Глава 27
Уильям Бенджамин Блейк
Кларисса впилась в меня возбужденными карими глазами и утащила в толпу, оставляя за спиной растерянную грустную Тессу. Наш неудавшийся поцелуй горячим дыханием согревал губы, заставляя недовольно коситься на бывшую любовницу, которая этому помешала.
— Бен, есть новости насчет суда? — блондинка схватила бокал шампанского и выпила его залпом.
— Клери, — я поймал ее ладонь и слегка сжал, пытаясь успокоить дрожь. — Даже суток не прошло с нашего разговора. Утром... мне было не до звонков.
Виардо прищурилась и кинула взгляд поверх моего плеча, облизывая пухлые красные губы:
— Я рада, что вы помирились. Наверное, это странно, ведь ты ушел от меня к ней, но мне нравится эта девчонка. Рядом с ней ты стал тем, кем не был со мной.
— Не говори глупостей, — я отряхнул с пиджака невидимый налет ее фразы. — Ни один человек не способен изменить меня.
Адвокатесса заговорщитски огляделась и сделала шаг вперед, шепча:
— Блейк, она живет в твоей квартире?
— Да, — не понял я вопроса.
—Ты позволяешь ей засыпать на твоей груди? Трогать свои вещи? Рядом с ней ты думаешь о работе? После секса вы обниметесь или так, как было у нас, ты тянешься за телефоном не успев слезть с нее? Если хоть раз ты ответил «да», то я права.
Она пожала плечами и рассмеялась, замечая, как с моего лица сходит улыбка. В голове, словно сорвало рубильник, принося осознание – я начинаю привязываться к Тессе. Даже сейчас, стоя рядом с роскошной Виардо, я мыслями возвращался к нашему танцу, когда окружающая действительность не существовала для меня.
Это было неизвестно. Волнующе. Пугающе. Я взрослый мужчина, успешный политик, состоятельный человек в обществе, но одна улыбка моей фиктивной невесты превращает меня в ее... обожателя. Мне казалось, что ее тело, ее молодость, ее эмоции и энергия привлекают меня, заставляя, раз за разом, хотеть еще и еще. Но, чем дольше я был с Тессой, чем больше впитывал ее стонов, понимая – мне нужна ее душа.
Я должен сделать шаг назад, прежде чем совершу непростительную, самую ужаснейшую ошибку в моей жизни – влюблюсь в нее.
— Мне нужно прекратить это, — замотал я головой, произнося вслух то, что сейчас съедало изнутри.
— Слова, сказанные тем самым сенатором, которого я знаю. Что плохого в любви, Блейк? Неужели для тебя будет лучше провести всю жизнь рядом с той, которой не удастся сделать тебя счастливым?
— Да. Потому что только так, мне никто не сделает больно, и я не останусь одним в сыром подвале своей души! — зарычал я, поднимая с фуршетного стола бокал вина.
— Я не понимаю тебя, Бен, — нахмурилась Клери, трогая мое плечо. — Ужасы прошлого, не должны лишать тебя будущего.
— Не важно, — отстранился я, глотая кислое дешевое пойло. Мэр всегда был таким скупым! — Я скажу своему человеку, чтобы связался с тобой насчет опеки над сыном.
Отмахнувшись от женщины, я развернулся, чувствуя спиной ее колючий, разочарованный взгляд. Виардо смотрела на ситуацию слепыми глазами, потому что не знала ничего обо мне. Никто ничего не знал обо мне, кроме двух человек - Лиама и Тессы. И, если я был уверен, что друг меня никогда не предаст, потому что вместе мы прошли многое, то насчет Оливер я так сказать не мог.
Я хотел ей верить, хотел доверять, но, правда, в том, что я искал ложь даже в своем отражение в зеркале. Раз за разом, в детстве это ломало стержень внутри меня, превращая в искалеченного изуродованного шрамами больного калеку, без сердца и души.
Холл первого этажа был довольно просторный, настолько, что в толпе гостей можно было потеряться. Знакомые лица мелькали перед глазами, превращаясь в бессмысленное размытое полотно. Мне не хотелось оставлять шатенку одну посреди этого безумства, потому что Тесса очень тяжело переносила светские приемы и вспышки фотокамер, а рыскающих, под видом гостей, журналистов, здесь было полно.
— Сенатор Блейк! — окликнул меня кто-то.
Я хотел было повернуться в сторону говорящего, но краем глаза заметил фигуру в молочной блузке и мужчину в строгом костюме, один вид которого вызывал у меня отвращение. Я видел, как он тянул ладони к ее татуировке на шее, как пытался обнять, как что-то шептал своим грязным языком! Дернувшись к ним, я спрятал бледную, как снег на улице, Тессу за свою спину, представляя, как отрываю руки Расселу за то, что посмел коснуться моего!
— Добрый вечер, Роберт, — мой голос вполне мог соревноваться с морозным воздухом, насколько холодно и колко он звучал.
Он кивнул и наклонил голову вбок, бросая мне вызов. Не знаю почему, но теперь у меня не осталось сомнений в том, что именно он был той самой крысой в капитолие. К его несчастью, еще в детстве я душил их голыми руками, отстаивала свое сухое местечко в углу того чертового подвала!
Сделав шаг в сторону него, я скривился, и хотел было выплюнуть какую-ту предосудительную гадость, которая подарит газетам скандальный заголовок, даже не думая сейчас о репутации и выборах. Потому что видел глаза Тессы, накрытые пеленой серого тумана, за которым она прятала чистейшую боль. Видел ее абсолютную растерянность и начинал физически перенимать на себя это состояние! Из глубины горла постепенно поднималась горечь.
— Все в порядке, — женские пальчики легки на мой локоть, не давая случиться непоправимому.
Девушка развернулась на шпильках и метнулась в сторону выхода. Ее походка была рваная и скомканная. Я испугался чистого безумия на ее лице, гадая, что могло измениться за эти пару минут моего отсутствия.
Все же было хорошо? Между нами...
— Тесса? — девушка остановилась около дворецкого и попросила свою верхнюю одежду, выплевывая слова про Лиама.
— Ты же был у Клариссы?
— Да, — сухо кивнул я, ненавидя себя за слезы в ее глазах.
Я солгал вчера. Просил честности от нее самой, но солгал, думая, что это станет той самой благой ложью. Держа ее тело ночью в своих руках, я не смог признаться, что был у бывшей любовницы, зная, что это не понравится Тессе.
— Блейк, просто на будущее, — девушка обреченно замотала головой и отпрыгнула от меня, как от адского пламени, которое сейчас сжигало ее изнутри. — Не ложись в мою постель, если на тебе запах другой женщины. Думаю, если не честности, то хоть этого я заслуживаю.
«Невеста» хлопнула дверьми и выскочила на улицу, высматривая мою машину. Даже не дождавшись своего пальто, я бросился ей след, чувствуя, как с каждой ее слезой внутри меня что-то лопается. Словно мое сердце превратили в мишень для дартса, раз за разом, метая острые дротики.
— Да остановись же ты, — шикнул я, хватая ее за локоть.
Метель заметала, оседая на мокрых щеках девушки, смешиваясь с солеными дорожками. Оливер дрогнула и повернулась в мою сторону, устало пожимая плечами.
— Все в порядке, Бен, честно. Мы никто друг другу... Просто я думала, что хоть уважение между нами есть.
—Тесса, я уважаю тебя. Я бы ни за что не позволил себе прикоснуться к тебе, будь в ту ночь я с Клариссой, — она попыталась вырваться, но я крепче прижал шатенку к себе, сейчас находя смысл жизни в ее улыбке. — Я солгал. Прошу прощения за это, сейчас за твои слезы и...
— Не надо, Блейк,— перебила Оливер, всхлипывая. — Не относись ко мне так, будто я особенная. Не давай мне надежду.
— Что ты хочешь сейчас услышать от меня?
— Скажи, что мы совершили ошибку став любовниками, — она вцепилась в мой пиджак. — Скажи, что жалеешь о встрече со мной.
— Зачем? — я обнял ладонями ее лицо, смотря, словно сквозь призму искривленного зеркала.
— Потому что так, я тоже поверю в это.
— Тесса... — замялся я.
Ее глаза...
Серые бездны, распахнутые так широко, что напоминали мне ловец снов, работающий только на захват эмоций. В детстве у изголовья каждой кровати в приюте висела эта штучка с серебряными и голубыми камушками. Девушка ничего не делала, лишь молча стояла рядом, но в этой тишине и ее обреченности я видел больше, чем в любой истерике, когда-либо слышимой от женщины.
Даже плача и прося от меня какого-то шага, она была прекрасна. Бледная кожа, дрожащие розовые губы, блестящие из-за губной помады, красные щеки, потому что на улице было ужасно холодно.
Я все понимал, но сделал вид, что слеп. Отпустив девушку, я пожал плечами.
— Положения контракта я выполняю исправно. Я не жалею о времени проведенном с тобой, но это не значит, что считаю это чем-то особенным. Ты удивительная, но я не тот, кто будет ценить это в тебе. Нам хорошо вместе, но это закончится через пять месяцев. И мне не будет больно отпускать тебя, потому что...
— Мы играем, — кивнула Тесса, смахивая последние слезинки со щек. — Нашим телам хорошо друг с другом, но души закрыты, да?
— Никогда и ничего, — повторял я, наклоняясь к ее губам.
Это какое-то сумасшествие. Безумие. Моя голова трезво все понимала, я верил в то, что говорил, но поцеловать ее сейчас стало настолько желанно, что внутри нестерпимо свербело. Этот зуд возникал под кожей, ощущаясь маленькими крыльями насекомых, и доводил до мурашек, до озноба, до истомы.
— Я уйду от тебя, — ее язык прошелся по нижней пухлой губе.
— А я отпущу тебя, — вопреки словам я отрицательно завертел головой, накрывая ее уста в жадном поцелуе.
Оливер всхлипнула и обвила руками мою шею, подаваясь вперед. Мы оба горели, испытывая последствия своей ошибки. Все было неправильно, но ярче любого, что я испытывал в своей жизни.
Я был слаб.
Прекратил слушать свою голову и пожалею об этом, но ощутить вкус Тессы во рту, задыхаться в ней – было единственным чего я хотел. По-настоящему искренне хотел.
— Твое пальто, — взволнованно произнесла «невеста», тяжело дыша. — Бен, ты заболеешь. Нужно вернуться в дом.
— Я привык к холоду и кашемира за три тысячи евро мне не жалко. Поехали домой.
Девушка отстранилась и села в машину, отворачиваясь к окну. Я опустился рядом с ней, отдал водителю приказ, отклонился на сиденье и прикрыл глаза.
Она сорвала рубильник внутри меня: теперь голова не играла решающей роли, уступая сердцу.
Как вновь все вернуть на свои места?
Тесса Шарлиз Оливер
Мимо меня прошмыгнула беременная женщина, держась за свой огромный живот. Я глянула на белую дверцу, за которой скрылась подруга, и сделала вид, будто любуюсь отсутствием своего маникюра, чтобы никто и не подумал доставать меня разговорами.
Вчерашнее оставило после себя больше вопросов, чем их было до того поцелуя. Мы приехали домой в полном молчании. Так же поднялись в квартиру, пожелали друг другу спокойно ночи и спали в разных комнатах. За это я была безмерно благодарна Бену. Он дал мне пространство для мыслей, понимая, что рядом с ним это не возможно.
Мне показалось... мне показалось, что в его глазах я увидела то же самое, что обуревало и меня. Он говорил, что отпустит, но при этом крепко сжимал руки на моей талии.
От переизбытка эмоций я начала грызть ногти, понимая, что хуже, чем есть сейчас все равно не будет. В таком состоянии меня и застала Ева, вышедшая из кабинета гинеколога. Я прищурилась, рассматривая ее бледное счастливое лицо с испуганными глазами, понимая, что не одна я запуталась в своей же собственной голове.
— Все хорошо?
— Да, — рыженькая опустилась рядом со мной, протягивая мне квадратный снимок узи, на котором, среди черного шума, виднелся маленький кружочек в белой оболочке. — Доктор сказал срок три-четыре недели. Точнее можно будет понять чуть позже.
Она ласково погладила глянцевую бумагу и закусила губу.
— Почему я боюсь сказать Баки о беременности?
— Потому что мы девушки глупые дурочки, — буркнула я.
Миллер рассмеялась и пихнула меня плечом.
— А ты чего такая грустная? Все настолько ужасно?
Мы поднялись с лавочки, и вышли в холл больницы, останавливаясь у автомата с кофе. Он проглотил монетки и выдал два стаканчика горячего шоколада.
Прокатав пластик в руках, я спросила:
— Ева, как ты поняла, что любишь Стэна? На что это похоже?
Девушка улыбнулась, сделала глоток и присела на подоконник, по-детски мотая ногами. Я не могла поверить, что внутри нее сейчас растет маленькая жизнь. Ева казалась слишком юной, даже несмотря на то, что была старше меня на год. Мне было тяжело представить ее на руках с младенцем, но я знала, что она будет чудесней матерью.
— Представь, что ты прищемила палец в двери...
— Хорошее сравнение, — рассмеялась я.
—Так вот, — продолжила Ева. — Дверь – это он, а палец – ты. Тебе больно, ты головой понимаешь, что нужно сделать шаг назад, но не можешь, потому что только это сдерживает кровь в ране. Когда вы вместе – ты забываешь о травме, обо всем на свете, наслаждаясь тем, что у вас есть. Если любовь взаимная, вы становитесь единым целым. А... когда вас разделяют километры, города, страны – это становиться невыносимым, Тесса.
— Это ужасно, — сделала я вывод. Присев рядом с ней, я ощутила холодный ветерок от окна. – Ева, тебе не дует?
— Ты, как Марлен! Если я беременная, это не значит, что нужно опекать меня! — подруга повернулась спиной к стене и покачала головой. — Не ужасно. Раньше я тоже думала, как ты. Будь я даже одинока в своих чувствах, я бы все равно хотела их ощутить. Жалок тот человек, который никогда не любил... А к чему ты спросила?
— Не знаю. Чтобы знать, когда вовремя сделать шаг назад?
Перед глазами миражом появился господин сенатор и его влажные из-за меня губы. Мне показалось, что он был так же ошарашен и удивлен. Не знаю, так ли это, ведь Блейк умел себя контролировать, и я не могла поверить в том, что рядом со мной он утрачивал эту способность.
— А что между вами?
— Контракт. Его скверный характер. Секс, — мои щеки покраснели, на что Ева фыркнула.
— Вот эта штука мешает трезво думать.
— Не то слово, — я допила шоколад и обернулась к ней. — Я так рада за вас. Уже жду не дождусь встречи со Стэном младшим! Как думаешь, кто это будет?
— Не знаю, — Миллер опустила ладонь на живот, мечтательно прикрывая глаза.— Я хочу девочку. Назову ее Тиффани!
— Как сумочку?
— Мой ребенок, как хочу, так и будет! — запыхтела рыжая.
— Буду надеяться, что второе имя Баки ей придумает нормальное,— заиграла я бровями, получая под ребра острым локтем. Мы часто так дурачились, но отвечать пинком я ей не стала, косясь на еще плоский живот.
Помню, как мама была беременна Вероникой. Она ела соленые огурцы со сливками, обижаясь, когда мы с папой кривились ее вкусовым предпочтениям. У нее был большой круглый живот, казавшийся ребенку смешным. Я любила лежать у нее на коленях и чувствовать ладонями, как малыш толкается, в те моменты, даже не представляя, что через шесть лет мы с сестренкой останемся одни.
— Поехали в кафе? В те моменты, когда меня не тошнит я жутко голодная!
Подхватив свою сумку, я проследовала за подругой, ощущая, как мне не хватает наших ночных смен в клубе и обсуждений потного Эбигейла. Жизнь - спешный калейдоскоп обстоятельств, которые захватывают тебя с головой, крутя в ритме детского волчка.
Куда она заведет меня?
Уильям Бенджамин Блейк
— Я уверен, что это Рассел, — закончил я говорить, следя за реакцией Лиама, который нервно постукивает ручкой по столу.
— Мне не достаточно одних твоих слов, чтобы организовать за ним слежку, — омрачился офицер.
Я нервно мерял шагами кабинет Стенли, пытаясь собрать свои мысли воедино. После вчерашнего на банкете это удавалось плохо, но моему упрямству не было предела. Я думал, что ночь без Тессы мне поможет в этом, но уже через полчаса бессонницы понял, как погорячился.
— Он сам себя выдаст. Просто нужно спровоцировать его.
— Бен, такие провокации заканчиваются обнаружением трупа!
— Лиам, у нас нет других вариантов. Дело зашло в тупик. Кроме смерти ученых и доктора у тебя ничего нет.
— Что ты предлагаешь? — он наклонил голову, смотря на меня карими глазами.
— Пустить слух в прессу, — я присела напротив него, подаваясь вперед. — Сделать вид, что произошла утечка информации, и ФБР уже держат на крючке грязного бюрократа политика из капитолия, будто я ваш единственный свидетель и все дело держится на мне.
Темная кожа друга покрылась пунцовым румянцем, и он сложил руки на груди.
— Блейк, скажи мне честно, ты идиот? Это жизнь, а не детская игра с палками вместо пистолетов. Тебя убьют. Как родителей Тессы, как патологоанатома.
— Это единственное, что мы можем, — парировал я. — В первую очередь ты должен быть заместителем директора отдела, а не моим другом. Через пару недель вечер нашей помолвки с Тессой. Отличный шанс, чтобы пустить слух через какого-то журналиста.
— Я не отрицаю, что возможность хорошая, но, Бен, не забывай, что рядом с тобой сейчас находится и Тесса.
— Ее не тронут. Если будут целиться – то только в меня, потому что лучше убрать проблему, чем разозлить ее, — развел я руками.
Стенли недовольно покачал головой.
— Я обговорю это с директором. Не терпится тебе выйти героем, да?
— Мне натерпится понять, кто все пять лет водил нас за нос. И избавиться от Рассела.
— Просто помни о том, что я предупреждал тебя. У меня плохое предчувствие, а носить цветы к твоей могиле я не очень хочу, Бенджамин...
— Все будет хорошо,— кивнул я, отчего-то сам не веря своим словам.