Глава 48
Глава 48.
Керем поднимает свой взгляд на Сейран и в секунду меняется в лице. Глаза судорожно проходятся по ней, цепко подмечая тонкую царапину на шее, из которой выступает несколько капелек крови, волосы ещё полчаса назад затянутые в тугой хвост, теперь выглядят небрежно, расстёгнутая пуговица на брюках и вся её хрупкая фигура, непроизвольно подрагивающая, будто бы от озноба. Она вжимается в стену, испуганно уставившись на лежавшего на полу мужчину, словно несмотря на небольшую лужицу крови вокруг его головы, он мог бы в любую минуту встать и закончить то, что собирался совершить.
Сердце Керема стучит так, будто может разорвать грудную клетку, и несмотря на то, что минуту назад его охватила животная ярость, сейчас он пытался успокоиться. Ему нужно было хотя бы попытаться изобразить хладнокровное спокойствие, чтобы Сейран успокоилась.
Парень уже выезжал из парковки, когда вдруг понял, что забыл в галерее свой телефон. Он неспешно припарковал машину на прежнее место и решил вернуться в кабинет. Лишь у открытой двери он услышал рокочущий мужской голос. А потом все, словно в очень дешёвом детективном боевике.
Злость и ярость навалились на Керема, и он не думая дольше секунду схватил статуэтку со стола и обрушил на голову мужчины. Он никогда не думал, что так легко сможет решиться на убийство. По правде говоря, в тот миг всё, чего он хотел, это спасти дрожащую Сейран. А сейчас осознание лавиной обрушилось на Керема и он осторожно опустился на колени и приложил пальцы к шее писателя. Он ощутил слабый, но отчётливый пульс под пальцами.
"Ты так легко не отделаешься, ублюдок"—облегченно выдохнув, подумал Керем.
—Жив,—зачем-то обратился он к Сейран, на что та лишь боязливо закивала головой, —Как ты?—спросил Керем подходя к ней.
Девушка снова закивала головой, будто бы забыв, как разговаривать. Она продолжала мелко дрожать и нервно тянула края тонкой кофточки.
—Я позвоню Фериту, —снова нарушил тишину Керем и уже взял телефон со стола, как Сейран схватила его за руку.
—Нет, нет, нет, пожалуйста, нет,—хрипло шептала она, продолжая трястись, —Не говори ему.
Парень итак сбитый с толку, с недоумением посмотрел на подругу.
—Я позвоню Фериту, —медленно проговорил он, предположив, что в состоянии шока Сейран не совсем правильно поняла его слова, —Он приедет, все решит.
—Нет!—также хрипло и нервно возразила девушка, —Ты не понимаешь...ты не понимаешь, если Ферит узнает, то он убьёт его и Ферита посадят... нельзя...нельзя ему говорить...
И тут Керем по-настоящему испугался, потому что Сейран выглядела обезумевшей, хоть в её словах и была правда. Он слишком хорошо знал своего старшего брата. Если он узнает, что собирался сделать и сделал Али, он просто убьёт его и ни на секунду не пожалеет об этом, даже если ему придется сидеть за это всю жизнь в тюрьме.
Керем не понимал, что делать. Голова шла кругом. Ему казалось, что впервые в жизни ему приходится самостоятельно принимать взрослое решение и всё, что он делал до этого в жизни показалось детскими играми.
Сейран смотрела на него своими огромными глазами, в которых плескался страх и мольба и он только сейчас вспомнил, что в добавок ко всему, она ведь ещё и беременна. Ферит тысячу раз говорил ему, что ей ни в коем случае нельзя волноваться. В голове в ту же секунду замаячила другая тревожная мысль. Ещё Ферит буквально запретил Керему оставлять Сейран одну. Повышенная тревожность и опека старшего брата всегда казались Керему глупостью, но сейчас парень понимал, что его волнение не было беспочвенным и в какой-то степени в случившемся виноват в том числе и Керем.
Ферит оберегал Сейран, окружая её невидимым коконом заботы и настоятельно просил младшего брата отнестись к этому серьезно, но сейчас Керем понимал, насколько большую и непростительную оплошность он допустил.
—Сейран, пожалуйста, успокойся... я тебе обещаю, что Ферит не сделает ничего такого. Но нам нужно ему позвонить, —Керем попытался говорить как можно более твердо и спокойно, —смотри, ты сейчас слишком перенервничала...
—Я в порядке!—нервно взвизгнула Сейран одергивая руку и закрыв на секунду глаза и попытавшись выровнять дыхание, выдавила из себя очень отдалённое подобие улыбки, но получилось настолько плохо, что Керему стало не по себе.—Со мной все в порядке, Керем, правда. Смотри, ничего не случилось. Не говори Фериту. Пожалуйста! Ты хочешь, чтобы он натворил глупостей и все стало ещё хуже?
Керем громко вздохнул через нос, осознавая, насколько большую ошибку совершает. Ошибку, которую не сможет простить ни он сам, ни тем более Ферит.
—Хорошо, я ничего ему не скажу, —тихо заговорил он, и взглянув на лежащее тело, продолжил, —я все сам улажу. Ты сможешь доехать до дома? Вызвать машину?
—Я поеду сама, —закивала девушка, продолжая мелко подрагивать.
***
Сейран не помнила, как доехала до дома. Осознание, что она находится в родных стенах, пришло к ней только, когда она зайдя в квартиру, опустилась на колени и начала бездумно гладить Теодора, который сразу же подбежал к ней, обеспокоенно вглядываясь в лицо хозяйки.
Понимание, что именно она пережила начало обрушиваться, как крошащееся кирпичное здание—медленно, со скрипом, сыплясь острыми обломками прямо на сердце, оставляя после себя только пыль боли и оголённые воспоминания.
Сейран зажмурилась и приложила ладони к глазам, пытаясь выдавить из памяти волну слов, запахов, ощущений...
Пережитое наваливалось на неё снова и снова, заставляя вспоминать все новые детали.
"Я очень долго к этому шёл, милая...я бы давно до тебя добрался, но вечно с тобой таскался Ферит, либо твоя тупая псина... Знаешь, она прокусила мне тогда руку."—липкий голос в голове звучал, распространяясь по коже и воскрешая омерзительные воспоминания. Сейран буквально почувствовала, как горько-кислое дыхание снова коснулось её лица и она схватилась за голову, пытаясь вытолкать видение.
Девушка стремительно поднялась с пола и вбежала в ванную. Почему-то в зеркало смотреть не хотелось. Казалось, что если она увидит свое отражение, то все что только что произошло, станет реальностью.
Не ночным кошмаром, не сбоем уставшего воображения — а фактом. Необратимым, грязным, больным. Сейран держалась за раковину так крепко, что побелели костяшки пальцев, а ногти впивающиеся в белый фаянс скрежетали. Она дышала прерывисто, как будто задыхалась от воздуха, словно вдыхала сейчас ядовитый газ.
Сейран не плакала. Она пыталась договориться с самой собой,убедить, что это всего лишь незначительное событие из далёкого прошлого, а не свежая кровоточащая травма, которая сейчас пыталась раскрошить её ребра изнутри.
Девушка чувствовала себя так, будто потеряла связь со своим телом. Она отчаянно пыталась просканировать свое состояние и понять, где именно болит, но никак не могла это сделать. Казалось, что она превратилась в болезненное мессиво из смешанных эмоций и ощущений.
"Я позабочусь о том, чтобы когда ты сдохнешь, Ферит понял, что напоследок ты всё-таки принадлежала мне..."—яростное шипение над ухом и грубые пальцы на её коже.
И вдруг новая волна осознания оглушила Сейран. Она заплакала. Грудь сотрясалась от сдерживаемых рыданий. Внутри все тряслось — не только от страха, а ещё и от омерзения. Ей стало мерзко ощущать свою кожу. Ей стало тесно в своем теле. Захотелось содрать все слои грязи, даже если для этого придется изуродовать себя.
Сейран резко сдёрнула с себя одежду. Брюки и тонкая кофта полетели в бельевую корзину. В голове мелькнула мысль, что стирать эти вещи она не будет, лучше выкинет или сожжёт...
Девушка с отвращением стянула с себя бельё и не глядя в зеркало, шагнула в душевую кабину. Теплая вода коснулась её волос и Сейран зашипела от резкой боли в затылке. Она осторожно коснулась пальцами пульсирующего от боли участка кожи и нащупала запёкшуюся кровь в волосах. Не так много, но достаточно, чтобы теплая вода доставляла дискомфорт.
Она простояла под водой так долго, что подушечки пальцев сморщились и побледнели. Она тщательно тёрла кожу, снова и снова выдавливая в ладонь гель для душа, но мыльная вода стекала вниз по ногам, а ощущения, что она стала чище не было. Она чувствовала себя грязной, а скорее осквернённой.
Хотелось смыть с себя всё. И запах. И память. И этот ужас, что впитался в кожу, в волосы, в мысли, в саму её суть.
На ватных ногах она вышла из ванной, тяжёлое махровое полотенце сдавливало плечи и ощущалось, как тяжёлый гнут. Сейран зашла в спальню и в нос ударил запах знакомого одеколона мужа. Она так и застыла на месте, осознав, что за пеленой страха, стресса и отвращения, она напрочь забыла о своем положении. Девушка не могла поверить, как такое могло произойти и её охватила волна едкого стыда и волнения за здоровье малыша.
Ей захотелось мысленно встряхнуть себя, одернуть, заставить горячие слезы перестать течь, потому что таким образом она вредила ребёнку.
"Все в порядке! Все порядке! Ничего плохого не произошло!"—как мантру повторяла она, доставая телефон из сумки. На экране она увидела пропущенный звонок от Ферита и сообщение.
"Ужинай без меня. Я сегодня задержусь до поздна, нужно подготовить все к завтрашней встрече. Люблю тебя❤️ и уже скучаю!"
Слезы снова полились по щекам и Сейран почувствовала тяжёлый груз вины и боли.
Во всем, что произошло, была виновата она сама.
Ферит с самого начала предупреждал, что Али ему не нравится, но Сейран спорила и ругалась с парнем, и в итоге на собственном опыте убедилась, что писатель был фальшивым и скользким типом. И этого поучительного опыта можно было бы избежать, если бы девушка изначально прислушалась к Фериту, а не начинала выгораживать и защищать перед ним Али. А сейчас... И сейчас Сейран чувствовала и понимала свою ответственность. Десятки однотипных электронных писем должны были её насторожить, она должна была сообщить об этом мужу, она должна была повнимательнее отнестись к тому инциденту с "незнакомцем" и Тео в парке. Но она заглушала внутреннее чутье и не оглядывалась.
Она должна была послушаться Ферита и согласиться на охрану, но снова этого не сделала.
Сейран села на кровать и схватилась за голову. Все внутри бурлило и плескалось, больно ударяясь о сознание. И больше всего Сейран волновалась за Ферита. Второй "оплошности" Али он не простит. Она слишком хорошо знала своего мужа и знала, что в порыве ярости и если дело касалось её, он мог становиться по-настоящему жестоким и беспощадным.
Дрожь пробивала тело от осознания возможных последствий и жгучего, обездвиживающего чувства вины.
Боль в затылке притупилась, но ощутимо пульсировала. Сейран закусила губу и громко выдохнула, тщетно пытаясь успокоиться.
Ничего не выходило. Ничего не получалось. Она ощущала, как стены спокойствия и безопасности крошатся, задевая её острыми осколками. Девушка мысленно молила о том, чтобы Керем смог уладить и обо всём этом не узнал Ферит. Где-то в глубине сознания мигал красный тревожный свет, сигнализируя, что было неправильно и глупо скрывать что-то от мужа, но все остальные эмоции преобладали и Сейран с тяжёлым сердцем поплелась к комоду. Натянула первую попавшуюся пижаму и обессиленно упала на кровать.
Она была слишком утомлена, чтобы что-то делать, но и уснуть и забыться сном не получалось. По полу застучали когти Теодора, отзываясь в тишине узнаваемым цоканьем. Пёс, словно извиняясь, подошёл к кровати и положил свою большую морду на мягкое покрывало.
Боль подступила к сердцу тихо, но пронзительно и Сейран протянула руку к собаке.
—Идем ко мне, малыш, —хрипло, надломленным от слез голосом проговорила она.
Тео был избалованным псом, которому Сейран и Ферит позволяли почти всё. Единственное, что оставалось под запретом — это залезать на их кровать. И сейчас даже Тео, своим собачьим чутьём понял, что если ему разрешают это сделать, значит случилось что-то по-настоящему страшное.
Но он не стал спрашивать или возражать, а послушно залез на кровать и улёгся рядом со своей любимой хозяйкой.
Сейран обняла Тео и уткнулась носом в его мягкую шёрстку. Собака пахла мягкой свежестью, перемешанной с её родным теплом. Что-то уютное и до слёз настоящее...
И Сейран снова заплакала. Слёзы хлынули потоком — рваные, сдавленные, как будто внутри что-то надломилось окончательно. Она обняла Тео, прижалась к его тёплому боку, содрогаясь от слёз.
Он не издавал ни звука. Пёс просто лежал рядом, неподвижный и терпеливый. Он знал, что делать, когда Сейран грозила опасность—нападать на врага, рвать на куски и защищать её. А столкнувшись с горькими слезами, он понимал, что рвать и метать не поможет. Нужно быть просто рядом.
***
Слабость и усталость победили и Сейран провалилась в тяжёлый сон, но когда входная дверь открылась, она моментально открыла глаза. На долю секунды в сознании мелькнула мысль об опасности.
А вдруг он меня снова нашел и пришёл теперь за мной?
Но эта мысль быстро рассеялась, когда она услышала голос Ферита в прихожей. Он разговаривал с Тео, как делал каждый вечер после работы. Рука девушки потянулась к телефону и она затуманенным зрением разглядела время —23:52.
Голос мужчины стих, послышался звук воды из ванной и осторожный скрип двери. Ферит подошёл к кровати и опустился на колени перед ней. Сейран лежала с закрытыми глазами, притворившись спящей, потому что знала, если он увидит её в таком состоянии, обязательно поймёт, что что-то не так, начнёт расспрашивать... Сейран не могла этого допустить. Сердце бешено стучало, но она тщательно выравнивала дыхание.
Тёплые руки нежно погладили её волосы. Ферит оставил невесомый, словно весенний ветер, поцелуй на её щеке. Но он не уходил. Он всматривался в её лицо, пытаясь считать малейшие изменения. Сейран не открывала глаз, но она знала, что Ферит её изучает.
В груди разлилась неприятная горечь и Сейран с трудом сдержала всхлип.
Прости меня. Прости меня. Прости меня, мой милый...
Мысленно молила она зная, что она ему ничего не расскажет, но однажды он всё же узнает об этом.
Время шло. Сейран не открывала глаз, но и уснуть больше не смогла. Ферит лег в постель поздно и долго ворочался, беспокойно перекладывая подушку и скидывая с себя тонкое одеяло.
Девушка лежала неподвижно, продолжая ощущать неприятное покалывание по всему телу. И самое ужасное, что под закрытыми веками она не могла убежать от всплывающих образов.
"Ну вот, ещё одна попытка выдать откровенную чушь за литературу. Стиль, который ты так гордо называешь 'оригинальным', уже давно устарел. Почти как твои идеи. Лучше сразу признать, что ты бездарность и умереть...как писатель"
"Безумно скучно. Пытаешься казаться глубокой, но на самом деле просто копируешь чужие клише. Печально. И почти трагично."
"Перечитываю восемнадцатую главу и поражаюсь, как ты умудряешься делать уже банальные идеи такими унылыми. Может прекратишь пытаться быть 'глубокой' и просто начнёшь писать для масс? Состав шоколадных хлопьев, например?"
"Так ты реально думаешь, что твоя работа имеет хоть какую-то ценность? По-моему, ты делаешь вид, что тебя вдохновляют великие писатели, но на деле твой стиль — это просто попытка повторить их успех. Жалкое подражание. Если ты исчезнешь, никто и не заметит."
"Как же я хочу, чтобы ты наконец сдохла и перестала марать бумагу... Исполнишь мою мечту, сладкая?"
Сейран до каждой запятой запомнила письма Али. Запомнила, потому что перечитывала их сотню раз, примеряя на себя каждое слово. Пыталась выкинуть из головы, но все же верила и приходила в отчаяние. Ей было стыдно рассказывать Фериту об этих жутких сообщениях, потому что в глубине души она верила каждому уничижительному комментарию безликого читателя, и боялась услышать от Ферита очередное утешение.
Незаметно Али проник и отравил каждую частичку жизни Сейран. Она почувствовала, что всё это время она была на его ладони, под его надзором. Он следил за ней, выслеживал её маршруты, проникал под кожу и разрушал её веру в себя, как писательницы.
А потом он достал и её саму. Он обдал Сейран горячим неприятным дыханием, забрав весь её воздух. Теперь каждый вдох ощущался болезненно, словно лёгкие покрылись острыми иглами. Он прикасался к ней так, будто считал, что она принадлежит ему. И сейчас ни вода, ни привычная постель, ни одежда не ощущались для девушки безопасными. Всё стало липким, чужим, как будто она сама вышла за границы своего тела и теперь просто наблюдала за ним — сломанным, осквернённым, чужим, не своим.
Простыня царапала кожу, будто наждачная бумага, ткань пижамы жгла, как будто насквозь пропиталась его прикосновениями.
Сейран лежала, не двигаясь. Глаза были плотно закрыты, но прислушавшись к размеренному дыханию Ферита, она поняла, что он наконец уснул. Её же дыхание сбилось, грудь будто сдавливало изнутри, и казалось, что она снова там, снова в том кабинете, снова в ловушке. И снова беспомощна.
Она сжала кулаки под одеялом. Всё внутри дрожало, но внешне — только неподвижность. Между "бей, беги или замри" её тело выбрало замереть и ей приходилось прикладывать колоссальное усилие просто, чтобы дышать.
Безмолвие пронзало кости и Сейран с трудом поднялась с постели и бесшумно направилась в ванную. На часах было три часа ночи и она бездумно взглянула на свое отражение в зеркале. Красные опухшие от слез глаза, болезненная бледность на лице и плотно сомкнутые губы. Ей на секунду показалось, что стоит ей только разомкнуть губы, как она пронзительно закричит. Не потому что хочет этого, она теперь и вовсе не понимала, чего хочет она и её тело, а потому что не сможет сдержать вырывающихся эмоций.
Сейран накрыла рот ладонью, а другую руку опустила на живот. Слезы снова хлынули из глаз, а она дрожала, пытаясь унять их. Ей так хотелось успокоиться, забыть, снова стать для своего малыша защитой и преградой от невзгод внешнего мира. Но это было выше её сил, словно, кто-то окунал её в кипящую воду и заставлял терпеть.
Ей нужно было быть спокойной. Так говорили врачи. Так говорил Ферит и десятки книг про беременность, которые они читали с ним вместе. Так она сама себе повторяла. Но внутри было цунами — грязное, тягучее, держащее её в своей власти.
Ей хотелось вырваться, вымыться, стереть с себя даже воспоминание. Но оно сидело в теле, в мышцах, в сердце — и не уходило. Её трясло от злости, от беспомощности. И — что хуже всего — от страха. За себя. За ребёнка. За ту жизнь, которую она должна была бы сейчас строить, но которая трещала по швам, потому что внутри неё всё рухнуло. В одну секунду. Из-за одного события весь её мир задрожал и перевернулся с ног на голову.
"Не нервничай! Успокойся! Не нервничай!", — цедила она сквозь сжатые зубы, смотря на свое отражение. Но каждая попытка успокоиться только выводила на новый виток тревоги. И волна воспоминаний снова съедала её. Сейран казалось, что она слышит его голос, запах, и ощущает мерзкие прикосновения.
Она склонилась над унитазом и содрогнулась от рвотного позыва. Её стошнило впервые за все время беременности. Но желудок был пуст, поэтому живот продолжал скручиваться в тугой болезненный узел, а во рту собиралась горькая желчь.
По щекам расползались слезы, а по спине скатывался холодный пот.
Хоть бы не разбудить Ферита... Хоть бы он не проснулся...—слабо мелькала в сознании мысль.
Через несколько минут мучительных рвотных позывов Сейран обессиленно опустилась на холодный пол и начала дрожать от неприятного озноба.
Эта ночь стала настоящим адом для Сейран.
Она кое-как приняла душ, почистила зубы и как можно более бесшумно вернулась в постель. Ворочилась до самого утра, съедаемая изнутри своими мыслями и чувствами. И лишь к шести утра провалилась в беспокойный сон, где снова видела Али, который стоял перед ней с ножом.
В следующий раз глаза она открыла только к одиннадцати утра, с ощущением, что ей раздробили все кости и искромсали мышцы. Сейран, словно тряпичная кукла вышла из спальни. Нашла на столе давно остывший завтрак и записку от Ферита. На экране телефона высвечивались несколько пропущенных звонков и сообщений от мужа.
Он волновался. Конечно, он волновался. Сейран была уверена, что если бы не важная встреча с итальянскими партнёрами, он бы уже был здесь, потому что он может и не знал, что произошло, но точно почувствовал, что с ней что-то не так.
Поэтому девушка быстро написала ему сообщение, заверив, что чувствует себя превосходно и просто хотела выспаться.
Это было ложью. Горькой и бессовестной ложью. Сейран чувствовала себя так плохо, как никогда ранее в жизни.
Плохо. Но все же даже сейчас она не смогла бы назвать, где именно у нее болит. Потому что она ощущала общую слабость, причиной которому могла быть ночная тошнота и недосып.
Девушка с огромным усилием съела поздний завтрак, не ощущая и намека на голод, а скорее лишь для того, чтобы попытаться восполнить силы.
Она бездумно лежала на диване, поглаживая Тео, который ходил за ней по пятам. С отсутствующим взглядом она смотрела на звонки от матери, Суны и госпожи Гульгун. Выждав несколько минут, написала каждой что-то, что смогло бы сойти за вежливый непринужденный ответ и продолжала лежать.
Время шло нестерпимо медленно, но все же Сейран и не заметила, как время на часах показало 18:30. Девушка почти целый день смотрела в одну точку, лёжа на диване. Иногда она проваливалась в короткий сон, который можно было бы сравнить с кратковременными обмороками, потому что открыв глаза, она долго не могла понять, где она находится и что с ней происходит.
Ближе к вечеру её состояние ухудшилось. Сейран была настолько вымотана, что не сразу смогла понять это. Её сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы и ей пришлось приложить титанические усилия, чтобы встать с дивана.
Голова моментально закружилась и она закрыла глаза, пытаясь ухватиться за что-то твёрдое.
Что-то не так... Что-то не так... Со мной что-то не так... —ухватилась Сейран за мерцающую тревогу.
Тяжело дыша и с трудом различая дорогу, она направилась в ванную. Квартира кружилась, а тело отчаянно не слушалось. Стены расплывались перед глазами, а слух отдалённо улавливал собачий лай. Каждый шаг давался с трудом, а перед глазами расплывались пятна.
И вдруг живот резко свело, словно что-то внутри её сжималось и вырывалось одновременно. Боль резкая,как вспышка и оставляющая после себя эхо. Она была не просто физической — она была глубокой, внутренней, словно что-то страшное и необратимое происходило внутри...
Словно...Схватка.
И снова.
Она вскрикнула, слабо, тратя на это последние силы, прижав руку к животу, надеясь, что боль утихнет, что это просто тревога, просто последствия стресса.
Но тело перестало подчиняться ей ещё вчера.
Добравшись до ванной, Сейран упала коленями на холодный пол и держась за края раковины,скрутилась от новой вспышки боли. Ещё сильнее. Отчетливее.
На краю сознания появилось едва мерцающее понимание происходящего, но Сейран отгоняла эти мысли изо всех сил.
Нет. Нет. Нет. Не может быть... Не может...
Но словно опровержением её мыслей, она почувствовала расползающуюся липкую
влагу между ног.
Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это...
"Пожалуйста… нет…" — вырвался из её горла хриплый шёпот.
Снова адская боль. Она вскрикнула, согнулась. Каждая вспышка боли беспощадно забирала силы. Глаза закрывались, а сознание ускользало...
Мир вокруг стремительно гас. Она слышала только собственное дыхание, рваное, прерывистое... И слишком громкое для тишины ванной.
У неё не было сил на слезы. Мир сужался и заключал её в объятия темноты..
—И береги нашего малыша, —улыбаясь проговорил Ферит в её голове.
—Прости меня, пожалуйста, —беззвучно произнесла она. И темнота поглотила Сейран полностью. Беспощадно и резко.
________________________
https://t.me/giselle23ficwriter