки мобильный и протянула Бену, заставляя сердце прекратить убивать меня.
— Я придумала план. Тереза... играла меня. Их... фото... Там... Господи...
Отлетев от Блейка, я присела на подлокотник дивана, замечая красные следы на полу - точно поранила правую ступню. Мужчина всмотрелся в экран и побелел. Он бросил взгляд на меня, потом вновь на фотографии. Замотал головой и прошептал:
— Тесса? Я. Прости.
— Я не обманывала тебя. Зачем? — я подняла взгляд на Бена, видя на нем прикосновения другой. Видя их ночь! —Ты просил доверия, для чего? Бенджамин, почему ты меня даже не послушал?
— Тесса... - только и выдохнул он вновь, замечая кровь. — Ты поранилась. Боже. Дай я посмотрю.
— Не прикасайся! — закричала я, как в полубреду отскакивая от него. — Не смей меня трогать теперь! Я не хочу. Не хочу.
— Успокойся. Эй, тише, — шептал он, как ребенку, наступая. — Послушай меня...
— Нет, Блейк. Не буду. Это больно, правда? Когда тебя выставляют ничтожеством, ровняя с грязью. Когда затыкают рот. Когда не верят. А ведь я еще даже не оскорбляла тебя.
— Знаю, я ублюдок, Тесса. Просто прошу, дай посмотреть твою ногу.
Я врезалась спиной о стену и покачала головой.
— Это значит, что ты прикоснешься ко мне, а я этого не хочу. Я говорила, что если ты переспишь с кем-то, больше не тронешь меня! Больше никогда ты не тронешь меня, понял?! Больше никогда я не лягу в твою постель и не позволю тебе тронуть меня! Понял? Ты меня понял?!
— Послушай меня...
Я рванула в коридор, но Блейк схватил меня за руку, дергая на себя. Не знаю, откуда во мне взялось столько силы после бессонной ночи и выплаканных слез, но я развернулась к нему и врезала такую пощечину, что ладонь онемела. Бен пошатнулся и сделал шаг назад.
— Ты мне противен! — бросила я на прощание, надевая свои ботинки на босую ногу.
Я схватила пальто и телефон, выскакивая из его дома, пропитанного ложью и предательством. Во мне сейчас кипел коктейль Молотова, разрывая чувствами маленькое, хрупкое тело. Адская боль, злость, отвращение, растерянность и разочарование.
Ты идиотка, Тесса. Моя вина. Только моя вина. Я добровольно легла на рельсы жизни сенатора, позволяя поезду его безразличия проехаться по мне.
Сев в первое попавшееся такси, я назвала единственный адрес, который сейчас крутился в моей голове. Я не хотела оставаться одна. Мне нужен был хоть кто-то рядом.
Уильям Бенджамин Блейк
Я растерянно смотрел на алый отпечаток аккуратной ступни, тридцать шестого размера, на моем полу. Тесса порезалась, но даже не обращала на это внимания, смотря на меня своими серыми полными мучения глазами.
Она не лгала мне. А вот я...
Сам не знаю для чего, но стоило увидеть ее, как оказалось, искреннюю чистоту и смятения, я придумал эту историю про измену с Виардо. Между нами с Клариссой ничего не было. Я был так ей благодарен, что она не позволила мне совершить непоправимую ошибку, за которую бы я сейчас ненавидел себя еще больше, чем вчера.
Тесса оставалась мне верна. Придумала, как спасти мою репутацию, обвела вокруг пальца Рассела и все в одиночку. Ради меня. Я отплатил ей ножом в спину и грязными словами.
Если бы у меня была возможность отмотать время вспять. Я бы послушал ее и спрятал от всего мира в своих объятиях, говоря, как она важна мне.
Опустившись на диван, я выудил из кармана подаренную ею зажигалку отца, открывая серебряную крышку. Мы заигрались. Сблизились друг с другом, уже не играя в жениха и невесту, а проживая их жизнь. Я заваривал ей чай по утрам, Тесса мне вечерами кофе. Мы спали в одной постели, принимали вместе душ, болтали ночами.
Рано или поздно мне бы пришлось отпустить ее и пусть это будет лучше сейчас. Пусть она отвыкнет. Пусть считает меня ублюдком, променявшим ее на любовницу. Тессе, как и мне будет больно расставаться. Я не должен был позволять и ей и себе хоть что-то чувствовать.
Я смотрел на подрагивающий огонь, моля его забрать мои воспоминания. Я столькое ей наговорил, такую боль причинил, отыгрываясь за самого себя. Вот, что с людьми делают привязанности. Мы становимся слепы. Теряемся в другом человеке, задыхаемся в нем. Я никогда такого не чувствовал. Не позволял себе думать о девушке, кроме как о коллеге, любовнице, но Тесса, как волшебница подула на меня своей пыльцой сирене, превращая грубое дерево в живую плоть.
Я доведу до конца дело о смерти ее родителей, переизберусь на выборах и отпущу. Четыре месяца. Рядом с ней мне отведено всего четыре месяца, но теперь того, что прежде уже не будет. Она ненавидит меня, я противен ей. Больше никогда я не прикоснусь к моему личному огоньку, не подпитаюсь ее теплом и не услышу мурлычущего смеха рядом с собой.
Все могло бы быть по-другому. Я бы мог случайно встретить Тессу? Вне аукциона, будь мы другими людьми? Заметил бы ее? Впустил бы в свою жизнь? Когда вам не позволено быть рядом с кем-то, кто своими глазами показывает красоты этого мира, остается только мечтать.
Я не хочу, чтобы она помнила меня жестоким бессердечным ублюдком. Пусть мне и никогда не стать тем, кого она полюбит, я бы хотел, чтобы Тесса хорошо обо мне думала.
Ведь она была единственной, кто заставила меня поверить.
Тесса Шарлиз Оливер
Я протянула водителю смятые двадцать баксов, завалявшихся в кармане пальто и вышла на улицу. Я только сейчас почувствовала жжение в правой ступне, которое усиливалось с каждым шагом.
Стежка у белого кирпичного дома была очищена от снега. В окнах дома горел свет, а это значило, что хозяева уже не спали в столь ранний час. Неловко поежившись, я постучала в деревянную дверь, на которой все еще висел рождественский венок, слыша шаги.
— Баки, ты опять заказал свою китайскую еду? Меня же тошнит от ее запаха! — приглушенно донесся женский голос, и вскоре рыжая голова показалась в дверной щели. — Тесса? Милая все хорошо? На тебе же лица нет...
Не докучая расспросами, она утянула меня в дом, оглядывая с ног до головы.
— Малышка Миллер, я ничего не заказывал, — хриплый низкий голос спускался со второго этажа. — Может, это опять рекламщики...
— Привет, — подняла я глаза на Стэна.
Он смешливо заиграл бровями и натянул майку, чтобы не смущать меня голым хорошо слаженным торсом. Евламия присела на корточки, опять выпытывая своими честными глазами всю правду.
— Любимая, — всполошился ее жених, кивая на ее позу. — Разве беременным можно так?
Я рассмеялась, замечая, как Миллер страдальчески закатила глаза и поднялась на ноги.
— Тесса, он с Марлен с ума сошел, — пожаловалась подруга. — Ничего мне не развешает делать. Это у меня срок еще девять недель. Представь, что будет потом?
— Я просто очень сильно люблю тебя и нашего малыша, — шатен подошел к нам и поцеловал девушку в висок, нежно опуская ладонь на ее совсем маленький, едва заметный животик под объемной мужской майкой.
При виде их счастья в груди кольнуло, заставляя глаза вновь намокнуть. Я ни в коем случае не завидовала Евламие, просто мне тоже захотелось почувствовать это. Когда тебя вот так вот до потери пульса любят и заботятся. Когда тебе верят и слушают.
Стянув пальто, я отряхнула спутанные после вчерашней укладки волосы.
— Мы девочки пойдем посекретничаем, а ты, — рыжая заговорщитски улыбнулась. — Бакс-Бани, я хочу шоколадку.
— Прямо сейчас? — прищурился он, глядя на метель.
— Ага, с орешками.
Стэн страдальчески кивнул, по-актерски строя спектакль опечаленного жизнью человека, но я-то видела его глаза. Мужчина был согласен с любым ее пожеланием. Только стоило Еве заикнуться про сладость, он уже был готов в домашней одежде выскочить на улицу, только бы угодить ей и их будущему ребенку.
Раньше, мне было не понятно, как можно настолько сильно любить. Но не теперь.
Не теперь.
—Тесса, хочешь чего-нибудь?
— Спасибо, Бакстер, — я отрицательно покачала головой.
Только он вышел за порог, Ева коварно улыбнулась мне и утянула на кухню, включая электрический чайник.
— Ты же не хочешь никакую шоколадку, — подколола я ее.
Миллер пожала плечами и закинула какао в две чашки.
— Нам нужно поговорить. А Баки бы спокойно не дал, начиная нас веселить. До ближайшего магазина, где продается мой любимый шоколад минут двадцать на машине, — продолжала она рассуждать, разговорами отвлекая от того ужаса, что сейчас творился в моем сердце. — С учетом утренних пробок, и того, что Стэн еще заедет в кафе по дороге за мороженным, у нас есть два часа.
— Ты так счастлива рядом с ним...
— Тесса, — девушка опустила перед моим носом дымящуюся кружку и торт. — Ты не заболтаешь меня, воспользовавшись тем, что я люблю говорить о Бакс-Бани. Что случилось?
— Сенатор, — буркнула я, запуская палец в сливочный крем. — Ева, я такая идиотка.
Я правда не хотела плакать, но слезы вновь брызнули из глаз. Подруга поднялась со своего места и обняла меня, прижимая к своему небольшому беременную животику. Я прикрыла глаза, чувствуя от нее какую-то материнскую заботу, и рассказала все, что между нами произошло.
— Господи. Если бы он не...изменил тебе, — выдохнула будущая миссис Стэн.
— Ты бы видела эту Виардо. Такая шикарная, красивая, — всхлипнула я. — Понятно, почему он так поступил, я же на ее фоне вообще теряюсь.
— Что ты говоришь такое?! Не смей даже думать, что ты хуже каких-то легкодоступных дамочек! Пошел к черту твой Блейк! Еще слезы ты лить по нему будешь, — шикнула она, вытираясь надетой на ней майкой Бакстера мои слезы. — Предлагаю заесть стресс и послать мужчин! Как раньше. Только без алкоголя!
Я подняла вверх кружку с какао, улыбаясь сквозь слезы и тоску.
— Звучит, как тост!
Сделав глоток сладкой жидкости, я почувствовала, как кипяток обжог горло, принося тепло в замороженную ледяным айсбергом душу.
Я знала, что так будет. Уже в рождественскую ночь знала, что Блейк станет тем, кто откроет мне совершенно новый мир – тот, где вздох ломает ребра, где каждое слово царапает горло, а каждый новый день без него превращается в скитания по одинокой бескрайней пустыне.
Я любила Бенджамина, но мне не впервой прощаться с дорогими людьми. Я справлюсь.
Попытаюсь.