Глава 24
Уильям Бенджамин Блейк
— Вам нездоровится, Блейк? — слащаво улыбнулся Рассел, протягивая мне бутылку воды.
Я нахмурился, оглядывая этого идиота, и все никак не мог сложить картинку в голове воедино. Четко продуманный план, выверенные с точностью ювелира действия – ровно как я восхищался этим человеком, так и ненавидел его, потому что не у каждого хватит ума пять лет скрывать свои дела от ФБР.
— Откуда вы знаете про второе покушение? — мой голос звучал холоднее морозного ветра на улице.
Мужчина стушевался, покраснел, но я видел его глаза, как всегда смотря туда, словно в открытую книгу – он не был тем, кого играет. Волк в овечьей шкуре, затаившийся перед очередным прыжком. Роберт поджал губу и заговорщитски произнес:
— Есть у меня пара знакомых в ФБР, от них и узнал. Понимаете, людям нашего ранга важно знать о ситуации в штате... Из первых уст.
— Конечно, — я сделал вид, что поверил его словам, замечая недовольство мэра, речь которого мы перебивали. — Все на благо страны, верно?
— Несомненно, — ухмыльнулся он.
Роберт учтиво улыбался, покоряясь моему положению. Я физически ощущал его гнев, его скрытый под маской идиота темперамент, разрываясь аплодисментами. Так искусно играть может далеко не каждый.
***
Сейчас, сидя в машине, я неустанно прокручивал в голове каждый из наших разговоров, пытаясь понять, действительно ли он тот самый организатор?
Колеса машины скрипели под толщей снега, сворачивая перед городским указателем «Цицерон». Сейчас нас разделяло всего лишь двадцать километров, однако эта преграда казалась непреодолимей, чем в детстве, когда я вообще о ней не знал. Я ничего больше не чувствовал к этой женщине. Мальчиком просил помощи, любви, семьи, но теперь... Мне просто хотелось посмотреть в ее глаза и задать один вопрос: почему? Почему я, невинный ребенок, расплачивался за ее ошибки?
— Бен, если для тебя это очень тяжело, мы сейчас развернемся в Чикаго.
Тесса тронула меня за руку, привлекая к себе внимание. Я повернулся к девушке и покачал головой, рассматривая ее полыхающие сочувствием глаза. Так на меня смотрела воспитатель, миссис Флетчер, когда всякий раз обрабатывала ссадины или зашивала мою порванную одежду. Всеми фибрами своей души я ненавидел этот взгляд. Ненавидел жалость - именно поэтому я выдумал себе несуществующую семью, преподнося ложь, как великую правду, в которую с годами сам начал верить. Пока в моей жизни не появилась Тесса.
Как бы хорошо мне не было с ней, я не мог решить. Кто же она? Мое великое спасение или та, кто загонит нож глубоко в спину?
— Все нормально.
Я отстранился от нее, однако Оливер подвинулась ближе.
— Бояться – это не проявление слабости. Страшиться встречи с ней не делает тебя мальчишкой, прекрати мучить себя. Хоть раз в жизни, Бенджамин, не убивай свои чувства.
— Чувства – это оружие в руках тех, кто их вызвал. Я никогда больше не позволю Эмбер сделать мне больно.
— Я понимаю, для тебя доверие и предательство - равноценные слова, но, послушай меня, — обернувшись в ее сторону, я нахмурился, замечая неизвестную мне эмоцию на лице.
Так смотрел новорожденный на этот мир, ученый на свое открытие и... Тесса на меня. Ее губы дрожали, щеки пылали румянцем, а глаза, эти океаны ртути, не были для меня ядовитыми. Они укрывали душу в защитный кокон, принимая на себя удар.
— Не испытывая вовсе ничего, ты делаешь хуже только самому себе. В камень превращается твое сердце, а не их. Ты танцуешь с одиночеством, ты...
Больше не в силах выносить ее правдивые слова, раз за разом, наносившие удары о мою дубовую дверь, с помощью которой я оградился от всего мира, я притянул Тессу к себе, накрывая губы поцелуем. Оливер задрожала, запустила ладони в мои волосы и с не меньшим желанием принялась отвечать на такую простую ласку.
Ее горячее дыхание сплеталось с моим, наполняя меня лекарственным бальзамом молодости и темперамента. Я был пустым сосудом, который девушка наполняла собой. В ее жизни я был вором, укравшим живительные силы. Немного отстранившись, я потерся носом о щеку, ловя победный томный вздох, который вырвался из девичьей груди.
— Не думайте, господин сенатор, что подобные выходки избавят вас от нравоучений, — расплылась в улыбке, шатенка вырываясь из моих объятий.
— Что вы, мисс Оливер, как я могу таким наглым образом затыкать вам рот? Ваши глаза попросили меня об этом поцелуе.
— В следующий раз слушайте только мои уста.
—Иногда ты лжешь сама себе, но твое тело заодно со мной. Запомни это, Тесса.
Она ткнула локтем меня под ребра, отчего я громко расхохотался, в ту же секунду замолкая. Машина остановились напротив заснеженного домика.
— Приехали, — обернулся в салон водитель.
Былое веселье и игривый настрой дружно покинули мое тело, оставляя только мрачность и нестерпимый зуд внутри. Тесса права. Я закрывался от этого мира, но только так мог справляться с довлеющим прошлым, которое острием меча постоянно было занесено над моей головой. Только я позволял себе выпрямиться, вздохнуть полной грудью, меня пронзали тысячи стрел, напоминая о том, что я покинутый беззащитный сирота из Strawberry Field.
Снег хрустел под ногами, мороз щипал лицо, но я упрямо, выверяя каждый шаг, ступал к покосившемуся крыльцу, убеждая себя, что это не хуже заседания в сенате. Тесса догнала меня, отряхнула свои волосы от снега и постучалась в дверь, невзначай сжимая мою ладонь.
Я не сбегу. Не в моем это стиле. Никогда не убегал от неприятностей, получая больше всех синяков и ссадин, потому что таков мой характер. Пожалуй, это единственное, что я знал о себе.
— Я так ждала, думала, вы уже и не придете, — раздался старческий голос.
Я со всей силы вцепился в Оливер, благодаря ее за поддержку. По мере того, как открывалась дверь, с моего лица сходила краска. Я сглотнул и встретился лицом к лицу с той, которая родила меня, но матерью так и не стала.
— Добрый день, Эмбер... — произнес я, пугаясь своего механического голоса.
Я знал, что не увижу перед собой ту молодую англичанку с фото. Этой Эмбер было около шестидесяти лет. Седые редкие волосы, желтые пятна на лице, глубокие синяки и впалые щеки – образ, который невольно навсегда отпечатается в моей памяти, обозначаясь клеймом «моя мать». Постаревшая миссис подняла свои светло-карие глаза и дотронулась до моей руки сухой сморщенной кожей.
Ничего.
Я ничего к ней не чувствовал, кроме обиды, прошедшей со мной весь путь взросления. Оливер схватила меня за локоть и затянула в дом, пахнущий сыростью и крысами – совсем как в подвале приюта. Чувствовал я себя здесь так же: загнанный, испуганный и одинокий. Не знаю как остальным сиротам, но мне было бы легче узнать, что мои родители просто умерли. Что меня не бросали, а так сложились обстоятельства.
Внутри было очень бедно, но чисто. Сквозь неприятные запахи постепенно проступали ноты корицы и свежей выпечки, превращая это место в жилое и по-своему уютное.
Тоскливо глянув на запертую дверь, я прошел в центр гостиной и присел на диван, чувствуя, как внутренние силы покидают меня.
— Хотите чаю? — не знала где найти себе место хозяйка дома.
Она все смотрела и смотрела на меня. Я поежился, сглатывая горечь.
— Бен пьет только кофе без сахара, — поправила Оливер.
«Невеста» опустилась рядом со мной и выдавила из себя улыбку, пытаясь разрядить обстановку. Наверное, со стороны это могло показаться обычной встречей сына с матерью или знакомством с будущей невесткой - да вообще любой семейной встречей! Вот только эта женщина была для меня чужой, как и я для нее.
— Ты так похож на своего отца, — спустя какое-то время выдохнула Эмбер. — Такой же высокий, темненький, красивый.
— Почему вы меня бросили? — в лоб спросил я, зыркая на нее холодным взглядом.
Женщина тяжело вздохнула и заговорила.
Тесса Шарлиз Оливер
Я сидела на краю дивана и грела замерзшие руки о горячую кружку. Блейк так и не притронулся к предложенному ему кофе и печенью. Он, практически не мигая, смотрел в лицо своей матери и коротко кивал, превращаясь в немногословного замкнутого мужчину, который посреди ночи в своем кабинете предлагал мне подписать контракт с Дьяволом.
— Вот так все и вышло, Уильям,— замялась старушка. Она явно хотела сказать «сынок», но, так же как и я понимала, что Блейк взорвется.
— Бенджамин, — сухо поправил британский акцент. — Я Бенджамин, а не Уильям. Не думай, что я твой ребенок. Это имя я дал себе сам.
— Ладно.
— Бен, — прошептала я. — Эмбер хотела тебя отыскать, но ей сказали, что ты погиб.
— Если ты, Тесса, спокойно принимаешь ложь, то я нет. Зачем полиции было лгать?
— Мои родители, — пожала плечами миссис Блейк, неустанно следя за каждый движением своего ребенка... меня. — Твой дедушка – член палаты лордов Великобритании. Любовь к власти у тебя – это наследственное.
— Я всего добился сам.
— Конечно. Я понимаю, Бенджамин. Все прекрасно понимаю. Тридцать шесть лет ты жил без матери и теперь в ней не нуждаешься, но я всего лишь хочу попросить прощение. За приют, за жизнь без семьи, за то, как с тобой обращались.
Он покачал головой и отвернулся от женщины, пытаясь смириться с рассказанной историей. Ему было тяжело. Это равноценно тому, узнай я сейчас какую-то ужасную правду о смерти моих родителей. Бен придумал свою биографию еще в детстве. Жил с ней, начиная верить с каждым днем все больше и больше. Мальчишке это придавало сил, но вот взрослому мужчине мешало начать все с чистого листа, создать свою семью и быть счастливым.
— Я - результат того, что вы были нечестны перед своим женихом, а мой отец – оказался ублюдком, не желающим брать на себя ответственность, — горько проговорил мой «жених». — Как хорошо, что вы не нашли меня ребенком.
Эмбер опустила голову и по ее пергаментной коже покатились крупные слезы. Я поставила на стол кружку. Выпитый чай превратился в ком в горле.
— Зачем оглядываться на прошлое, когда в наших силах изменить будущее? Вы нашли друг друга... — я попыталась разрядить обстановку.
— Я никого не искал, — перебил меня Бен. — И ни в ком не нуждаюсь. Спасибо вам, Эмбер, за правду, но на этом с меня хватит. Поехали, Тесса.
Старушка кивнула и горько всхлипнула, провожая взглядом своего мальчика. Веки запекло. Я поднялась и обняла ее, краем глаза, замечая, как мужчина недовольно скривился.
— Он упрямый, но отходчивый.
— Для меня уже радость, увидеть его, — скрипучий голос мученически выдохнул.
Она хотела еще что-то добавить, но ее перебил громкий оклик:
— Тесса!
Попрощавшись, я натянула верхнюю одежду и вышла вслед за мужчиной, чувствуя его ауру гнева и бешенства.
— Бен, почему ты так сорвался? Я понимаю...
— Ничего ты не понимаешь! — оборвал он. — Думаешь, мне стало легче от этого разговора? Я – ошибка! Я вообще не должен был родиться! Вор, укравший билет в эту жизнь!
— Нет, все вовсе не так,— ахнула я, пытаясь всмотреться в его глаза. — Ты – любимый матерью сын!
— Быстро же ты выбрала сторону.
— Господи, да что с тобой не так? — схватилась я за голову.
Сенатор сгреб руками снег и растер его между ладоней, прикрывая глаза. Как было бы легко и просто, умей мы читать мысли друг друга. Я бы знала, что творится в голове Блейка, и какие сомнения ему надиктовывают его демоны.
— Бен, послушай меня. Я не оправдываю Эмбер. Она пострадала из-за своей глупости и любви не к тому человеку. Ты – всего лишь ребенок этих обстоятельств. Ты – больше их всех заслуживаешь своей семьи и счастья. Не смей считать себя ошибкой!
— Жил же я раньше без тебя, без... этой женщины! Как я жалею, что купил тебя, Тесса, на аукционе! Жалею, что предложил тебе играть мою невесту! Жалею обо всем, что связано с тобой! Потому что ты заставляешь меня быть живым, а мне это не нравится! Жизнь – это боль! Ты – это моя головная боль!
Каждое слово – звонкая отрезвляющая пощечина. Я остановилась на месте и кивнула, ощущая, как по телу пробегает озноб. Может, из-за мороза, может, из-за подступающих слез. Сенатор покачал головой и впервые, за все эти полтора месяца, посмотрел на меня, как на свой самый большой промах в жизни.
Я знала, что он сказал это, чтобы ему полегчало. Он захлебывался эмоциями и выплюнул эти слова, но их искренность, их жестокость, их беспощадность лезвием ножа резанули мою грудь и потерялись там.
— Ты можешь сколько угодно обижать других, обижать меня, но это не изменит правды, Блейк. Ты по-прежнему останешься тем, кто ты есть.
— Никому ненужным сиротой, который был должен сдохнуть в подвале приюта! — горько закивал он, потирая глаза.
— Нет. Невероятно храбрым, сильным душой ребенком, которого, несмотря ни на что, любила мать. Ты говорил, что не знаешь любви? Может все дело в том, что ты отказываешься ее видеть? — по моим щекам покатились горячие слезы, омывая сердце серной кислотой.
Я не знаю, какого действия ожидала от него в этот момент. Слов извинения? Объятий? Вновь грубости? Чего?
Чего ты хочешь от него, Тесса!?
Утерев слезы, я обернулась к окну, замечая. Эмбер так и сидела на диване, опустив голову вниз. Я встала между двух огней, принимая весь удар на себя. Но правда в том, что я тоже живая. У меня тоже есть чувства и слабости, на которых сейчас танцует Бенджамин, вырывая из груди всхлипы.
— Поезжай домой, Тесса. Я вызову себе такси.
— Почему?
— Я не могу тебя сейчас видеть. Просто, пожалуйста, дай мне побыть одному.
Я молча кивнула и прошла мимо него, прижимая ладошку ко рту. Мне было так холодно и одиноко сейчас. Блейк немыслимым образом заполнил собой все мое пространство, все мои мысли, говоря какую поспешную и жестокую, по отношению к самой себе, ошибку я совершила...
Открыла ему душу.
— Отвези ее домой и можешь быть свободен, — отдал приказ сенатор водителю, даже не смотря в мою сторону.
Он наказывал меня. Наказывал себя за проблеск правды и треснутую маску. Я это понимала, понимала, что просто попала под горячую руку, и Бенджамин еще будет просить прощение, но мне было так больно. Сердце разрывалось, билось о ребра, лишало дыхания.
Это было похоже на самую изощренную во всем мире пытку. Внутрь меня будто запустили птицу, которая сейчас пробивала себе путь на свободу, при этом истерзывая изнутри меня саму.
Отвернувшись от мужчины, я пыталась ровно дышать, вспоминания время, когда он еще был для меня никем.
Пустотой... Просто игрой.
Уильям Бенджамин Блейк
Машина скрылась за поворотом, наконец-то даря мне трезвость рассудка. Я не мог рядом с Тессой думать. Она была моей головой, моим сердцем, моим здравым смыслом и той, кто имел в своих руках такую огромную власть над самым уважаемым человеком Чикаго, что это приводило в ужас.
Как хорошо, что она этого не понимала. Или притворялась, что не понимала, просто обводя меня, как мальчишку вокруг пальца.
Сейчас я уже не доверял самому себе.
Те слова были правдой. Я действительно жалел о дне нашей встречи, но не из-за Тессы, а своей реакции. Из-за доверия, из-за того, что позволил ей оказаться в моей постели, притронуться к моей душе.
Она подарила мне Рождество, День Рождения, подарила встречу с матерью, а я ей слезы на глазах и бледность лица. Вот она – моя настоящая сущность. Настоящее лицо Блейка, который своей тьмой и пустотой уничтожает все хорошее в своей жизни.
Она не останется со мной, только потому, что это убьет все хорошее и невинное в ней.
Вызвав такси, я покрутил в руках телефон и набрал номер той, кто понимала меня, слушала и той, рядом с которой я чувствовал себя прежним. Именно этого мне сейчас хотелось, вновь стать бессердечным сенатором Блейком, который замораживает одним лишь взглядом.
— Кларисса? Мы можем встретиться?
— Бен? — французский акцент опалил уши. — Конечно, у меня нет сегодня дел. У тебя что-то случилось?
— Я буду у тебя через полчаса,—- как всегда сухо произнес я, пряча айфон в карман пальто.
Тесса – просто игра. Прекрати думать о ней, Блейк!