Глава 25
Уильям Бенджамин Блейк
— Честно сказать, не ожидала твоего звонка, — проворковала Виардо, пропуская меня в свою квартиру.
Я мазнул по ней взглядом, прислушиваясь к своей реакции. Распущенные шелковистые белые волосы, ниспадали на оголенные, слегка прикрытые шелком халата плечи, стройные гладкие ноги... Кларисса никогда не надевала под него белье, помня наши встречи и мою любовь не церемониться с одеждой. Каждым вздохом, каждым шагом, каждой улыбкой она соблазняла меня. Будь все иначе, провокация достигла бы цели, и я уже бы целовал ее розовые пухлые губы, но сейчас в моей голове была только Тесса. Я невольно сравнивал их, понимая, как же не права была Оливер, обесценивая себя.
На стороне Клери опыт – это как раз то чего не хватало моей маленькой строптивой «невесте». Тесса сводила меня с ума любым своим действием, любым словом, но я знал, что она делала это не специально, а просто, потому что флирт – ее природа. Годам к тридцати, Оливер превратится в такую же умелую коварную обольстительницу.
— Я тоже не думал, что сегодня окажусь в твоей квартире,— кивнул я, вешая пальто на крючок.
Бывшая любовница хмыкнула и развела руками в сторону.
— Раньше ты часто оказывался в моей постели, Блейк, — я проследил, как ее язык облизал внешний уголок рта, проходясь по нижней губе.
Я не хотел ее.
Даже если бы моя реакция была другой, я бы ни за что, ни позволил себе ночь с Виардо. Для меня нет ничего ценнее честности. Я бы потом не смог смотреть в наивные детские глаза Тессы, трогать ее тело, целовать ее, спать с ней, зная, что на мне запах и прикосновения другой.
Я лучше отрежу себе член, чем когда-нибудь изменю.
— Теперь я часто бываю в постели своей невесты, — прищурил я глаза, давая ей понять, что секса между нами сегодня не будет.
Женщина скуксилась и поправила халат. Ее хитрые, прищуренные глаза, окаймленные нарощенными ресницами, прищурились.
— Как в старые добрые? Виски со льдом и разговоры по душам?
Стоило мне кивнуть, Виардо упорхала на кухню, оставляя шлейф сладких духов. Мне никогда не нравился ее аромат. Слишком приторные. Помню, даже подарил Клери тот запах, который не вызывал у меня приступа тошноты, но она отказалась им пользоваться, не предавая свои вкусы. Кларисса знала себе цену, никогда не подстраиваясь под своих любовников.
Пройдя за ней, я опустился на стул, замечая на столе жженую лавандовую благовонию. Что я здесь делаю? Пока ехал в такси много думал, мне хотелось забыться. Вернуться в то время, когда я был мертвым черствым камнем. Когда я ничего не чувствовал. Все эмоции непрожитые за мою жизнь, обрушились сейчас на голову, угрожая раздавить меня.
Тоска. Страх. Обида. Нежность. Забота. Ласка... и много-много другого, сейчас калейдоскопом разрывает мою грудь, а причина тому одна – Тесса. Я совершенно бездумно шагнул в лабиринт своего прошлого, зная, что рядом со мной есть яркий фонарик, но не учел одного. Своим светом она ослепляла меня, лишала зрения и, крепко держа за ладонь, вела сама.
Мне это не нравилось, ведь контроль больше не был в моих руках.
— Как ты любишь. Ирландский виски с тремя кубиками льда, — Кларисса протянула мне стакан, и я, даже не глядя, залпом осушил его.
Моя мать. Несчастная женщина, которая из-за своего горя потери ребенка не смогла простить семью и ушла от них, проводя годы своей жизни в бедноте и отчаяние. Она страдала, так же как и я. Мне было жаль ее... Нет, не так.
Мальчику внутри меня было жаль ее. Именно он, тот маленький Бенджамин, хотел узнать ее поближе, вновь вернуться в тот холодный дом и чем-нибудь помочь ей, но правильно ли это будет?
— Бен, не расскажешь, что у тебя произошло? Неужто молодая невеста уморила своим темпераментом? — бывшая любовница присела напротив меня и пригубила вина, наклоняя голову вбок.
— Мне тяжело с ней, — согласился я, делая глоток горькой жидкости. — Она лезет туда, куда даже мне вход запрещен. Без страха срывает паутину в моей душе и заставляет что-то чувствовать!
Блондинка рассмеялась.
— Боже, господин сенатор влюбился?
— Нет! — гаркнул я, вновь опустошая стакан. — В любовь играют дети, а мне тридцать шесть! Тем более, она же такая юная для меня.
— Блейк, прекрати. Ты пишешь законы нашего штата, но не можешь отойти от условных формальностей общества? Разве имеет значение ваша разница в возрасте, если вам хорошо вместе? Причем настолько хорошо, что ты не хочешь меня, — она обиженно надула губу, и опустила острый нос в бокал вина.
—Между нами все сложно,— мрачно прошептал я. — Мы оба совершим огромную ошибку, если останемся вместе...
— Ты такие странные слова говоришь, — Виардо замотала головой. — Она же твоя невеста, Блейк. Вы же собираетесь пожениться. Собираетесь?
Как тяжело жить во лжи.
Неопределенно пожав плечами, я понял, что мой жест удовлетворил женщину и неожиданно вспомнил.
—Клери, у тебя же есть дочь?
— Да, и сын тоже,— ее тон резко сменился с нежного лепета на сухой и отчаянный.
—Почему они не живут с тобой?
— Сын, ему пять, остался с отцом во Франции. Густав не захотел переезжать со мной. Мы видимся каждый месяц, по возможности я прилетаю к нему, — она осушила свой бокал.— А дочка – Фрея, живет с моей матерью в Канзасе. Не смотри на меня так, Блейк. Я помогаю своим детям и помню о них...
Виардо на секунду прикрыла глаза, смахивая с них налет горечи, и вновь расплылась в обезоруживающей улыбке, облизывая влажные губы.
— Почему так вышло? — допытывался я.
Мне хотелось узнать причину: почему мать не растит своих детей? Это было важно сейчас. Особенно важно, когда я нашел свою.
— Я родила Фрею в шестнадцать, будучи еще той Клариссой, которая мечтала стать певицей. Родители всегда видели меня юристом. Будь адвокатом, милая. Выберешься из Канзаса. Это твоя мечта, мы очень боимся за тебя и хотим стабильности. Ни разу, никто не спросил у меня, чего хочу я. Я благодарна матери, благодаря ей я начала петь. Занималась с педагогами, но ровным счетом, как она помогла мне, так и уничтожила надежду. Я стала воплощением их несбывшихся мечтаний и стремлений. Я люблю свою дочь, но она осталась в прошлом Клариссы Хейзел. Теперь я успешный адвокат Чикаго и бывшая жена кинопродюсера – Жанно Виардо.
— Не бросай их. Иначе они вырастут полными страхов и барьеров, — произнес я, в стекле рассматривая свое отражение.
—Мне самой тяжело, но иногда лучше с кем-то другим, чем с непутевой матерью. Тем более, Жанно никогда не отдаст мне опеку над сыном. Я пыталась. Даже со своими связями. Все тщетно, — красные ноготки застучали по столу.
— Одно мое слово – и ребенок будет жить с тобой, Клери. Я могу помочь, если ты действительно хочешь исправить свои ошибки.
— Блейк, — ее голос притих, а потом неожиданно женщина всхлипнула.
Я никогда не видел ее слез. Виардо носила маску страстной любовницы, бывшей жены, успешного адвоката, но ни разу за три года не показывала себя настоящую. Я поднялся из-за стола и обнял ее, понимая важную для себя вещь. Как бы долго мы не скрывались от своих демонов, как бы не прятались и не убегали – они настигают.
— Ты не представляешь, как я буду тебе благодарна. Если... — громкий всхлип. — Если у тебя получится.
— Я до сих пор сенатор Блейк. Власть в моих руках, Виардо.
Сделав глоток своей выпивки, я улыбнулся.
Ничего не изменилось вокруг меня. Та же обстановка, те же проблемы, то же положение – отличие в том, как теперь я смотрел на окружающие вещи. Тессы не украла у меня внутреннее «я», она сорвала замки с моего сердца.
Она притронулась к тому, чего другие опасались - к моей сущности.
Я так обидел ее. Накричал, заразил своей болью и оставил одну.
Какой же ты идиот, Блейк!
Допив виски, я попрощался с бывшей любовницей и вызвал себе такси, ощущая нестерпимый зуд из-за желания сказать ей «прости».
Тесса Шарлиз Оливер
Вернувшись в пустую квартиру, я наскоро разделась и опустилась в горячую воду, моля, чтобы она успокоила ноющее сердце. Мне не хотелось думать о Блейке, но я думала. Мне не хотелось плакать из-за его слов, но я это делала!
Со злости выдавив в ванную полную бутылку шампуни, я отбросила пустой сосуд и отклонилась на бортик, прикрывая глаза. Скоро пена начала залезать в рот и капать на пол. Глотая мыльные пузыри, я мысленно чертыхала господина сенатора, виня его даже в этом.
В какой момент я перестала дрожать перед ним от страха, покрываясь мурашками желания? В какой момент он перестал быть мрачным и замкнутым, становясь добрым и опечаленным?
Мозг кричал: беги, Тесса! Уноси ноги, спасайся.
А сердце отвечало: уже поздно, глупышка...
Кажется, я выплакала столько сколько не плакала за всю жизнь. Слезы все текли и текли, даже когда у меня не осталось сил всхлипывать, они просто котились по щекам, по губам, по шее. Я уже перестала их чувствовать, в зеркале замечая лишь красные глаза.
Обтеревшись мягким полотенцем, я надела ночную сорочку из черного льна и залезла под одеяло, опуская воспаленную голову на холодную подушку.
Несколько часов прошли в полудреме. Несмотря на усталость, мне не удавалось уснуть. Я прислушивалась к тишине, гадая, где он и с кем? Стоит ли мне ждать утром десять миллионов? Что будет со мной, когда я их получу?
Задремав, я услышала приглушенное копошение, и моя кровать промялась под тяжелым телом. В нос ударил приторный запах лаванды и ванили – это был не аромат Бена.
— Тесса, — зашептал мужчина. — Тесса, ты спишь?
Натянув одеяло на голову, я сильно сощурила глаза, желая, чтобы это оказалось сном. Пусть уходит к себе в комнату! Я была слишком зла и обижена.
— Конечно же ты спишь, два часа ночи,— Блейк тяжело вздохнул и покачал головой. — Ты, наверное, опять плакала из-за меня?
— Много чести вам, господин сенатор, — буркнула я, пихнув его в бок. — Что вы делаете в моей кровати?
— Это мой дом, значит, это и моя кровать, — ухмыльнулся он, понимая, что я не сплю.
— Тогда я уйду с вашей кровати на ваш диван.
Я откинула одеяло и только хотела подняться, как сильная рука легла на мой живот и аккуратно прижала к постели. Место его прикосновения запекло, наполняя меня бабочками.
—Нет. Тесса, пожалуйста, не оставляй меня сегодня одного, — брюнет повернулся ко мне.
В комнате было темно. Шторы были плотно задвинуты, не пропуская лунного света, поэтому я могла разглядеть только его светящиеся черные глаза. Бенджамин выдохну, обдавая меня запахом виски, и его шаловливая ладонь заскользила вверх.
— Где ты был? — я честно пыталась игнорировать свое тело, но это было выше моих сил.
Промежность кольнуло, я почувствовала, как набухли соски, и прикусила губу, ни в коем случае пытаясь не выдать ему моего возбуждения.
— У Лиама.
— Зачем вернулся, если не хочешь меня видеть?
Я перевернулась на бок, а его рука перекочевала на попу. Мужчина слабо улыбнулся и виноватым голосом проговорил:
— Я сказал тебе обидные слова.
— Они были правдой? — в надежде протянула я, рассматривая его лицо.
Он был сейчас так близко и так далеко.
Мой и одновременно чужой.
— Да, я сказал тогда правду,— мое сердце замерло, вновь заходя на новый круг боли. — Но я жалею, не потому что встретил тебя, а потому что стал живым. Понимаешь, Тесса, это ново для меня. Ты за полтора месяца заставила меня испытать то, что я не чувствовал за тридцать шесть лет. Мне больно, Тесса. Ты делаешь мне больно...
Мужчина задрожал и поднялся свободной рукой к моему лицу, зарываясь пальцами в волосы. Бен был пьян. Звучащие откровения были сказаны им только под властью замутненного рассудка, но его исповедь, его правда немыслимым образом действовала на меня.
Я улыбнулась и дотронулась подушечкой пальца до его носа с круглым кончиком. Блейк прикрыл глаза и притянул меня к себе за поясницу, утыкаясь носом в шею.
— Я утром залижу свою вину, — проворковал он, на что я рассмеялась.
— Господин сенатор, вы хотели сказать загладите свою вину.
—Нет, залижу, так как ты любишь. Сейчас я слишком пьян...
Я покраснела и потерлась щекой о его волосы, прощая свою обиду. Мне было хорошо рядом с ним. Спокойно, тепло и безопасно. Я понимала, что, наверное, в своей слабости я одинока, но об этом я буду думать потом. Потом мне будет больно за то, как прекрасно сейчас.
Бенджамин укрыл нас одеялом и, сжимая меня в своих руках, перед тем как уснуть, зашептал:
— Завтра будет прием в доме мэра. Я познакомлю тебя с ним и еще с парой человек, в качестве не моей невесты, а будущей владелицы благотворительного фонда.
— Спокойной ночи, господин сенатор,— мои губы коснулись его колючей щеки.
— Спокойной ночи, ласточка,— он заглянул в мое лицо, так, словно хотел насмотреться и лег на подушку, предаваясь сну.
Если бы мне кто-то на аукционе тогда еще сказал, что я буду с удовольствием нежиться в объятиях этого холодного англичанина, я бы покрутила пальцем у виска и рассмеялась.
В нашей жизни всегда есть люди, которые предназначены лишь для опыта. Они ярко ворвутся, ураганом перевернут твой мир и так же стремительно уйдут, оставляя после себя разбитую дорогу. Блейк стал тем, кому было суждено спасти мою сестру и сделать меня живой. Показать, что я не умерла тогда вместе с родителями, а имею право на свое счастье и мечты.
Я – чтобы он отпустил свои страхи, принял мать и обрел семью, вот только ценой этого всего стало мое сердце и чувства к этому мужчине.
По щеке вновь покатилась слеза, пропадая в его взъерошенных черных волосах. Кто я для Бена? Дорога ли ему? Нужна ли ему? Будет ли он вспоминать обо мне? Все это было мне не известно, так же, как и не известен он, но я четко знала одно: я никогда не забуду Бенджамина. Когда наступит время отпускать его, мне придется вырвать свое сердце из груди, чтобы не умереть от болевого шока, потому что уже сейчас от одной мысли, что я вернусь к прошлому, мне становится невыносимо.
По спине пробежали мурашки. Я прижалась к нему и прикрыла глаза, вбирая в себя все, что могла забрать сейчас. Черты его лица, его сонную умиротворенность, его ровное дыхание.
Чувства делают нас живыми.
— Я жива рядом с тобой, Бен, — прошептала я, прекрасно зная, что он не услышит. Но это сказано было не для него.
Мои слова обречены, умереть в пустоте, так и ни разу в жизни не достигнув цели.
Утерев слезы, я прикрыла глаза и уснула.
Уильям Бенджамин Блейк
Проигнорировав утренний будильник, я лишь сильнее прижался к горячему телу и вновь прикрыл глаза. Тесса вжималась в меня попой, сейчас голой из-за того, что ее ночная рубашка сползла к груди. Тонкие ниточки черных трусиков треугольниками скрывали самое сокровенное. У меня зачесались руки прикоснуться к ней, провести по бархату нежной кожи. Не знаю, в какую минуту я позволил слабости взять вверх, но очнулся только от скомканного женского всхлипа. Моя ладонь массировала ее живот, постепенно пальцами пробираясь под ткань. Я обещал Оливер вчера вновь оказаться между ее ножек.
В паху заныло от предвкушения, и я коварно улыбнулся, переворачивая все еще спящую «невесту» на спину. Господи, я долбанный извращенец, но мне впервые захотелось трахнуть спящую девушку!
Осторожно стянув с нее трусики, я склонился над гладкой промежностью, проводя языком по ее складочкам. Тесса вздрогнула и застонала, разводя колени, тем самым широко мне раскрываясь. Я обхватил руками ее бедра и втянул в себя клитор, пальцами растирая тугой вход с каждым моим движением становящийся все влажнее и влажнее.
— Бенджамин, — сонно прошептала она, сжимая мои волосы.
— Доброе утро, ласточка, — рассмеялся я, покрывая поцелуями кожу везде, где мог только дотянуться.
Ощущать ее вкус на своем языке было так приятно. Член болезненно терся о боксеры, но мне было абсолютно плевать на это. Я упивался ее стонами, я дышал ею, я желал раствориться в ней.
Войдя языком в горячее лоно, я накрыл пальцем ее клитор, двигаясь в едином ритме.
— Господи! — девушка выгнулась дугой и зашипела.
Она сжимала в себе мой язык, настолько сильно, что мне казалось он останется в ней! Лаская изнутри упругие стенки, я отыскал ее чувствительную точку и, ускоряясь, погрузил в нее сначала один, а потом второй палец, готовя Тессу к своему члену.
Ее лицо еще опухшее ото сна перекосило от удовольствия. Тесса широко распахнула глаза и захныкала, подставляя мне свои бедра. От одного вида ее раскрытых ног, ее мокрого влагалища и стонов я был готов кончить. Вот, что она со мной делала. Как я могу хотеть других, когда даже на один процент не испытывал с ними того же?
— Быстрее...
Выполнив просьбу, я принялся покусывать кожу ее живота, внутренней стороны бедер. Тесса задрожала и громко крикнула, сжимая мою голову ногами.
— Блейк, ты сумасшедший, — зашептала она, дотягиваясь за поцелуем.
Поднявшись, я навис сверху шатенки и накрыл ее губы своими, жадно нападая на дрожащее тело. Мы оба хотели большего. Темперамент Оливер выливался в ее ненасытности, но в этом она со мной была солидарна. Мне всегда мало ее...
— Ты такая красивая, что даже спящая заставляешь меня хотеть тебя.
— Теперь я понимаю, господин сенатор, как вы выпускаете пар после своей работы,— хохотнула она, расстегивая мои брюки.
Рассмеявшись, я вгляделся в темные из-за возбуждения глаза и поцеловал ее щеки, стягивая льняную сорочку. Тесса смущенно покраснела и попыталась прикрыть свою наготу, но я поймал ее ладони и завел их за голову.
— Не смей прятать от меня свое тело. На твоей стороне молодость и сексуальность, Оливер, почему ты не пользуешься таким оружием против меня?
— Вы и так поражены, Блейк, — рассмеялась она.
Продолжая удерживать девушку, я накрыл ртом ее грудь, вбирая в себя нежные соски. Мне хотелось съесть ее, облизать и поцеловать каждый дюйм ее плоти. Тесса стонала и терлась об меня промежностью, оставляя на бедрах свою смазку. Она всегда была такая чересчур мокрая.
«Невеста» заводилась от одного моего слова. Я всегда замечал ее мурашки, ее алеющие щеки, ее томные вдохи. Такой чувственной, нежной и хрупкой партнерши у меня никогда не было. А еще меня грела мысль, что у Тессы с другими никогда и ничего не было.
Я получил ее невинность...
И я наслаждался ею сейчас.
— Бен... я сейчас сгорю изнутри... Пожалуйста... — взмолила девушка, закатывая глаза.
Оторвавшись от ее живота, я мутными от страсти глазами пытался впитать в себя образ ее распластанного подо мной тела. Темные волосы разбросаны на подушке, широко расставленные ноги с мокрой киской, вздрагивающее в судороге тело, повсюду валяется наша одежда... Я хотел запомнить все, так как оно есть, зная, что вскоре от нее мне останется лишь воспоминание.
— Тесса, — зарычал я и опустился рядом с ней на постель, таким образом, чтобы быть у нее за спиной.
Она запрокинул голову и подняла одну ногу. Я перехватил ее, раскрывая промежность, и одним движением грубо заполнил собой, торжественно получая полный обожания стон. Накрыв одной рукой клитор, другой я продолжал удерживать ее бедра и жестко трахать сзади.
Я терял рассудок в Тессе.
Мощные толчки о ее задницу оглушали комнату звуками секса и нашими стонами. Я не сдерживал своего внутреннего зверя, понимая, что сейчас не сделаю девушке больно, а наоборот каждым движением выбиваю из ее груди рваный крик наслаждения. Тесса завела руки мне за шею и выгнулась, подставляя бедра. Ее тонкие пальцы легки поверх моих, накрывая клитор, и я смог крепче ухватиться за нее, раз за разом, скользя все глубже и глубже.
Уткнувшись в нежную шею, я втягивал носом запах Тессы, забывая обо всем мире рядом с ней.
— Кончай, милая, — прошептал я, чувствуя, что член буквально начинает разрываться.
— Я сейчас. Сейчас, — кивнула девушка, доверчиво отдаваясь мне.
— Я хочу твоих криков, Тесса. Покажи, как тебе хорошо, — подбадривал ее, чувствуя, как мышцы влагалища сжимают меня в себе.
— Бенджамин! — испустила она рваный стон и запрокинула голову.
Последний толчок и мы оба кончили, хватая ртом воздух. Легкие горели, перед глазами плыло... Я прижимал ее к себе и не мог оторваться от сладкой кожи, дыша нашим общим кислородом.
— Не отпускай меня, — словно в полубреду шептала Оливер. — Я не хочу, чтобы ты отпускал меня.
Сомкнув руки кольцом на ее талии, я молча кивнул, зная, что она говорит не про сейчас, а наше всегда.
Про то всегда, которого никогда не будет. Тесса стала мне настолько дорога, что, несмотря на противоречия, я отпущу ее, желая только лучшего...
Моя и одновременно чужая.
— Нужно принять душ и собираться на прием, — спустя какое-то время прошептал я, отчаянно не желая выбираться из постели. — Готова вновь выйти в свет?
— Нет, — улыбнулась девушка, строя испуганные глаза.
— У тебя все получится. Я буду рядом. Считай сегодняшний день репетицией нашей помолвки. Тесса, я зализал свою вину?
Девчонка покраснела и сквозь смех кивнула:
— Вы хорошо постарались, господин сенатор!