Глава 46
Глава 46.
Наша жизнь состоит из историй. Одни мы рассказываем, другие проживаем сами.
Некоторые истории пересказывают из уст в уста, воспевая смелость, любовь и силу героев, другие же удостаиваются лишь стыдливых перешептываний.
И всё, что мы делаем — это переплетаем слова, чувства и молчания в узоры, которые называем судьбой.
Слушая надломленный голос Сейран и то, как знакомые слова и имена в её рассказе соединялись в страшную тайну прошлого, Ферит испытал острую боль. Где-то глубоко в сердце неприятно саднило и хотелось возразить, закричать и упираться, что такого быть не могло. Что не мог его дедушка, человек, на которого Ферит равнялся с самого детства и до сих пор всем сердцем уважал и воспевал, мог совершить такой гнусный поступок.
Это была эгоистичная боль и обида маленького мальчика, чьи ожидания и представления о фигуре авторитетного взрослого были разбиты вдребезги.
Всю жизнь господин Халис воспитывал во внуке честность, достоинство, справедливость...хотя сам, как оказалось, был лишён этих качеств.
Когда Сейран замолчала и посмотрела на мужа, он не смог выдавить из себя ни слова. Казалось, что язык прилип к нёбу, препятствуя выразить все бушевавшее внутри море эмоций.
—Почему ты не рассказала мне это раньше?—наконец тихо спросил он.
Сейран почувствовала мимолётное чувство облегчения от услышанного вопроса, потому что в глубине души она боялась столкнуться с недоверием. Но Ферит ей поверил, не стал слепо защищать деда.
Она буквально прочувствовала боль, которая плескалась в глазах мужа и ласково взяла его ладонь в свою.
—Как я уже говорила, это была не моя тайна. Я не имела права рассказывать. Я даже не знаю, почему сделала это сейчас. Ферит, мне очень жаль. Прости меня...
—За что ты извиняешься?—будто бы пробудившись от глубокого сна, удивился он.
—За...за то, что ты это сейчас узнал. Непросто услышать такую правду о близком человеке...Я знаю, как ты любишь дедушку...
Ферит увидел виноватые глаза жены и устало покачал головой, притягивая её в свои крепкие объятия.
—Даже не смей за это извиняться. Это...это ужасно и это мы, вся наша семья...должна извиняться перед твоей тетей...я не могу поверить, что дедушка совершил такое.
Девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза.
—Вот именно, что это сделал твой дедушка. Не ты, не твоя семья, а твой дедушка!
Ферит ещё крепче прижал её к себе и уткнулся носом в густые волосы девушки.
—Я понимаю это, но на душе... где-то глубоко внутри ощущаю, что если он смог так поступить, то все, что создал потом...все это обман, —Ферит горько усмехнулся, —Сейран, он столько лет собирал нас за одним столом и рассказывал о чести, нравственности... А сам...
—Но они были так молоды, Ферит. Может Халис ага и сожалел о своем поступке позже... —пытаясь утешить, тихо предположила Сейран.
—Может быть и сожалел, но сделанных ошибок не исправить. По его вине умер ребёнок и сломалась жизнь безвинной женщины, —с тоской в голосе хрипло проговорил он.
Ферит немного отстранился, чтобы посмотреть в большие зелёные глаза, которые смотрели на него с горечью и печалью. Он осторожно, словно пытаясь не сломать, прикоснулся ладонями к её щекам. Ферит тяжело сглотнул и почувствовал, как в носу неприятно защипало, а глаза начали увлажняться непрошенными слезами.
Если сначала он испытал боль и обиду маленького мальчика, то сейчас, глядя в глаза любимой женщины, которая носила под сердцем их ребёнка, он почувствовал горечь и злость взрослого мужчины.
Чудовищная ошибка прошлого, казалось, нависла над ним, заставляя задуматься и ужаснуться произошедшему.
Что могло быть в голове мужчины, который бросал некогда любимую девушку и ребёнка на произвол судьбы? И могло бы быть что-то общее у Ферита с человеком, который поступил так низко и подло?!
Сейран, словно прочитав риторический вопрос в его глазах, перехватила его руки и крепко сжала в своих.
—Ты не твой дедушка, Ферит. И ты не должен сравнивать себя с ним, —твердо и уверенно проговорила она, выделяя каждое слово.
—Я бы никогда не поступил так с тобой, —надломленным голосом произнёс он, будто бы оправдываясь. Ферит опустил глаза на живот жены, —я бы никогда не поступил так с вами.
—Я знаю. Я знаю, милый, —мягко проговорила девушка, крепче сжимая его руки, —я знаю, что ты бы так никогда не поступил.
***
Тревога похожа на назойливого червячка поселившегося в сердце и прогрызающего себе путь к каждому некогда безмятежному уголку души. Она беспощадно поглощает спокойствие и надежду, оставляя за собой липкую слизь из беспочвенного беспокойства и тревоги.
До самого утра Ферит ворочался в постели, пытаясь безуспешно уснуть. Казалось, какая-то неведомая туча нависла над ним, заставляя перебирать в голове нежелательные сценарии.
Он посмотрел на мирно спящую Сейран. Лунный свет из окна слабо освещал её лицо, но даже этого было достаточно, чтобы заметить едва уловимые изменения в ней. Беременность шла ей, наливая щеки алым румянцем и делая острые черты лица более округлыми.
Он долго всматривался в ее безмятежное лицо и прислушивался к размеренному дыханию, пока осторожно не поднялся с кровати, чтобы направиться на кухню. Налив стакан ледяной воды и водя кончиком пальца по стеклу, собирая капельки конденсата, Ферит сел за обеденный стол. Машинально написал сообщение своему юристу с просьбой встретиться завтра для того, чтобы обсудить свое завещание. Он отправил сообщение, пытаясь прислушаться к тревожной симфонии, которая звенела и потресикивала в его груди все это время. Почувствовав мимолётное облегчение, Ферит ухватился за него, мимолётно подумав, что завтра скорее всего будет смеяться над своими ночными кошмарами.
Но отправившись в постель лишь под утро, и проснувшись разбитым и усталым через несколько часов, его мысли не показались ему беспочвенными.
—Я сегодня поговорю с Месутом, попрошу для тебя водителя и охрану, —сообщил он Сейран, когда они на машине подъезжали к дому господина Кязыма.
—Что? Зачем мне охрана?—вскинула брови девушка.
—Мне так будет спокойнее. Просто на всякий случай, —пожал он плечами, пытаясь не выдать волнения.
—Милый, я очень ценю твою заботу о нас, —ласково улыбнулась Сейран, поглаживая живот, —но ты немного перегибаешь. Зачем мне охрана?
—Мне будет так спокойнее. Тебе сложно один раз мне уступить?—вопросительно посмотрел он на Сейран, останавливая машину перед коваными воротами с замысловатым узором.
—Не сложно, просто я ненавижу, когда за мной ходят эти охранники, словно я ребенок. Я всю жизнь ходила в школу и университет под присмотром телохранителей. Спасибо папе и его тревожности, —закатила глаза девушка, —ты только не превращайся в него! Ну, пожалуйста!— захлопала она ресницами, прекрасно понимая, какой чудодейственный эффект это движение оказывало на мужа.
—Поговорим потом, —вздохнул Ферит, не желая признавать свое поражение, —передавай привет маме Эсме и тёте.
—Хорошо, передам, —весело улыбнулась Сейран потянувшись к нему для поцелуя.
Она погладила его по щеке и скользнула рукой по шее, растворяясь в поцелуе, словно желая набраться сил и смелости для предстоящего ей разговора.
—Люблю тебя, —не открывая глаз, прошептала она ему в губы.
—И я тебя, —ответил он, поглаживая бархатную кожу её скул, —позвони мне, как только освободишься. Расскажешь, как все прошло?
—Хорошо,—тихо проговорила она, нехотя открывая глаза и отрываясь от его губ.
***
Сейран обдумала слова матери и твердо решила помириться с тётушкой Хаттуч и если для этого ей нужно было сделать первый шаг, она с готовностью приняла эти правила игры. Тем более, что беременность настолько благотворно влияла на девушку, что она вмиг отпустила все обиды, тревоги и переживания прошлого. Сейчас прошлые недомолвки казались беспочвенными и незначительными.
Войдя в родной дом, где прошло её счастливое детство, она сразу же услышала приятный аромат свежезаваренного кофе и сразу же поняла, что застанет мать и тётю за их традицией пить утренний кофе в гостиной.
—Мои любимые девочки пьют кофе, —радостно улыбаясь воскликнула Сейран, —а я вам как раз принесла свежую пахлаву!
—Сейран! Милая, не знала, что ты к нам собираешься, —обнимая дочь, удивлённо пролепетала госпожа Эсме, —как хорошо, что пришла!
—Решила устроить вам сюрприз. Надеюсь, не помешала?— спросила Сейран украдкой посматривая на тётю, которая не смогла скрыть своей хоть и сдержанной, но радости.
Девушка присела рядом с тётей и едва заметно склонила голову набок, смотря в родные карие глаза и глубокие морщины, обрамляющее лицо пожилой женщины.
—Тетя, ты ведь не против, что я пришла? —робко проговорила Сейран.
—Ох, моя девочка, —вдруг неожиданно расплакалась госпожа Хаттуч, притягивая племянницу к себе, —прости свою старую тётушку! Глупая моя голова... Как же я по тебе соскучилась...
Невольно Сейран почувствовала, как сама содрогается от своих же тихих всхлипываний. Хотела бы она сказать, что это всего лишь последствия беременности, но правда была в том, что она всегда была чрезмерно эмоциональной, а сейчас гормоны или непосредственно ребёнок превращали её в настоящую тикающую бомбу, которая в любой момент могла взорваться от эмоций —будь то радость, печаль или умиление.
Сейчас ей лишь хотелось плакать изливаясь слезами радости, и прижиматься к родным рукам, которые её вырастили и воспитали.
—Ты прости меня, милая, хорошо?—всхлипывая проговорила госпожа Хаттуч, —я тебе наговорила столько... И очень жалею...
—Тетя, давай забудем всё это. Прошло столько времени и я не обижаюсь, —ласково ответила ей племянница.
—А должна! Ты должна на меня обижаться и злиться, потому что я старая дура наговорила глупостей! Я очень много думала об этом... И я была так несправедлива...
—Тетя Хаттуч признала, что она была не права! Сегодня, наверное, пойдет снег!—весело рассмеялась госпожа Эсме, глядя на идиллию перед собой.
—Метеорит упадёт, —рассмеялась Сейран, вытирая слёзы бумажными салфетками.
—Ах, вы две козы смеётесь надо мной!— с притворной серьёзностью проворчала госпожа Хаттуч, —я признаю свои ошибки. Иногда, —все же рассмеялась она.
Когда все слезы радости были выплаканы, а все последние новости и сплетни тщательно обсуждены, Сейран выпрямилась на месте и сделав глубокий вдох, обратилась к попивающим уже не первую чашку кофе матери и тётушке.
—Я давно хотела вам кое-что рассказать, —осторожно начала она, встречая две пары устремленных на неё любопытных глаз.
Сейран хотела бы сообщить близким о беременности примерно также, как сделала это когда-то Суна, используя всю свою фантазию и креативность. Она много фантазировала о том, что сообщила бы Фериту о ребенке как-то романтично, организовав уютный вечер вдвоём, подготовив изящную коробочку со снимком узи или детскими носочками внутри. А близким и семье Сейран хотела бы сообщить в теплой семейной атмосфере, например, когда они все собрались бы на пикнике , где светило бы солнце и пели птицы... Но реальность была такова, что Ферит (и Сейран сама заодно) узнали о беременности способом самым нелепым и антиромантичным—посреди ванной, после того, как тест на беременность был сделан лишь забавы ради. И сейчас Сейран могла бы придумать тысячу прекрасных сценариев, но в действительности выбрала опять же самый нелепый, просто проговорив нерешительно и быстро:
"Я беременна"
Тишина была хоть и короткой, но весьма оглушительной, как впрочем и радостные возгласы и вопросы последовавшие через секунду. И снова гостиная особняка Шанлы наполнилась объятиями и слезами счастья. Госпожа Эсме задавала дочери тысячу вопросов одновременно и не дожидаясь ответа, снова и снова обнимала Сейран, вглядываясь в её счастливое лицо. Но очень быстро первичная радость и шок сменились обеспокоенными вопросами и возгласами.
—Ты хоть что-нибудь ешь?! Кожа да кости! Эсме вели накрыть стол к обеду, надо Сейран накормить!—словно наседка начала суетиться госпожа Хаттуч то вставая с дивана,то снова обеспокоенно опускаясь на свое место.
—Тетя, знала бы ты сколько я ем! Ферит меня откармливает, что я скоро буду размером с поезд!
—Пусть кормит! Ещё бы не кормил! Ты носишь его дочь!—ворчливо проговорила женщина.
—С чего вы взяли, что дочь, может будет мальчик?—рассмеялась госпожа Эсме.
—Конечно, будет девочка! У Шанлы всегда рождаются девочки!—гордо и безапелляционно проговорила госпожа Хатидже.
—Тетя, только ты забыла, что и папа тоже Шанлы!
—Он незначительное исключение из правила, —подмигнула пожилая женщина, смеясь.
Из отцовского дома Сейран смогла выйти только через несколько часов, когда её всё же накормили вкусным обедом и взяли обещание, что в следующий раз она придёт уже со снимком будущего внука или внучки. Когда девушка, прощалась с тетей и матерью, она уже знала, что есть ещё один очень важный человек в её жизни, с которым она непременно хочет поделиться своей радостью.
Дверь Суна открыла почти сразу же, и Сейран увидела уставшее лицо подруги, которая, очевидно, не спала несколько ночей подряд.
—Он только что уснул, —замученным и усталым голосом проговорила Суна, предлагая подруге присесть, —он не спит, и плохо ест, капризничает...
—Я могу чем-нибудь помочь, милая?—заботливо предложила Сейран, сочувствуя подруге.
—Нет, все в порядке. Я так рада, что ты пришла, мне нужно знать, что там происходит...—Суна мечтательно вздохнула,—в мире... Расскажи мне что-нибудь.
—Я беременна, —на самом деле, Сейран снова хотела сделать это правильно, более плавно. Возможно, рассказав небольшую предысторию...но она ничего не могла с собой поделать, поэтому два слова вырвались, словно птицы на волю.
Суна устало моргнула, будто бы обрабатывая новую информацию и извлекая из неё смысл.
—Кто беременный? —настороженно спросила она.
—Я,—робко ответила Сейран, понимая, что Суна все ещё до конца не понимает предмет их разговора.
—Ты?
—Да.
Суна снова моргнула, на этот раз более энергично, будто бы отгоняя сон. А затем её лицо озарилось светлым осознанием и она закричала. Нет, она завизжала на такой высокой радостной ноте, что к её визгу очень скоро присоединился недовольный плач ребенка, который будто бы говорил 'Ну, мама, ты ведь сама пыталась уложить меня спать пять часов подряд! И чего ты меня сейчас будишь?!".
—Суна, Ахмедик проснулся, тише! —зашипела Сейран, пытаясь успокоить подругу.
Но Суна ее не слушала, она накинулась на Сейран с объятиями и продолжала радостно визжать, раскачивая их из стороны в сторону, и подпрыгивая на месте.
—Ты беременна! Сейран!—продолжала восклицать она так, будто бы только что выиграла миллион долларов, или смогла помыть голову, что, кстати, в последнее время для Суны было вполне равноценно миллиону долларов.
Настойчивый плач малыша всё же заставил Суну побежать к сыну, но она все же продолжала радостно улыбаться и восклицать, но уже раскачивая его на руках.
—Я так поняла, что ты очень рада, —захихикала Сейран, глядя на подругу.
—Рада? Ты шутишь? Я разбудила своими воплями сына, а я этого никому не прощаю! Да я на седьмом небе от счастья! Расскажи мне все, все, все! —подталкивая подругу к дивану воскликнула Суна.
***
Сейран нравились те несколько недель уединённого счастья, когда о маленьком чуде знали только они с Феритом. Ей нравилось, что на всем белом свете только они вдвоем разделяют это счастье. Но сейчас, рассказав о беременности близким, Сейран ощутила новый вид счастья и ещё раз убедилась, любовь — удивительная вещь, которая не подчиняется законам математики: при разделении с другими она лишь увеличивается.
И ей хотелось делиться этим счастьем и не пытаться укрыть её и спрятать где-то глубоко внутри.
Выйдя вместе с Феритом
из кабинета врача и разглядывая по дороге новый снимок узи, где уже более четко было видно растущего не по дням, а по часам малыша, супруги продолжали спорить.
Ферит настаивал на том, что Сейран нужно согласиться на круглосуточную охрану или хотя бы водителя, на что Сейран лишь закатывала глаза и продолжала упрямо отказываться, придумывая все новые и новые причины.
Она считала, что Ферит становился настоящим параноиком, потому что даже сейчас он настаивал на том, чтобы проверить охрану и сигнализацию галереи Керема.
Из-за предстоящей выставки картин госпожи Эсме, Сейран вызвалась помочь с организацией мероприятия и поэтому несколько раз в неделю приезжала в галерею Керема для того, чтобы решить некоторые вопросы по организации. Как оказалось, точнее, как и ожидалось, Керем был творческой личностью, который действовал всегда больше по наитию, нежели придерживаясь хоть какого-то плана или графика, поэтому все организационные вопросы взяла на себя Сейран, потому что с её дотошность и повышенная ответственность гармонизировала чрезмерную беспечность Керема и неопытность госпожи Эсме в этих вопросах.
—Вот, о чем я и говорил! Все нараспашку!—легко открывая стеклянную дверь и заходя в просторный пустой хол галереи проворчал Ферит, —тут небезопасно, а у Керема напрочь отсутствует привычка запирать двери на ключ!
—Тут нечего воровать, Ферит. Успокойся, —усмехнулась Сейран, следуя за мужем, который направлялся на второй этаж, где находился импровизированный кабинет Керема.
—Причем тут "воровать". Мне нет дела, если что-то украдут. Мало ли какие люди ходят, они могут тебе навредить, —не унимался Ферит, уже держась за ручку двери кабинета и открывая её, —к тому же...блять! Прошу прощения...какого черта!
Ферит тут же закрыл дверь обратно и прижал ладонь к глазам, будто бы пальцами пытаясь выдавить увиденную только что картину.
—О Аллах, за что мне это! Зачем я это увидел!—мученически ворчал он.
—Что...что случилось? Что там такое?— не понимая,спрашивала Сейран, пока через несколько секунд из кабинета не выбежала девушка в весьма растрёпанном виде, который недвусмысленно давал понять, свидетелем чего только что невольно стал Ферит.
—Стучаться не учили?—ничуть не смутившись цокнул Керем, появившийся в дверях.
—Какого черта ты здесь делаешь?—с отвращением посмотрел Ферит на младшего брата.
—А на что похоже?—довольно ухмыльнулся Керем, —О, привет, Сейран!
—Ты сказал, что у тебя здесь важные дела и поэтому не можешь приходить в офис. Вот это твои "важные дела"?—с упрёком поинтересовался Ферит.
—Да, перестань ты ворчать! Это же не преступление! —беспечно пожал плечами парень.
—Керем, в этом месте работает моя жена. Мне не нравится, что ты занимаешься здесь...своей личной жизнью. И сколько раз я тебе говорил насчёт сигнализации и охраны помещения! А ты даже двери на ключ не закрываешь!
—Это храм искусства! Здесь не нужны никакие замки и ограничения, —с блаженной улыбкой на лице развел руками Керем.
—Отлично, так ты трахаешься в храме!—окончательно разозлился Ферит.
—Все, ребята! Давайте успокоимся, —вставая между братьями как можно более спокойно проговорила Сейран, —тем более у нас для Керема новости, помнишь, Ферит?
Сейран приподняла брови, глазами пытаясь успокоить мужа и направить его пыл и раздражение в правильное русло. Ферит лишь закатил глаза, но все же перестал ворчать и с недовольным выражением лица обратился к младшему брату.
—Ты станешь дядей,—бесцеремено произнёс он.
Сейран лишь вздохнула, окончательно потеряв надежду хоть кому-нибудь сообщить о беременности красиво. Всегда получалось...вот так. Слишком несуразно и нелепо.
—Я уже дядя. И ты, кстати, тоже, —хмыкнул Керем, явно не понимая намека, —Ахмедику почти четыре месяца!
—Ты ещё раз станешь дядей, —закатив глаза цокнул Ферит, надеясь, что брат наконец поймет, о чем он говорит.
—Что? Суна снова беременна?—удивленно вскинул брови парень, —они вообще знают о существовании контрацепции?
—О ты идиот!—раздраженно фыркнул Ферит, доставая из кармана снимок узи и протягивая его младшему брату, —вот!
—Что это?—оглядывая чёрно-белую картинку спросил Керем, —зачем ме рентген твоей печени?!
—Ох, это невыносимо!—наконец воскликнула Сейран, —это не рентген, это снимок узи и там наш ребенок! Я беременна и ты скоро станешь дядей. Ещё раз!
Керем открыл было рот, чтобы что-то сказать, как осознание медленно настигло его и его лицо озарила радостная улыбка.
—Серьезно? Серьезно?!—вопрошал он.
—Серьезно!—улыбнулся наконец Ферит.
—Охренеть! С ума сойти! —заключая Сейран в крепкие объятия проговорил Керем.
—Эй, не обнимай мою жену своими грязными руками. Черт его знает, что ты ими делал несколько минут назад, —ворчливо оттянул младшего брата от жены Ферит, пока они все продолжали радостно смеяться.
_______________
Как вам глава? ❤️🔥