Люби меня

Глава 49.

Когда Ферит ходил вместе с Сейран к врачу для наблюдения беременности, больничные коридоры казались ему залитыми солнцем и наполненными приятной оживлённостью. Сейчас, стоя у дверей реанимации он ощущал неприятный озноб во всем теле, в нос бил резкий запах хлорки и антисептика, а тихие всхлипывания родственников, сидящих на пластиковых сидениях в другом конце коридора только усиливали стучащую внутри тревогу.

Время шло медленно, словно каждая секунда имела физический вес и с грохотом падала на его плечи. Коридор периодически оживал, когда в нём мелькали врачи и медсестры с сосредоточенными лицами. Они передвигались быстро, словно привидения и торопливо отмахивались, когда кто-то задавал им вопросы.

Бессилие и страх расползались по Фериту, словно скользкие змеи, сжимающиеся вокруг конечностей своей жертвы. Он был слишком встревожен, чтобы сесть и слишком бессилен, чтобы не опираться на холодные больничные стены.

Позже появились его родители, где-то очень близко он слышал обеспокоенный голос госпожи Эсме и бормотание господина Кязыма, который видимо пытался успокоить жену. Ферит не мог вспомнить, когда он позвонил им. Когда был дома и обнаружил Сейран на холодном полу ванной, или уже в машине скорой помощи. Он даже не был до конца уверен, зачем он это сделал. Возможно, чтобы не оставаться наедине со страшной действительностью.

Они подходили и спрашивали.

Что случилось? Как это произошло? Когда? Почему?

А у Ферита не было ответов. Он сам, превозмогая и отгоняя отчаяние, оцепенение и страх, пытался понять, что произошло.

День у него начался с раннего подъема и раскалываюшейся головы из-за беспокойной ночи. Прогулка с Тео и завтрак придали ему немного бодрости и сил. Но где-то на краю сознания маячило беспокойство, которое мужчина никак не мог поймать и рассмотреть детально, поэтому и не получалось понять, относится его беспокойство к Сейран и к тому, что они со вчерашнего вечера не разговаривали, или к тому что сегодня предстоит важная встреча с итальянскими партнёрами. В итоге, склонившись ко второму, Ферит оставил на столе завтрак и записку для жены и нежно поцеловав Сейран в слегка влажные волосы, поехал на работу.

Рабочий день был загруженным и у него не было ни одной свободной минуты, чтобы просто отдышаться.

Переговоры с итальянскими партнёрами были назначены на десять утра, и к тому моменту Ферит уже успел отчитать бухгалтерию за допущенные недочёты и выслушать двадцатиминутный отчёт отдела логистики о задержках на таможне. В переговорной пахло крепким кофе и едва сдерживаемым напряжением — итальянцы улыбались слишком вежливо, задавали слишком точные вопросы, и каждое их слово казалось завуалированным упрёком и угрозой не продлевать контракт.

После четырёх часов переговоров, десятков правок и вежливо-сухих формулировок, они пожали руки и пришли к взаимовыгодным условиям для сотрудничества.

Всё это время Ферит периодически писал и звонил Сейран, чтобы узнать о её самочувствии, на что получил ответ, что чувствует она себя хорошо. Его это на секунду насторожило, потому что обычно она всегда перезванивала, а тут ограничилась лишь сухим сообщением, но дел было настолько много, что Ферит не придал этому большого значения.

Уставший и со спокойным сердцем после успешных переговоров, Ферит заехал в супермаркет, где они с Сейран всегда покупали продукты. Он предвкушал уютный вечер со своей любимой женой, пока выйдя из лифта на своем этаже, не услышал приглушённый входной дверью собачий лай.

Теодор никогда не лаял дома, он мог носиться по квартире сломя голову, попутно сбивая с ног все неустойчивые предметы, но лаял он крайне редко.

Тревога затрепетала в груди у Ферита, он поспешно кинулся к двери, не слушающимися руками открывая замок ключом.

До последнего он надеялся, что это не то, о чем он думает, и не то, чего он боялся больше всего. Но Тео громко лаял, нервно бегая взад и вперёд между входной дверью и ванной комнатой.

Фериту понадобилась ровно секунда, чтобы добежать до ванной и понять, что случилось страшное. Сейран лежала на полу в ванной,скорчившаяся и без сознания, лицо её было не просто болезненно бледным, а почти мертвенно восковым...

Сейчас, стоя в коридоре больницы Ферит ощущал бессилие знакомое каждому, перед кем закрывались двери реанимации, разделяющие его от близкого человека, который находился в критическом состоянии. Эту проблему нельзя было решить связями и деньгами. Оставалось только ждать, корить себя, испытывать оцепенение, бояться, злиться и ощущать леденящую кровь беспомощность.

Но было ещё кое-что. Люди по-разному реагируют на стрессовые ситуации. Одни теряются, поддаются панике, делают необдуманные шаги. Другие — наоборот — становятся агрессивными, вспыхивают, словно порох. А Ферит даже в самых напряжённых моментах всегда оставался собранным: он действовал спокойно и включал холодный разум. Он всегда считал это своим преимуществом и одновременно наказанием, потому что даже сейчас его мозг начал искать причину произошедшего. Мужчине казалось, что перед ним ускользает какой-то очень важный элемент, который раскроет всю картину полностью.

Он прислонился к стене и откинув голову назад, устало закрыл глаза. Госпожа Эсме плакала, тихо что-то бормоча в трубку.

—Хорошо, тетя, если будут новости, мы сообщим...—услышал Ферит отголосок телефонного разговора.

—Я не понимаю, что могло произойти. Я звонила сегодня Сейран...но она не перезвонила, но написала, что у неё всё хорошо, —взволнованно тараторила госпожа Гульгун, повторяя одно и то же по несколько раз.

Ферит мысленно прокрутил в голове сегодняшний день. Вспомнил, что Сейран не ответила и на его звонок тоже. Вчера вечером, когда он пришел домой, она уже спала, а сегодня утром ещё спала.

Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы, собирая в памяти фрагменты вчерашнего дня и отдалённо улавливая в коридоре суматоху, когда привезли ещё одного больного.

Что-то внутри ёкнуло, когда он подумал о вчерашнем дне. Будто бы разгадка была очень близко, но все же ускользало из под носа.

Идеальное утро, завтрак и прогулка с Тео. Затем Ферит поехал на работу и несколько раз созванивался с женой, которая чувствовала себя прекрасно. Потом она поехала в галерею...

И тут Ферит понял, что что-то произошло именно там. Он не просто почувствовал это, он знал. Интуиция это или логика, но он понял, что он нашёл наконец зацепку. До этого момента в его голове были разрозненные фрагменты двух последних дней и только сейчас он смог соединить их воедино. Со вчерашнего дня не объявлялся Керем. Он словно провалился сквозь землю. Телефон был отключен, а в офисе он даже ради приличия не счёл нужным присутствовать.

И снова внутри Ферита произошел щелчок, почти ощутимый физически. Он не мог ошибаться, мужчина чувствовал, что вчера что-то произошло в галерее и что бы это ни было, Керем знал об этом.

Это чувство прочно утвердилось внутри и не отпускало — тревожное, липкое, словно чья-то тень коснулась его плеча и тут же растворилась, оставив за собой холод. Не было ни доказательств, ни прямых слов, но интуиция подсказывала — правда где-то рядом, и она пахнет бедой. Случилось что-то, о чём и Керем, и Сейран решили не говорить Фериту.

Ферит начал ходить из угла в угол, то сжимая ладони в кулаки, то засовывая руки в карманы, будто пытался удержать то, что ускользало. Вчерашний вечер всплывал в памяти фрагментами: усталое лицо Сейран, ее закрытые веки...

Что она могла от него скрывать...

У Ферита защемило в груди. Он знал это ощущение. Оно приходило в жизни нечасто, но всегда перед чем-то важным, переломным.

Он не мог пока объяснить, что именно случилось, но нутром чувствовал — произошло что-то, что от него пытаются скрыть.

Ферит остановился у окна и посмотрел на улицу. Живописный внутренний дворик больницы больше походил на небольшой лес с ровными тропинками и деревянными скамейками. Он потянулся к карману и уже собирался позвонить брату, как вдруг услышал его встревоженный голос.

—Я только узнал... что случилось?—обеспокоенно спросил Керем.

Ферит не слышал, что отвечала ему их мать, но он не сводил глаз с лица брата. Холод окутывал конечности мужчины, вихрем соединяясь с накипающей яростью.

Что-то внутри клокотало, сигнализируя о том, что его догадки не беспочвенны.

—Идем поговорим, —сухо проговорил Ферит, подходя к ним.

Керем вздрогнул, словно не ожидая услышать голос старшего брата. Выглядел он уставшим, словно не спал несколько суток и что-то подсказывало Фериту, что причиной бессонницы на этот раз не были алкоголь и девушки.

Керем медленно кивнул, встряхнув головой,словно натягивая на себя маску.

—Ферит, когда это случилось? Что произошло?—дрожащим голосом спросил он.

—Это ты мне расскажешь, —хладнокровно проговорил Ферит, хватая брата за плечо и утаскивая его в пустую палату в конце коридиора. Керем почти не сопротивлялся, нервно перебирая ноги и только госпожа Гульгун выкрикивала им вслед вопросы.

В небольшой палате была всего одна кровать и кресло для посетителей. Острый запах хлорки почти не бил в нос, потому ею пахла вся больница и, кажется, даже их одежда.

—Рассказывай, —потребовал Ферит, как только закрыл за собой дверь.

—Ч-что рассказывать?—пролепетал Керем.

—Например, где ты был? Я звонил тебе сегодня раз десять.

—В галерее, —не задумываясь ответил парень.

—Ложь, я посылал туда людей. Галерея сегодня была пуста, —на самом деле Ферит блефовал. Сегодня он был настолько занят на работе, что лишь успел разозлиться на отсутствие младшего брата в офисе, но посылать людей на его поиски он и не собирался.

Керем на секунду замешкался и начал отвечать что-то про то, что был занят своими делами, но Ферит слишком хорошо знал своего младшего брата. Ему частенько удавалось обвести вокруг пальца своим враньём родителей, дедушку или господина Латифа, но Ферит всегда безошибочно определял, когда Керем говорил честно, а когда уходил от ответа. И его это начинало злить, потому что у него было слишком много вопросов, но Керем не хотел на них отвечать. Шумно выдохнув сквозь зубы, Ферит одним резким движением схватил его за воротник куртки и впечатал в стену. Ткань кожаной куртки заскрипела в кулаках мужчины.

—Что произошло вчера?—прошипел Ферит, теряя контроль, —Я знаю, что что-то случилось и ты об этом знаешь, но не хочешь мне говорить!

Керем напуганно смотрел на старшего брата и буквально слышал, как скрежетали его зубы и наливались кровью глаза.

—Я-я...ничего не знаю, —попытался уверенно соврать парень.

Ферит всё ещё держа младшего брата в своих руках, надавил на его плечи, будто бы пытаясь впечатать его в стену. Он закрыл глаза и медленно выдохнул через нос. В открывшихся через секунду глазах была, казалось, вся ярость и отчаяние мира.

—Что ты сделал с Сейран? Что ты с ней вчера сделал?!—свирепо закричал мужчина, вскипая от гнева.

Конечно, он не думал, что Керем мог причинить Сейран вред, но отчаяние и страх за жену затопили его сердце, что Ферит кричал то, что вырывалось из него непроизвольно. Лицо Керема исказилось от душевной боли и мимолётной обиды.

—Я бы никогда не сделал Сейран больно!—дрожащим голосом прохрипел Керем. Это подействовало на старшего брата отрезвляюще.

Как он мог только сказать такое... Даже подумать о таком было абсурдом. Керем может быть иногда глупым и безответственным, но он никогда не смог бы причинить кому-то вред. Тем более Сейран.

Ферит разжал руки, сжимающую воротник куртки. Отступил на шаг назад в знак безмолвных извинений за свои необоснованные подозрения. Но он все ещё считал, что Керем ему не договаривает, а значит, должны быть другие способы узнать правду.

—Извини... конечно, я так не думаю, —извиняющимся тоном взволнованно проговорил мужчина, —Просто послушай...я тут с ума схожу и чувствую, что вчера что-то произошло. И мне нужно это знать, —он с мольбой посмотрел на младшего брата, —если я узнаю, что случилось с Сейран, возможно, врачи смогут ей помочь...

Он произносил последние слова — и сам не верил в них. Ферит всегда был реалистом. Он знал, какова жизнь на самом деле, без прикрас. И как бы сильно ему ни хотелось верить в лучшее, перед глазами вновь и вновь вставал один и тот же образ: его жена, лежащая на холодном полу в луже собственной крови. Это он сидел рядом в карете скорой помощи, слушая, как тревожно и рвано пищат медицинские аппараты. Это его пальцы сжимали её ладонь, не ощущая ответного прикосновения.

Какая-то часть его уже перестала надеяться, что ребёнка удастся спасти. А другая часть отчаянно боялась потерять и Сейран. Правда не могла вернуть время назад. Она не могла залечить раны, не могла стереть боль. Но правда была ему необходима — как спасательный круг для утопающего в бушующем море отчаяния.

В глазах брата и его опущенных плечах Керем увидел столько боли, что решился на почти отчаянный шаг. Он уже сделал одну непростительную ошибку и решил, что если промолчит и сейчас, то второй раз окажется для него фатальным.

Он сглотнул, собираясь с силами. Ферит терпеливо ждал, борясь с желанием ещё раз впечатать младшего брата в стену, лишь бы он наконец заговорил.

Керем прочистил горло. Он долго выбирал слова и в итоге произнёс лишь одно.

—Али...

Ферит нахмурился, не понимая о чем говорит Керем. Отдалённо знакомое имя, которое никак не хотело укладываться в уравнение в его голове.

—Что «Али»?— резко спросил он, делая шаг вперёд и снова злясь.

—Али приходил... в галерею,— выдавил из себя Керем, избегая взгляда брата.

—Подожди... подожди, — голос Ферита дрогнул, потому что в голове вдруг начал появляться образ мужчины в очках и с самодовольной ухмылкой. Но причем тут мог быть этот чёртов писатель?! — Какой ещё нахрен Али?

—Озтюрк... — прошептал Керем,—Он был там вчера. Когда меня не было. Сейран была одна... и...

—Что, блядь, ты несёшь?! — рявкнул Ферит, оттолкнув стул позади себя.—Керем, ты вообще себя слышишь?! Какого чёрта Али приходил, когда Сейран была там одна?! И… — он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Чёрт! Не молчи, идиот! Что он с ней сделал?!

Керем замялся, сглотнул и тихо сказал:

—Я... я забыл телефон и вернулся... и увидел, как...

—Как что?!— голос Ферита сорвался на крик. —Говори!

—Он угрожал ей ножом...— проговорил Керем хрипло, невольно воскрешая в памяти вчерашние события.

На мгновение повисла тишина, гулкая и тяжёлая. Даже воздух словно застыл.

—Что ещё?— выдавил из себя Ферит сквозь зубы.

Керем опустил глаза. Слова застревали в горле.

—Он... он пытался... — начал он, дрожа. —Ферит, послушай, он почти ничего не успел. Он только напугал её... Она была вся в слезах, тряслась от страха...

—Что. Он. Сделал. — каждое слово Ферита звучало как приговор. Голос стал низким, опасно ровным.

Керем закрыл глаза, будто боясь сказать вслух:

— Он хотел её изнасиловать... — выдохнул он, почти не слышно.

Ферит словно окаменел. Он четко услышал последние четыре слова, но они никак не хотели складываться в голове в понимание. Это было настолько чудовищно, что просто не могло быть правдой. Несколько секунд мужчина просто смотрел на младшего брата, прокручивая его слова в голове. В груди у него что-то сжалось — будто воздух в лёгких закончился. И стена разрушилась под натиском исполинских размеров осознания. Он растерянно отступил на шаг, потом резко развернулся, будто хотел уйти… Дверь была плотно закрыта, но из коридора все ещё доносились приглушённые голоса.

Ярость поглотила его и кулак впечатался в стену. Глухой хруст — и по пальцам побежала кровь, но он будто не почувствовал боли. Ему казалось, что проломи ему кто-то сейчас череп, эта боль едва ли сравнится с тем, что творилось внутри.

— УБЬЮ... — прошептал наконец Ферит, срываясь. —Этого ублюдка… я… убью.

Мужчина повернулся к Керему, его лицо исказила такая ярость, что брат невольно отступил, вжимаясь в угол.

—Почему ты сразу не сказал?! Почему, Керем?! — закричал он, голос дрожал. —Она... она была одна! И ты знал! Ты знал все это время, и молчал!

Глаза Керема заблестели от виноватых слез и он будто вмиг превратился из молодого мужчины в маленького провинившегося мальчика.

—Сейран попросила не...не говорить. Я боялся сделать ещё хуже. Боялся, что ты сорвёшься…

Ферит шагнул к нему, схватил за ворот и потянул на себя:

—Сорвусь?! Ты думаешь, я не сорвался уже?! — прошипел он сквозь зубы. —Моя жена могла умереть! Ребёнок… я даже не знаю, жив он или нет! А ты мне сейчас рассказываешь, что какой-то подонок приходил к ней с ножом?! И ты— мой брат—об этом молчал?! Какая разница, что попросила Сейран! Ты должен был в ту же секунду позвонить мне! Ты представляешь, что она пережила?!

Ферит бессильно отпустил Керема, оттолкнул его к окну и тяжело задышал, будто сдерживал себя из последних сил. Взгляд метался по комнате, он никак не мог найти опору в реальности. Палата в миг стала тесной и душной.

—Сейран… — прошептал он и приложил дрожащую руку ко лбу. —О Аллах, как она это пережила?..

Своя боль сжигает тебя изнутри — тихо, неотвратимо, как тлеющий огонь под кожей. Больно, но будто бы терпимо и исправимо. Но боль за близкого, за любимого человека… она не просто ранит — она ломает и уничтожает тебя. Она крошит кости в пыль, выворачивает душу наизнанку. Свою боль ты можешь вынести, перетерпеть, затаить, перерасти и превратить в опыт. Но когда страдает тот, кого ты любишь — дышать становится трудно, сердце будто вырывают из груди голыми руками, чтобы сжечь в адовом пламени. Ты готов был бы страдать сам — лишь бы избавить от боли любимого человека... Лишь бы вернуть ему улыбку, покой, жизнь.

Но Ферит почувствовал горечь от того, что он опоздал. Он не сможет ничего исправить, не сможет заставить её забыть и вернуть время вспять. И больнее всего было то, что Сейран все это время была так близко, а он даже не заметил, что с ней что-то не так. Вернее даже заметив, решил, что он преувеличивает.

Когда нужно было бить тревогу и спасать её, Ферит бездействовал.

Он посмотрел на младшего брата, который так и стоял около окна, не в силах сделать хоть шаг. Керем смотрел на Ферита глазами полными сожаления и вины. И его это разозлило. Его это чертовски злило, потому что сейчас Ферит испытывал отвращение к брату и не желал видеть в его глазах сожаление. Не когда было слишком поздно для этого.

Всё его тело дрожало от напряжения. Лицо было бледным, глаза блестели от ярости и боли. Ферит больше не кричал. Только стиснул зубы так, что на скулах заиграли жилы и медленно подошёл к Керему.

—Ты сказал, что тебя не было в галерее, —тихо, почти спокойно проговорил Ферит, —Где ты был?

—С-сейран сказала...она сказала, что я могу идти...—еще тише ответил Керем.

—Куда. Ты. Поехал. Керем.

—Это...это неважно...мне очень жаль, что так все вышло... Я виноват, я знаю...—нервно тараторил он.

—КУДА?—взревел мужчина, нависая над младшим братом.

—Мы договаривались встретиться с одной девушкой, —нерешительно ответил тот.

Ферит издал истерический смешок.

—Ах, с девушкой?! С девушкой, значит... —сжимая плечи Керема проговорил он, —Если ты помнишь, я просил тебя... неоднократно и настойчиво просил никогда ни при каких обстоятельствах не оставлять Сейран одну?—злобно прорычал Ферит, —И ты все равно поехал к своим тёлкам! Хорошо потрахался?! Стоило того?

Керем молчал, сжираемый чувством вины.

—Хорошо...окей...ты поехал к своим тёлкам... —еще более спокойным, граничащим с безумаем тоном продолжил мужчина, —Но как Али зашёл в галерею? Он взломал дверь?

—Н-нет...—невнятно пролепетал Керем.

—Нет? Я и не сомневался! —лицо Ферита исказила гримаса боли, — Потому что ты идиот, конечно же, не закрыл, блять, эту ёбаную дверь!

Керем будто сжался в комок. Ему было нестерпимо больно подвести старшего брата и осознавать, что его безответственность привела к таким последствиям.

—А знаешь, Керем, мне не в чем тебя винить... —горько усмехнулся Ферит, отпуская его из своих сжатых кулаков, —Здесь виноват не ты, а я сам... Я думал, что ты вырос, что ты больше не тот мальчишка, который творит, что ему вздумается... Но я ошибался, ты все ещё маленький, безответственный идиот, которому родители вечно подтирают задницу! Я верил тебе! Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть и ты не просто облажался, но и и слова мне не сказал об этом! Ладно, Сейран....она была не в себе от пережитого... Но ты же мог мне сказать!

—Брат, мне очень жаль... Я не знаю, почему я это сделал...—жалобно проговорил Керем, полностью сгораемый от осознания своей ошибки, —я идиот, я знаю...прости меня... Мне очень жаль...

— Я не прощу этого, — тихо, но опасно спокойно проговорил Ферит — Клянусь, Керем. Я этого так не оставлю. А если с Сейран что-то случится, то можешь считать, что у тебя больше нет старшего брата. И видеть тебя не хочу.

Ферит отвернулся и быстро направился к двери, не желая больше слушать глупые оправдания и извинения. Всё внутри переворачивалось, ломалось и скрежетало и он почувствовал, как за какие-то сутки потерял всё, что было в его счастливой жизни ещё вчера. В коридоре его встретила мать, которая обеспокоенно взглянула на него и закрывшуюся за ним дверь палаты. Но не успела госпожа Гульгун что-либо спросить, как двери реанимационного отделения открылись и показалась женщина-врач средних лет.

Она устало оглядела сидящих вдоль коридора людей и громко произнесла.

—Корхан. Кто здесь родственники Сейран Корхан?

Ферит моментально оказался рядом с врачом, нервно проговаривая слова.

—Я, я её муж.

Врач посмотрела на него долгим, усталым взглядом — в её глазах не было ни равнодушия, ни паники. Только тяжесть тех слов, что ей предстояло произнести.

—Ребенка спасти не удалось. Мы пытались, но было уже поздно. Мне очень жаль.

Что-то внутри Ферита больно треснуло, но он моментально взял себя в руки и мысленно положил это чувство в тяжёлый ящик и закинул его в дальние уголки своего сознания.

Не сейчас. Не время.

—Как Сейран? Как моя жена?—нетерпеливо спросил он.

—Госпожа Сейран в тяжёлом состоянии, — сказала врач, глядя ему прямо в глаза. —Она потеряла очень много крови. Организм очень ослабленный. Мы делаем всё возможное. Ближайшие часы будут решающими. Но сейчас... есть надежда. На этом пока все.

Ферит тяжело выдохнул, нервно сжимая и разжимая кулаки и ощущая неприятное покалывание в теле.

Счастье выглядит, как вспышка. Оно мимолётно и неуловимо. Так, что иногда ты и не успеваешь осознать прожитого счастливого момента. Горе—наоборот. Оно тягучее и липкое. Если несчастье вцепится в тебя своими лапами, то отпустит не скоро.

И Ферит в эту секунду почувствовал, что несчастье крепко сжало свои клыки, вцепившись ему в горло.

***

На следующий день Сейран перевели в палату, но под действием сильных препаратов она почти весь день оставалась без сознания. Она лишь несколько раз в день открывала глаза, стеклянными глазами окидывая палату взглядом и пытаясь сфокусироваться на лицах перед собой, снова засыпала.

Ферит оставался рядом с ней. Он лишь передал ключи от квартиры Аби и Суне, попросив забрать Тео на время к себе. На что даже недолюбливающая пса Суна с готовностью согласилась.

Госпожа Эсме и госпожа Гульгун уговаривали Ферита поехать домой, чтобы выспаться и привести себя в порядок, но он лишь нервно отмахивался, прочно поселившись рядом с Сейран. Кресло рядом с её кроватью было не самым удобным местом для сна, но зато он мог держать её за руку и тихо разговаривать.

—Она этого не слышит, —участливо заметила одна из медсестёр однажды, пока ставила капельницу.

—Слышит, —тихо проговорил Ферит не отводя от жены глаз.

На второй день в палате, Сейран просыпалась чаще и взгляд ее был чуть осмысленнее, чем день назад. Она открывала глаза, осторожно вертела головой и морщилась от боли и словно устав от одного этого действия, снова проваливалась в сон. Она почти не разговаривала. Не считая одного раза, когда она проснулась в тот момент, когда медсестра вводила ей в вену новый препарат.

Сейран едва заметно нахмурилась и подняла глаза на стоящего рядом Ферита. Девушка сглотнула и раскрыла губы, будто бы силясь что-то произнести. Снова поморщившись, она тихо прохрипела.

—Нельзя лекарства...

—Что, милая?—наклонился к ней Ферит, обеспокоенно глядя на неё.

—Мне нельзя лекарства. Вредно...для ребёнка...—тяжело сглатывая и устало моргая прохрипела Сейран.

Ферит застыл, не зная, что ответить. Ему не хотелось быть тем, кто должен сказать ей правду. Но он почувствовал слабую волну облегчения, когда понял, что говорить ему ничего не придётся. Потому что Сейран снова закрыла глаза и уснула.

Время шло и ей становилось лучше. Ферит мог заметить это по её дыханию, когда она спит, по частоте минут бодрствования, по едва розовеющим щекам и тому, как открывая глаза она каждый раз искала глазами его.

Сейран становилось лучше, а это значило, что без уколов обезболивающего, она все чаще засыпала и видела тревожные сны. Проснувшись, она часто хмурилась и задавала вопросы. Она будто бы пыталась поймать тонкую нить реальности и ухватиться за неё.

"Почему ты не бреешься?"—однажды спросила она, чем вызвала короткий смех Ферита.

В следующий раз она спросила, какой сегодня день недели и время суток.

Позже Сейран спросила,приходила ли мама, потому что ей показалось, что она слышала её голос во сне.

И вдруг, также буднично и рассеянно Сейран однажды спросила про ребёнка.

"Он же в порядке?"—произнесла она одними губами.

В этот момент они с Феритом были одни в палате и он почувствовал себя беспомощным. Он уже несколько дней готовил правильные слова, интонацию, утешения, но в момент, когда жена смотрела на него с такой надеждой не смог вспомнить ничего. Он лишь мотнул головой и тихо проговорил.

—Его не смогли...не смогли спасти.

Он ожидал истерику, слёзы, вопросы. Но Сейран лишь моргнула, сжала губы и отвернулась от него. Она тихо заплакала и в тот день больше не смотрела на него и ни с кем не разговаривала.

Проходили дни. Количество капельниц и лекарств уменьшалось, пока не остались лишь ночные уколы снотворного, потому что в ту единственную ночь без них, Сейран металась по кровати и кричала от страха, пока не открыла глаза и в ужасе не посмотрела на Ферита. Когда он потянулся к ней, чтобы обнять и успокоить, она ещё больше испугалась, не способная различить его черты лица при свете ночной лампы.

—Не трогай меня!—кричала она, пока не услышала голос Ферита.

—Это я...Любимая, это я...—шептал он, целуя её в волосы и гладя по спине, —это я...

Когда физические раны начинали затягиваться, стало ясно, что раны душевные только раскрывались и начинали кровоточить. Сейран была беспокойной. Она боязливо оглядывалась по сторонам, когда держась за руку Ферита прогуливалась по дворику больницы. Девушка не разговаривала. Сколько бы Ферит не пытался втянуть её в какой-нибудь разговор или отвлечь, она лишь молчала и устало закрывала глаза. Даже когда Ферит принес её любимую книгу, чтобы читать ей вслух, она болезненно поморщилась и тихо прошептала.

—Не надо.

Однажды ранним утром Сейран проснулась и пронзительно посмотрела на Ферита.

—Я хочу домой, —хрипло проговорила она.

—Домой?—радостно ответил Ферит. Он знал, что родные стены ей помогут. Тео скучал по ней и он уже планировал, как они втроём окажутся вместе и смогут наконец избавиться от этих тяжёлых больничных стен, —Хорошо, я поговорю с врачом. Думаю, скоро тебя отпустят. Знаешь, и Тео будет рад... Я ещё куплю...

—Нет, —устало мотнула головой Сейран, перебивая его —Я хочу домой. К маме.