Люби меня

Глава 50.

Эмре Карахан стоял под раскидистыми ветвями дерева и выкуривая сигарету, всматривался в проезжающие мимо него машины. Он стоял во дворе небольшого дома, который снаружи выглядел слишком ветхим, чтобы быть жилым. Но у этого дома был хозяин и его хозяин несколько дней назад был задержан самим мужчиной.

Карахан—старший инспектор отдела по делам преступлений против личности—был человеком спокойным, принципиальным и с репутацией полицейского, который идёт до конца.

Несколько лет назад он работал в отделе по борьбе с организованной преступностью, но из-за трагедии произошедшей с его младшей сестрой, он решил, что с насильниками у него свои личные счёты. Он был твёрдым и решительным, и иногда, если того требовали обстоятельства, не гнушался действовать на грани.

Наверное, именно поэтому сейчас стоя перед домом Али Озтюрка он ждал Ферита Корхана, с которым они договорились встретиться.

Серебристый гелендваген медленно въехал во двор старого, потрескавшегося дома. Массивные колёса с характерным хрустом прокатились по гравию, разбрасывая мелкие камни в стороны. В воздухе повис запах пыли и горячего металла. Автомобиль остановился у крыльца и из неё вышел мужчина лет тридцати, в черной рубашке и брюках. Лицо его выглядело усталым и осунувшимся, но подойдя к инспектору Карахану, он вежливо протянул руку и поприветствовал.

—Ферит-бей, —коротко произнес Эмре Карахан.

—Комисер, —ответил Ферит, пожимая его руку.

—Пожалуйста, зовите меня просто Эмре, —махнул рукой мужчина, бросая окурок под ноги и раздавливая ботинком.

—Тогда и вы зовите меня просто по имени, —серьезно проговорил он, —думаю, наша встреча выходит за рамки формальной.

Комисер кивнул, рукой указывая в сторону двери и оглядываясь по сторонам.

—Ты знаешь, что ты не должен здесь находиться. Это, и правда, незаконно, —проговорил мужчина открывая дверь ключом.

Металлическая дверь открылась, но на ней все ещё виднелась тонкая полоска бумаги, аккуратно наклеенная на стыке полотна и косяка. Тишину вокруг нарушал лай собак и шум изредка проезжающих машин.

Следователь достал канцелярский нож и, не торопясь, провёл лезвием вдоль линии печати. Бумага надрезалась с лёгким шорохом.

Ферит сглотнул вязкую слюну, ощущая лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Не каждый день приходить вскрывать опечатанное логово ублюдка, который пытался убить твою жену.

Когда пломба окончательно оторвалась, дверь слегка приоткрыли. За ней пахнуло застоявшимся воздухом и чем-то неясно тревожным — смесь старой пыли, металла и чего-то еле уловимо кисловато-горького. Внутри было темно.

Ферит и Эмре зашли в дом, закрыв за собой дверь, чтобы не привлекать внимание немногочисленных соседей.

Это был старый двухэтажный коттедж, который внутри выглядел не более привлекательным, чем снаружи.

Старые потёртые обои, тусклое освещение и скудная мебель.

—Многое мы забрали при обыске, но тут есть кое-что, что тебе стоит посмотреть, —следователь достал из кармана хлопковые перчатки и протянул Фериту, натягивая одну пару на свои руки, —на всякий случай.

Они поднимались на второй этаж, пока комисер Карахан начал свой рассказ.

—Али вышел на свободу примерно год назад. У него был опытный адвокат — скользкий, хитрый тип, умеющий ловко обращаться с законом. Благодаря его усилиям Али удалось избежать более серьёзного наказания, —мужчины поднялись на второй этаж, где половицы под ногами жалобно скрипели, и перед ними открылся темный коридор с закрытой дверью в конце, —После освобождения он ещё пытался встать на ноги: ходил по издательствам, предлагал свою книгу, начал писать что-то ещё. Репутация — вещь хрупкая. Никто не захотел связываться с человеком с таким прошлым. Думаю, ты понимаешь, о чем я, —обратился Эмре к Фериту, уже открывая дверь в загадочную комнату, — И после череды отказов он начал озлобляться. Очевидно, что в своих неудачах он винил тебя. Считал, что именно ты разрушили его карьеру, отнял у него всё. А когда вышла книга Сейран-ханым и привлекла к себе внимание — это, как мы полагаем, стало для него последней каплей. С этого момента он начал за ней следить. Мы установили это по его передвижениям, по данным с камер наблюдения, анонимным письмам, которые она получала, и по другим уликам. —Они вошли в небольшую комнату, которая, видимо, являлась кабинетом.

Кривые книжные шкафы, небольшой обветшалый диван и стол в углу комнаты. Комната пахла сигаретным дымом и дешёвым кофе, на подоконнике, на полках и столе оставались грязные чашки с кофейными разводами внутри.

Ферит внимательно и с отвращением рассматривал предметы, продолжая слушать следователя.

—Он знал, где она бывает, в какие магазины заходит, с кем встречается, чем живёт. Он буквально собирал о ней досье. Всё указывает на то, что он заранее всё планировал. Возможно, хотел действовать раньше, но что-то каждый раз мешало — то свидетели, то охрана, то просто неудачное стечение обстоятельств. Но в тот вечер, в галерее, всё сложилось для него идеально. Сейран-ханым осталась одна, камер и свидетелей не было. И он воспользовался этим.

—Больной ублюдок, —выдохнул Ферит, когда в углу комнаты увидел небольшую стопку книг со знакомым корешком. Он взял книгу в руки и прочитал название. По телу пробежалась волна нежности смешанной с болью.

"Безмолвный крик"—он держал в руках книгу Сейран. И таких копий в кабинете у Али было не меньше десяти. Ферит открыл потрёпанную и немного грязную книгу и сморщился от отвращения. Каждая страница была изуродована пометками, записями, подчеркиваниями и откровенными оскорблениями написанными красными, словно кровь, чернилами.

Следователь стоял задумчиво глядя на улицу через небольшое окно. Больше всего в своей работе он ненавидел разговаривать с пострадавшими или их родственниками. Эмре Карахан знал, как находить запутанные следы, устраивать допросы и составлять полную картину произошедшего преступления, но смотреть в полные боли и отчаяния глаза жертв и их близких было сложнее всего. Дело писателя для него было особенным, потому что преступник был задержан до того, как успел совершить самое страшное. Хотя сейчас, глядя на мужа потерявшего в одну секунду нерождённого ребенка, прежнюю жену и счастливую жизнь, Эмре мог сказать, что Али успел сделать достаточно зла.

—А что за письма?—рассеянно спросил Ферит, сосредоточенно всматриваясь в записи на полях книги.

—Али писал твоей жене. Несколько месяцев подряд. В основном с разных анонимных страниц. Но всегда почти одно и то же. Оскорбления... угрозы, —как можно более сдержанно изложил факты следователь.

—Несколько месяцев—шокированно протянул мужчина в ответ.

С тех пор, как все это произошло и он постепенно начал узнавать детали дела, Ферит каждый день приходил в ужас. Целый год сумасшедший человек следил за его женой, а он об этом и не подозревал. До этого момента Сейран спасало только то, что их квартира и дома всех родственников, к которым часто ходила Сейран находились под охраной.

Его жене угрожали с неизвестных страниц и Ферит не знал этого. Почему Сейран не говорила ему об этом?

Ферит задавал себе этот вопрос тысячу раз в день и боялся услышать честный ответ.

Вся его спокойная и счастливая жизнь перевернулась с ног на голову и он ничего не мог с этим поделать. Фериту казалось, что ему дали задание жонглировать хрустальными сферами, которые неизбежно падали вниз и разбивались вдребезги. Его с самого детства учили быть честным и справедливым. Учили его люди, как оказалось, которые сами этими добродетелями не обладали. Повзрослев Ферит искренне верил в то, что если стараться быть хорошим человеком, жизнь будет к тебе благосклонна.

Для него эта причинно-следственная связь была единственно правильной и нерушимой, пока его вера не разбилась как та воображаемая стеклянная сфера.

Его Сейран, которая в своей жизни не обидела ни одно живое существо, пережила этот ужас. И он чувствовал вину за случившееся.

Ферит, который остался теперь дома один, долгими ночами прокручивал в голове сценарии, где он мог бы предотвратить произошедшее, предугадать, спасти, укрыть...сделать хоть что-нибудь. Но вовремя.

Следователь открыл окно и вытащив сигарету, закурил.

—Будешь?—посмотрел он на Ферита, указывая на пачку в своих руках.

Ферит покачал головой. Ему нестерпимо хотелось курить. Сигарета не решила бы его проблемы, но могла бы ненадолго приступить жгучую боль. Но он не разрешал себе снова браться за сигареты, потому что Сейран бы это не понравилось. Он не хотел её расстраивать. Даже если она бы об этом никогда не узнала.

—Я хочу его увидеть, —твердо и уверенно проговорил Ферит, кладя книгу на стол.

Эмре ничего не ответил, лишь кивнул, задумчиво вглядываясь в пасмурное небо.

***

Ферит сидел на неудобном стуле в небольшом и угрюмом помещении. Слабый свет исходил от одинокой лампы под потолком, отбрасывая резкие тени на серые, безликие стены.

Надеюсь, камера этого урода в тысячу раз хуже этой дыры, —мысленно подумал он.

Всё здесь было предельно функционально — ничего лишнего, ни одной детали, способной отвлечь или создать хоть отдаленное ощущение комфорта.

Посреди комнаты стоял металлический стол с холодной поверхностью. Ферит на секунду положил ладонь на столешницу, будто оценивая его, когда рядом сидящий следователь посмотрел на него и у него на лице промелькнула тень понимания.

Воздух был спертый, пахло сыростью, едким табаком и чем-то металлическим.

Ферит ощущал внутри спокойствие. А выглядел по-настоящему безмятежным, будто ему сейчас нужно было вытерпеть скучную формальную встречу. Он посмотрел на ладонь лежащую на столе и рассеянно погладил линию золотого обручального кольца.

Дверь за спиной звякнула и открылась. В комнату вошёл Али Озтюрк, которого сопровождал молодой полицейский, выглядящий так взволнованно, словно это был его первый рабочий день.

—Какие люди! Ферит-бей, какая честь, извините не могу пожать вам руку, —нахально улыбаясь указал на свои наручники писатель.

—Озтюрк, помалкивай!—строго, не недостаточно твердо рявкнул полицейский и боязливо посмотрел на старшего по званию следователя.

Али сел напротив Ферита и Эмре и продолжая мерзко ухмыляться, развалился насколько ему позволяли это сделать наручники.

Ферит скучающим взглядом оглядел его грязные отросшие волосы, небольшую повязку на голову, щетину и треснувшее стекло очков.

—Решил навестить меня? О чем поболтаем?—сверкая глазами и явно наслаждаясь своим остроумием промурлыкал Али.

Вдруг в коридоре послышался громкий треск и встревоженные голоса. Молодой полицейский хотел было дёрнуться с места, но посмотрев на следователя нерешительно замер.

—Пойдем посмотрим, —твердо сказал Эмре, вставая со своего стула.

—А задержанный... А они?—растерянно спросил он глядя на сидящих за столом Али и Ферита.

—Ничего. Иди, —проговорил следователь.

—Но по протоколу мне не положено...—начал слабо отпираться парень.

—Иди!—приказал следователь и железная дверь закрылась за ними, оставляя двоих мужчин одних в помещении.

Али посмотрел на дверь и беспечно, почти по-детски пожал плечами и снова посмотрев на Ферита сверкнул своими темными глазами.

—Как там твоя жена пожив...

Но не успел он договорить, как Ферит одним резким и отточенным движением поднялся со стола и схватив Али за его волосы впечатал носом в металлическую столешницу. Один. Два. Три раза, каждый из которых по звуку напоминал хлопок мокрого полотна о камень. Глухой, вязкий удар, за которым следовал приглушённый стон. Кровь тут же залила стол, стекала по краю, оставляя тёмные следы на полу. Али захрипел, но Ферит не отступал — его дыхание оставалось ровным, а в глазах застыл мрак, в котором давно уже не было ни жалости, ни сомнений.

На четвертый раз, когда Ферит услышал характерный хруст, он не отпуская влажных от пота волос писателя, поднял его голову со столешницы и с удовлетворением увидел на его лице кровавое месиво вместо носа и рта. Ферит пригнулся ниже и дьявольски спокойным голосом произнёс.

—Это тебе за мою жену, ублюдок. Знай, я сделаю всё, чтобы ты до конца жизни гнил в вонючей тюрьме, откуда на свободу выйдет только твой труп.

Али продолжал стонать от боли и пытаться хватать ртом воздух.

Ферит улыбнулась безумной улыбкой, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, которые сейчас больше напоминали звериный оскал. Он понизил голос так, что он звучал ещё более зловеще:

—И я позабочусь о том, чтобы в каждой тюремной камере тебя ждали очень любвеобильные сокамерники... Чтобы ты не скучал...ты же понимаешь, о чем я...

Ферит с отвращением разжал руки, сжимающие волосы писателя, отчего тот безвольно уронил голову на залитую своей же кровью стол. Али мычал что-то бессвязное, хрипя и пытаясь хватать воздух. От самодовольной ухмылки не осталось и следа. Ферит лишь сел на свое прежнее место, натягивая на лицо то же безмятежное спокойствие. Он достал из кармана носовой платок и со скучающим видом вытер несколько кровавых брызг на своих предплечьях и ладонях.

Только он положил аккуратно сложенный платок обратно в карман, как металлическая дверь снова лязгнула и в помещение вернулись Эмре и молодой полицейский, который в ужасе уставился на окровавленное лицо писателя и лужу крови на столе и полу. Он, как рыба, открывал и закрывал рот в изумлении, не в силах произнести и слова.

—Что ж ты так, Озтюрк, неаккуратно? Упал, наверное?—безразлично протянул следователь и посмотрел на ошарашенного подчинённого, —позови кого-нибудь прибраться здесь. А этого в медпункт. Нос себе сломал, бедолага.

Молодой полицейский тряхнул головой,словно приходя в себя и растерянно кивнув, побежал обратно в коридор.

Ферит встал со своего места и едва заметно склонил голову в сторону Эмре, на что тот лишь промолчал, сдерживая лёгкую улыбку.

***

Если жизнь Ферита сейчас была темным лесом, то Сейран была пламенем, который указывал ему путь и грел в моменты пробирающего до костей холода и боли.

Хотя ему и было сначала тяжело принять её выбор пожить в родительском доме, Ферит решил, что сделает все, что она захочет. Он понял, что Сейран не уходила от него, она не оставляла его. Она просто захотела побыть в безопасном для себя месте. И в первый день, когда Ферит вернулся в их с ней квартиру один, он понял её. Всё их жилище дышало их надеждами и мечтами о ребёнке. Весь последний год они проводили здесь за долгими разговорами, а иногда и за неприятными спорами. Здесь они читали вместе книги про беременность и воспитание детей и эти же стены хранили в себе сотни нежных и страстных моментов их супружеской жизни.

Сейчас, когда они потеряли ребенка, все в этой квартире выглядело, как укор и напоминание. Ферит не хотел думать о том, сколько времени понадобится Сейран для того, чтобы восстановиться и вернуться домой, но он уже думал о том, что им придётся строить новую жизнь на руинах старой.

Он и сам приходил в эту квартиру очень редко. Всё своё время он проводил либо в офисе, либо общался со следователем насчёт новых деталей дела. И после этого он просто мчался в дом господина Кязыма. Ферит проводил время с Сейран. Она по прежнему была очень слаба и продолжала принимать лечение. Мало разговаривала, ещё меньше ела.

Но она никогда не отталкивала его, когда он держал её за руку, когда заботливо гладил по волосам. А успокоение после непрекращающихся ночных кошмаров приходило только в его объятиях.

Она просто принимала его безмолвное присутствие рядом, не спрашивая, чем он занимается и что делает, когда выходит из её комнаты.

Они не разговаривали о произошедшем, не говорили о том, что пережили и что чувствуют. Ферит не делал этого, потому что видел физическую слабость Сейран, у неё же были свои причины для молчания.

Их жизнь и отношения больше не были прежними.

Они будто бы зависли в хрупком равновесии между прошлым и настоящим, не решаясь заглянуть в будущее. Каждый новый день был их маленькой безмолвной борьбой. Он приносил ей чай, поправлял подушки, рассказывал что-то, если видел, что она тревожится или уходит в свои болезненные воспоминания. Она благодарила его взглядом — усталым, но тёплым.

Ферит находился рядом с ней, но как будто на краю, не переступая границы, которые сама Сейран, может быть, даже не осознавая, но прочертила между собой и миром. Ферит больше не ждал слов — достаточно было того, что она не отворачивалась. Он считал дыхание в её груди своим единственным ориентиром, и пока оно было рядом — знал, что держится, что они со всем справятся.

На месте несбывшихся мечт и планов построят новые.

Но в глубине души он чувствовал: рано или поздно им придётся заговорить. Не только о боли и страхе —а о жизни, которую они в одну секунду потеряли, и могли бы построить заново.

***

Ферит заехал в любимую кофейню Сейран и взял её любимый чизкейк, перед которым, он это знал, она устоять не сможет. Остановив машину перед большими воротами особняка Кязым-аги, Ферит в предвкушении практически забежал во двор, стремительно влетая в дом, чтобы как можно скорее подняться на второй этаж, в комнату Сейран.

— Постой-ка, Ферит, — твёрдо остановил его голос Кязым-аги, раздавшийся из холла.

Ферит резко притормозил и повернулся к нему, стараясь изобразить спокойствие.

— Кязым-папа, не заметил вас. Как вы? Я хотел увидеть Сейран, привез ей её любимые сладости, — с показным дружелюбием проговорил он, поднимая пакет.

— Ты подожди со своими сладостями, — отрезал господин Кязым, подходя ближе. — Нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

— Что-то случилось? — нахмурился Ферит, уже чувствуя недоброе.

— Случилось, — резко ответил мужчина. — И это ты должен был мне рассказать, что случилось. Где ты был?

Лицо Ферита стало непроницаемым. Его счастливая улыбка исчезла, уступив место напряжённой серьёзности.

— Ходил по делам, — коротко сказал он.

— По делам? Очень интересно, Ферит, по каким это делам? — с раздражением повысил голос тесть. — То есть ты был уверен, что я никогда не узнаю, что произошло? Сколько ты собирался от меня это скрывать?!

Ферит не рассказывал родителям Сейран об Али и нападении. Это не было попыткой скрыть что-то, а было сделано скорее из желания уберечь их от лишних переживаний. Да и Сейран чётко дала понять, что не хочет об этом говорить и тем более распространяться о случившемся.

— Кязым-папа... — начал было Ферит, но его перебили.

— Не называй меня так! — рявкнул господин Кязым. —Ты не имеешь права так меня называть! Это произошло из-за тебя! Ты знал, что по городу расхаживает психопат, у которого с тобой свои счёты, и ты не защитил мою дочь!

— Кязым-ага, послушайте меня, — попытался сдержанно ответить Ферит, но тот даже не дал ему договорить.

— Что мне тебя слушать, щенок?! — выкрикнул мужчина, сверкая глазами. — Что ты мне обещал, когда просил руки моей дочери? Ты клялся, что будешь защищать её и не позволишь, чтобы с её головы упал хоть один волос... Где твои обещания сейчас?

—Кязым, что случилось?!—испуганным голосом проговорила госпожа Эсме, которая спускалась со второго этажа вместе с тётушкой Хаттуч.

—Да, чего ты раскричался?! Только что врач приходил, Сейран только уснула после капельницы! Разбудишь девочку своими криками!—шикнула на него пожилая женщина.

—Вы не вмешивайтесь!—не сводя озлобленного взгляда от зятя проговорил он.

— Кязым-ага, вы сейчас злитесь, я вас понимаю, — сдержанно сказал Ферит, стараясь не дать волю эмоциям. — И поверьте мне, я виню себя во всём произошедшем. Мы обязательно поговорим обо всём этом. Но сейчас я хочу видеть свою жену...

—Он хочет видеть свою жену! — усмехнулся господин Кязым с горечью, бросив взгляд на жену и тетю. — Посмотрите на него! Нет здесь твоей жены! Сейран — в первую очередь моя дочь! И если ты не можешь её защитить, то это сделаю я! Я запрещаю тебе к ней приходить! Всё!

—Вы сами себя слышите? Что вы вообще говорите, Кязым-ага?— не выдержал Ферит, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

—Я прекрасно себя слышу! — рявкнул мужчина, наступая на него не обращая внимания на заметную разницу в росте с зятем. — Это ты до сих пор в игрушки играешь! Ты думаешь, у меня, у Кязыма Шанлы, нет врагов? Думаешь, я не переходил кому-то дорогу? Таких людей куча! Но я всю жизнь делаю всё, чтобы защитить моих девочек. И один единственный раз я доверился тебе! А ты? Что ты сделал? В каком состоянии сейчас моя дочь?!

— Моя жена... — выдохнул Ферит, но тут же был перебит.

— Хватит! "Моя жена, моя жена"! Нет у тебя жены! Ты ещё этого не понял?! Почему ты думаешь, Сейран не хочет возвращаться в ваш дом? Почему она не хочет возвращаться к тебе? Потому что с тобой ей небезопасно! У тебя дома ей плохо!

—Послушайте, я молчу только из уважения к вам, но вы говорите слишком громкие слова, о которых можете потом пожалеть, — холодно произнёс Ферит.

— Ха! Громкие?!— рассмеялся господин Кязым, но в его смехе звучала угроза. —А хочешь по-настоящему громкие слова? Как только Сейран станет лучше, я сделаю так, чтобы вы с ней развелись. И она больше никогда к тебе не вернётся! Это я тебе даю слово...

Стоящие женщины изумлённо ахнули, а госпожа Хатидже схватилась за сердце, чувствуя, как оно болезненно сжимается.

—Что вы говорите?! Я не собираюсь выслушивать этот бред! — резко бросил Ферит и шагнул к лестнице. —Я пойду к своей жене, и вы меня не остановите!

—Ещё как остановлю! — взревел Кязым. —Ещё как!

Он резко повернулся к двери и громко крикнул:

—Охрана!

—Кязым, не делай этого!—бросилась жена к мужу, —Ты сейчас не в себе!

—Я в себе, Эсме! Ещё как в себе!

—Что ты старый дурак творишь?! —строго вскричала дрожащим от волнения голосом госпожа Хатидже.

—Тетя, не лезьте не в свое дело! Охрана!—яростно взревел мужчина.

Через мгновение в холле появились двое крепких мужчин в чёрной форме. Ферит резко обернулся, челюсть его напряглась, глаза метали молнии.

— Проведите Ферит-бея к выходу, —с ледяной твёрдостью приказал Кязым, не сводя тяжёлого взгляда с зятя.

Охранники подошли ближе, один из них шагнул вперёд и протянул руку, намереваясь мягко подтолкнуть Ферита к выходу.

—Не смейте меня трогать! — взорвался тот, резко отступив на шаг назад. —Я сказал, не смейте!

— Прошу вас, господин Ферит, не усложняйте, — сдержанно проговорил один из охранников, но уже потянулся к его руке.

Ферит вырвался, оттолкнув его плечом, и резко двинулся к лестнице.

—Я поднимусь к Сейран! И только попробуйте остановить — я вас переломаю к чёрту! — зашипел он, в голосе зазвенело отчаяние.

Охрана переглянулась, затем один из мужчин перехватил Ферита за плечи, второй обхватил с другой стороны. Он рванулся, яростно вырываясь, но силы были неравны — ему заломили руки, заставив остановиться.

—Отпустите!— прорычал Ферит, ярость и боль смешались в голосе. —Я не уйду, вы не имеете права! Кязым-ага, вы пожалеете...

—Всё, хватит! — громко бросил хозяин дома. —Выведите его!

Ферит продолжал сопротивляться, но его уже волокли к двери. На пол с глухим звуком упал пакет с чизкейком. Розовая коробка распахнулась, и кусок упал на ковёр, некрасиво размазываясь по дорогому ковру.

—Я это так не оставлю — выкрикнул Ферит, едва удерживаемый охраной. —Вы не сможете отнять Сейран у меня! Никто не сможет!

Его крик ещё звучал в доме, когда дверь за ним захлопнулась. В холле повисла тяжёлая тишина.

Госпожа Хатидже обессиленно упала в кресло, громко дыша и тихо ругая племянника за его вспыльчивость. Госпожа Эсме едва сдерживала слезы, глядя на мужа и понимая, что впервые видит его настолько разъярённым.

***
Это напоминало эффект домино, потому что Ферит ощущал, как одно событие один за другим разрушает его жизнь, приводя всё вокруг в настоящий хаос.

Всю дорогу до дома он сгорал от ярости и обдумывал план своих следующих действий.

Никто не смел запрещать ему видеться с Сейран и он не собирался оставлять все вот так. Он хотел бы вернуться и буквально сжечь этот дом, забрав жену с собой, но понимал, что лучше действовать обдумав все заранее и хорошенько придя в себя. На нем все ещё была утренняя рубашка, на которой виднелось несколько капель крови писателя и Ферит испытывал острую необходимость смыть с себя все события этого дня.

Придя домой, он увидел Тео, который терпеливо ждал его и смотрел на него с немым вопросом, который он, казалось, пытался задать все это время.

—Нет, я не привёз маму, Тео. Она сейчас болеет, —хрипло проговорил Ферит, опускаясь перед псом на колени и запуская пальцы в его шестку, —Мы вместе с тобой её проведаем, хорошо, малыш?

Теодор заскулил и Ферит принял это за согласие.

Всё внутри мужчины горело. Он держался. Он держался, пока повел Тео на прогулку. Держался, пока снимал с себя грязную одежду и принимал душ. Держался, пока переодевшись в чистую одежду, пытался заставить себя съесть хоть что-то со вчерашнего дня. Но время близилось к вечеру и Ферит наконец сломался.

Слабая, едва заметная трещина разверзлась, превратившись в огромную пропасть. Она кровоточила, ныла и просила её утихомирить. Ферит достал бутылку виски и широкий стакан. Если для решения проблемы не хватало сил, то алкоголь мог бы хотя бы притупить эту жгучую боль.

Он так подумал. И решил следовать этому плану. Хотя бы только этим вечером. Завтра он обязательно все решит, а сегодня ему хотелось просто забыться.

Первый стакан алкоголя был встречен пустым желудком настоящим протестом. Горло обожгло, но через несколько минут Ферит ощутил некое подобие облегчения. Не спокойствие, не умиротворение или счастье, а всего лишь облегчение. Его жизнь все ещё оставалась местом пожара, но теперь это ощущалось притуплённо терпимо.

Стакан за стаканом острота сознания и воспоминаний стиралась, оставляя за собой лёгкую дымку, но тоска, которую Ферит в обычное время держал в узде, сейчас разливалась по телу, разгоняя кровь по венам.

Он ощущал тоску по Сейран, по их счастливой жизни, по их идеальным вечерам и уютным пробуждениям.

Как что-то настолько красивое и прекрасное могло закончиться настолько нелепо...

В дверь позвонили и Ферит нахмурился. Он никого не ждал, но, конечно, в последнее время он никого не ждал и не приглашал, но это не мешало его матери, или Суне с Аби постоянно приходить и пытаться его накормить, утешить, помочь.

Будто бы они могли чем-то ему помочь...Будто бы его боль можно было бы вылечить горячим супом!

Слегка пошатываясь, Ферит подошёл к двери и взглянул в глазок.

—Тебя, блядь, только не хватало, — раздражённо фыркнул он.

За дверью стояла Пелин. Он не хотел открывать. Внутри всё протестовало, и он всерьёз подумывал оставить её стоять на пороге. Но в конце концов открыл — из дежурной вежливости и желания как можно скорее от неё избавиться.

—Ферит, как ты?.. Я так переживала, — прошептала она с трогательной обеспокоенностью.

—Что тебе нужно? — резко перебил он.

— Я… я просто принесла тебе поесть, — нерешительно подняла она бумажный пакет. —Я знаю, ты сейчас плохо питаешься...

Опять эти чёртовы супы… Отъебитесь вы все от меня, — подумал он зло, но вслух ничего не сказал. Только хмуро уставился на неё.

—Мне ничего не нужно, — глухо бросил он.

—Я буквально на пять минут… Только оставлю и уйду, — виновато пробормотала девушка.

Ферит недовольно фыркнул, но не стал спорить. Неохотно отступил в сторону, пропуская её в квартиру.

Пелин робко вошла, озираясь по сторонам, как будто дом мог её укусить. Её взгляд то и дело тревожно возвращался к Фериту.

—Ты выглядишь… неважно. Как ты держишься? — мягко спросила она.

—Пелин, — устало проговорил он, —я правда не хочу это обсуждать. Что ты хотела?

—Я просто волновалась, — пробормотала она, всматриваясь в его глаза.

Ферит молча опустился на диван, показывая всем своим видом, что разговор ему неинтересен и нежелателен.

Пелин поставила пакет на стол и нервно поправила юбку, колеблясь. Потом, решившись, осторожно села рядом.

—Как там Сейран? — участливо спросила она.

Ферит напрягся, как будто кто-то дотронулся до оголённого нерва. Стиснул челюсть и промолчал. Девушка поспешно добавила:

—Мне так жаль, что это произошло. Даже не представляю, через что она проходит… Я подумала, может, ей нужен психолог? У меня есть хороший знакомый специалист. Женщинам в таком тяжёлом моменте…

Ферит ощутил укол вины. Она вроде бы хотела помочь, а он с порога на неё накинулся. Он кивнул, чуть смягчившись:

—Да, спасибо. Думаю, психолог действительно нужен. На самом деле я уже начал искать…

—И тебе тоже нужна помощь, Ферит. Послушай, я знаю — тебе сложно это признать. Но ты ведь тоже переживаешь. Тебе нужна поддержка.

—Со мной всё в порядке…

Но не успел он договорить, как Пелин внезапно накрыла его губы своими.

В затуманенном алкоголем сознании он как будто увидел всё в замедленной съёмке. В голове мелькнуло: Что, чёрт возьми, она творит?!— и уже через секунду он резко оттолкнул её, встал с дивана и в бешенстве выпалил:

—Какого чёрта ты делаешь?!

—Ферит, послушай… Я люблю тебя! Я просто хочу помочь! — почти вскрикнула она, вскакивая.

—Какого чёрта ты ко мне лезешь, идиотка?! — заорал он, едва сдерживая ярость.

—Я люблю тебя! И очень давно! А она тебя не любит! Сейран тебя не ценит, — жалобно проговорила Пелин, почти в слезах. —Видишь, она сбежала при первой же трудности...

—Заткнись! Не смей произносить её имя! — рявкнул он, шагнув к ней.

— Ты не понимаешь, она тебя совсем не любит! А я люблю!..

— Что ты здесь вообще делаешь, Пелин?! Пришла в мой дом, в дом моей жены, чтобы что? Утешить меня?! Проваливай!

— Но я люблю тебя! Так, как Сейран никогда не любила! Дай мне один шанс. Один раз, и я докажу тебе, насколько сильно…

— Заткнись! — Ферит шагнул вперёд, его глаза налились кровью. —Ещё одно слово, и я тебя убью, слышишь?! Задушу тебя собственными руками и не пожалею! Вон из моего дома! И даже не вздумай больше появляться на моём пути!

—Но, Ферит…

— ВОН! — взревел он, буквально выталкивая девушку из квартиры, отчего на лице Пелин промелькнул настоящий ужас.

Пелин в панике растерянно схватила сумку, бормоча то ли оправдания, то ли извинения. Ферит не слушая её продолжал держать её за запястье и открыв входную дверь выставил из дома.

—И только попробуй ещё раз появиться здесь!—злобно прошипел он и захлопнул дверь прямо перед её носом.

Казалось, алкоголь выветрился из организма, даря ужасающую ясность сознанию. Ферит с отвращением схватил бумажный пакет и с яростью затолкал его в мусорное ведро на кухне.

Он шипел, выплевывая ругательства и проклятия. Теперь ко всему прочему он ощущал себя грязным, он с отвращением поднёс ладони к губам и начал разъярённо тереть их, будто бы пытаясь убрать следы чужих мерзких ему губ.

Продолжая ругаться он отшвырнул стоящий на пути стул и схватил со стола бутылку виски и сделал большой глоток, но не проглотил — зажал жидкость во рту, сжав челюсти до боли.

Виски обжигал язык, нёбо, горло — палил, словно кислота. Он наклонился над кухонной раковиной и начал полоскать рот, шумно, яростно, будто пытаясь выжечь всё внутри, вытравить вкус чужой женщины.

— Фу, блядь, — выплевывал он виски снова и снова, продолжая яростно полоскать рот.

Наконец он открыл холодную воду и ополоснул лицо, заливая водой белую футболку.

—Ах, Сейран, ах! —с досадой шипел он, —Только посмотри во что превращается в моя жизнь без тебя! Только посмотри, что я проживаю!

Он закрыл воду и крепко сжал края кухонной столешницы. С волос капала вода, лёгкие горели, а глаза снова приобрели ясность.

—Нет, так не пойдёт...Я так больше не могу,—проговорил он куда-то в пустоту, — Я сделаю так, чтобы ты была рядом. Со мной, Сейран...со мной.