Люби меня

Глава 45.

Ферит Корхан был близок к тому, чтобы потерять рассудок. Так, по крайней мере, начала думать его жена, потому что с той самой минуты, как супруги увидели долгожданные две полоски, Ферит потерял покой.

Истерики Сейран по поводу курения мужа не шли ни в какое сравнение с тем, как педантично и дотошно Ферит следил за тем, что ест, как спит и сколько гуляет на свежем воздухе его жена. Он всегда был внимательным и заботливым, но радостная новость обострила эти его качества, поэтому каждую свободную минуту он штудировал статьи и книги про беременность, каждые полчаса звонил Сейран, чтобы поинтересоваться её самочувствием. А однажды его паранойя дошла до того, что Сейран проснулась в три часа ночи от ласковых, но настойчивых попыток мужа её разбудить. Когда она в весьма сонной и растерянной форме поинтересовалась, какого чёрта Ферит её будит в такой час, он сообщил, что во время сна она случайно перевернулась на живот и это может навредить ребёнку. На что Сейран только устало моргнула, откинулась на подушки и сонно, но весьма убедительно произнесла:

"Спи, Ферит, спи...иначе я сделаю так, что это ты не сможешь спать на животе"

Она уже проваливалась в сладкий сон, когда Ферит продолжил бормотать что-то о том, что "конечно же, срок ещё слишком маленький и спать на животе не опасно, но все же лучше начать привыкать сейчас, ведь именно так утверждают во всех статьях...", но его ворчание было остановлено мягкой подушкой прилетевшей прямо ему в голову.

Когда Ферит не был такой "придирчивой задницей" или не пытался уговорить Сейран съесть очередной витаминный фрукт или овощь, она могла бы сказать, что муж был очень мил в своей заботе и переживаниях о ней и ребёнке.

—Кажется я что-то слышу!—прислоняя ухо к ещё практически плоскому животу Сейран восклицал Ферит, —говорю тебе, я слышу!

—Не хочу тебя огорчать, но это всего лишь мой кишечник, —улыбалась девушка, хлопая мужа по плечу, —у нас осталось что-нибудь с ужина. Хочу есть!

Пожалуй, это было единственным изменением произошедшим с Сейран. Повышенный аппетит заставлял её с интересом заглядывать в холодильник каждые двадцать минут, а привычные прогулки с Тео теперь заканчивались тем, что она с удовольствием изучала всё обширное меню заведения, пока пёс послушно сидел, дожидаясь своей хозяйки.

Сейран была наслышана от Суны тяготами токсикоза, который у подруги начался с первых недель беременности, но теперь была счастлива, что её утренняя тошнота обошла стороной.

Супруги были счастливы. Они могли часами говорить о своих будущих планах, неизменно радуясь тому, какой волшебный период они сейчас проживают.

И всё же, казалось, что иногда они и сами не верили своему счастью. Казалось, что осознание надвигающегося нового этапа жизни настолько призрачное и сладкое, что напоминало мираж. Но это было правдой, долгожданной правдой, которая имела свое физическое подтверждение.

Когда на следующий день после долгожданных двух полосок на тесте, супруги отправились к врачу. Доктор Хайрие, миловидная женщина лет сорока, с мягкой улыбкой на губах указала на экран, где была видна чёрно-белая картинка. Она обвела пальцем весьма заметные очертания небольшого пятнышка.

—Предположительно, пять недель. Плод прикрепился там, где нужно. Развивается хорошо. Могу вас поздравить!— посмотрела она на будущих родителей, —видите, госпожа Сейран, я вам говорила, что с вашими анализами и крепким здоровьем у вас все обязательно получится.

Сейран улыбнулась, вспоминания каждый приём у своего врача. Сколько раз госпожа Хайрие успокаивала её, объясняла возможные причины не наступающей беременности и неизменно вселяла ей надежду и уверяла в благополучном исходе. Девушка посмотрела на Ферита и застала на лице мужа полное смятение, будто он не знал куда себя деть и как себя вести. Он внимательно смотрел на пятнышко на экране и на его губах подрагивала счастливая улыбка.

С того приема у врача прошло две недели и каждый день вселял в них ещё больше уверенности и надежды. Они скоро станут родителями и это не могло не вызывать у обоих счастливой улыбки.

***

—Милая, там будет еда, ты не останешься голодной, —ласково обратился Ферит к жене.

Сейран стояла в длинном вечернем платье и хмурила брови так, словно решала в уме сложное математическое уравнение.

—Если ты говоришь про те крошечные бутерброды, то я точно останусь голодной!—возразила девушка.

—Нет, конечно, в восемь начнется званый ужин, —едва сдерживая улыбку произнёс Ферит.

—В восемь?! А сейчас шесть часов! Что мне делать два часа?—фыркнула Сейран.

Супруги отправлялись на роскошный приём, который устраивала семья Корхан в честь пятидесятилетия основания компании и одетые в роскошные наряды, вот уже пятнадцать минут не могли выйти из дома из-за простой и одновременно сложной дилеммы.

—Ну, тогда возьми с собой контейнер с супом. У нас там оставался мерджимек!— отчаянно воскликнул Ферит, теряя терпение и понимаяя насколько сильно они опаздывают.

Сейран просияла, явно не понимая, что предложение мужа было ничем иным, как просто шуткой. Она уже так привыкла к тому, как сильно и неожиданно иногда она начинала испытывать голод, что взять с собой еду ей казалось вполне логичным.

—Нет, нет и нет...—взмолился Ферит, видя воодушевлённую решимость жены, —не бери ничего с собой. Я лично прослежу за тем, чтобы ты не осталась голодной. Хорошо, милая? А теперь давай выйдем наконец из дома!

Сейран нахмурилась и взглянула на Ферита с долей скептицизма, но все же согласилась, что им пора.

—И помни, мы пока никому не говорим о ребёнке!—напомнила девушка мужу уже в машине.

Шла седьмая неделя беременности и вторая неделя, как супруги узнали о ребёнке, но они оба сошлись на том, что семье и друзьям они об этом пока рассказывать не будут. Им хотелось сохранить эту тайну между собой так долго, сколько это будет возможно. Сейран не говорила этого Фериту, но у неё была ещё одна причина не сообщать о беременности. Видя, каким взволнованным и внимательным стал муж, она побаивалась реакции родных, которые могли просто напросто раздавить её под натиском своей любви и заботы.

—Я-то молчу. Главное, ты не проколись, —хмыкнул Ферит.

—Кто бы говорил. Если нас и раскусят, так это из-за того, как ты не отлипаешь от моего живота. Знаешь, не обязательно его постоянно трогать и поглаживать...—кольнула она мужа.

—Это очень сложно, —признался Ферит, смущённо улыбаясь, —как представлю, что там живёт наш крошечный малыш, не могу остановить себя.

—Да чего же ты у меня милый!—умиляясь воскликнула Сейран и потянулась к нему, чтобы оставить на щеке поцелуй.

***

Здание, где проходил торжественный вечер, сияло огнями — каждая деталь говорила о статусе компании Корхан и значимости этого события для всего Стамбула. На широких ступенях у главного входа выстроились фотографы и журналисты, ловящие каждый взгляд и каждое движение гостей. Когда Сейран и Ферит приехали на место торжества и заходили через главный вход их ослепили вспышки фотоаппаратов, сопровождаясь выкриками от журналистов: «Сюда, пожалуйста, госпожа Сейран!», «Улыбнитесь, господин Ферит!», "Что вы можете сказать о юбилее вашей компании , господин Ферит... Правда ли, что все дела компании теперь перешли вам?"

Пресса была голодна до сенсаций, до пары, до взглядов, или улыбок, которые можно было бы превратить в заголовок. Ферит дал несколько коротких комментариев, поблагодарил журналистов и крепко сжимая руку жены, направился внутрь.

Внутри зала всё дышало роскошью и продуманной элегантностью. Белоснежные скатерти, мягкий свет хрустальных люстр, столы, украшенные живыми цветами, и негромкая музыка, которую исполнял джазовый квартет в углу зала.

Гостей угощали игристым дорогим шампанским и закусками от шефа, официанты скользили между столами, едва касаясь пола, словно не шли, а левитировали в воздухе.

Зайдя в роскошно украшенный зал, Сейран поняла, что все взгляды были обращены к ним. Буквально весь зал окутывала тягучая аура внимания направленного на их пару. Все эти годы только велись разговоры о том, что однажды во главе компании встанет старший внук Халиса Корхана, но именно сейчас это стало реальностью. К Фериту не относились, как к избалованному сыну богатой семьи, его уважали, к его мнению прислушивались и всего этого он добился сам. Своим упорством, вниманием и временем уделённым компании, и конечно же, трудолюбием.

Пара приветствовала гостей и принимала поздравления, пока остальные члены семьи Корхан были заняты тем же. Сегодня был вечер, когда нужно было в очередной раз напомнить всей Турции о том, что Корханы самая могущественная и богатая семья этой страны и пока не планируют уступать первенство.

Когда бесчисленное количество гостей были удовлетворены вниманием хозяев вечера, на сцену поднялся господин Халис для того, чтобы поблагодарить всех присутствующих и свою семью. Публика была приятно удивлена присутствием основателя и владельца компании, который последние годы держался в тени по состоянию здоровья.

Гостям было важно быть здесь, показаться, быть замеченными. Это был не просто юбилей — это был вечер влияния, престижа, тонких намёков и громких заявлений. Но как и любой официальный прием, рано или поздно натянутые улыбки сменяются игривостью и иногда пошловатыми шутками, а ровные осанки и вздёрнутые подбородки расслабляются и поддаются всеобщему веселью.

Сейран обожала эту невидимую грань, когда скучная и официальная часть приема плавно перетекала в непринуждённый вечер в кругу знакомых и друзей. Несмотря на увещевания Ферита, Сейран все же пришлось довольствоваться несколькими крошечными бутербродами, потому что до ужина оставалось ещё долгих сорок минут. Туфли предательски жали ноги, и она стояла опираясь на уверенную руку мужа.

—И что ты лыбишься?—заглядывая брату в лицо вдруг спросил Керем.

—Не лыблюсь я!—сконфуженно ответил Ферит, —И что за слово вообще "лыбиться"?!

—Ты светишься, как медный таз! Что с тобой? —не унимался парень, опрокидывая в себя очередной бокал алкоголя, — он и на работе меня в последнее время бесит своим хорошим настроением, —указывая на брата, обратился он к Сейран.

—Это просто у тебя депрессия из-за...кхм,—Ферит осекся, понимая, что сказал лишнего, на что младший брат лишь хмыкнул.

—Нет, у меня никакой депрессии!—чрезмерно весело воскликнул он, —подумаешь! Мне даже некогда думать о таких глупостях! У меня полно работы.

—Да? И какой же?—поинтересовался Ферит, на что получил легкий укоризненный взгляд от Сейран, который говорил "не дави на него".

—Я серьезно! И не надо меня жалеть!—обратился он к Сейран, заметив её взгляд, —У меня, правда, много дел. Мы с тётей Эсме хотим открыть выставку её картин.

—О, я не знала...—удивленно пролепетала девушка, —мне мама ничего не говорила...

—А мы только сегодня решили, —пожал плечами Керем.

—Ты уверен, что это хорошая идея? Может тебе нужно просто немного отдохнуть. Знаешь, нет ничего плохого в том, что иногда тебе грустно, —осторожно произнесла Сейран.

—Мне. Не. Грустно! Перестаньте со мной нянчиться! —раздраженно фыркнул Керем, отпивая глоток со своего бокала, —хотите докажу? —он начал оглядываться по сторонам, —один я с этой тухлой вечеринки не уйду!

Ферит и Сейран обменялись обеспокоенными взглядами, потому что поведение Керема хоть и было нормальным для него старого. Но сейчас было очевидно, что он просто хочет забыться и игнорировать то, что на самом деле причиняет ему боль.

Парень поставил пустой бокал на поднос мимо проходящего официанта и взяв оттуда же два бокала шампанского, отправился к компании из нескольких девушек в глубине зале.

Не успели супруги отвести взгляд от удаляющейся фигуры Керема, как к ним подошли запыхавшиеся Суна и Абидин.

—Милая, вы только пришли?—удивленно воскликнула Сейран, обнимая подругу.

—Да, мы опоздали. Ахмедик никак не хотел меня отпускать, —устало проговорила Суна, обнимая подругу в ответ.

—Это кто кого не хотел отпускать...—негромко проворчал Абидин, пожимая руку другу.

—Аби, не начинай!—закатила глаза его жена, —я в первый раз оставляю его одного, и не могу оставаться такой же спокойной, как и ты!

—Он не один, он с няней, —парировал мужчина, —с ним все будет в порядке.

Суна ничего не ответила, если не считать того, что громко цокнула и закатила глаза с выражением лица "ох, уж эти мужчины! ничего не понимают!". Затем девушка взглянула ещё раз на подругу и тепло улыбнулась.

—Сейран, как хорошо ты выглядишь! Тебе так идёт это платье!

—Благодарю, и ты, милая, —улыбнулась Сейран в ответ, —я его купила в том магазине, о котором ты говорила...

Вечер плавно перетек в званый ужин, где Фериту снова пришлось время от времени выходить из-за стола и переговариваться с друзьями и партнёрами компании. На вечере также присутствовали госпожа Эсме и господин Кязым, второй активно обсуждал с Абидином ресторанный бизнес, а госпожа Эсме села рядом с дочерью, которую давно не видела.

—Тетя по тебе скучает, —вдруг осторожно сказала она. От этих слов сердце Сейран неожиданно сжалось и она с надеждой посмотрела на мать.

—Она сама так сказала или ты говоришь это потому что хочешь, чтобы мы с ней помирились?

—Конечно, я хочу, чтобы вы помирились, —улыбнулась женщина, —но тётя и правда скучает по тебе. Постоянно спрашивает, нет ли от тебя вестей, как твои дела...

—Могла бы позвонить, если ей интересно...—обиженно поджала губы Сейран.

—Ты знаешь, как ей сложно делать первый шаг, —госпожа Эсме погладила дочь по руке, —я думаю, вам обеим нужно пойти другу другу навстречу. Сколько можно дуться! Ты же у меня умница! —умоляюще посмотрела на дочь она.

—Ладно...я тоже по ней скучаю, —сдалась Сейран вздыхая.

Она и сама иногда думала о том, чтобы поехать к тёте и снова ,в тысячный раз попробовать помириться, но каждый раз её удерживала уязвлённая гордость. Сейчас, вынашивая под сердцем новую жизнь, все обиды и ссоры прошлого казались ей чем-то глупым и ребяческим. Она уже мысленно согласилась со словами матери и пообещала себе, что поедет навестить тетю в ближайшие дни.

—Я ничего не пропустила?—устало плюхнулась на соседний стул Суна.

—Ну, как там Ахмедик?—улыбаясь поинтересовалась госпожа Эсме у девушки, которая в четвертый раз за вечер отходила поговорить по телефону с няней.

—Спит. С тех пор как мы уехали, просто спит!—с некоторой долей обиды в голосе проворчала Суна, —спит и даже не скучает по мне...

—Кажется, что это тебя сильно расстраивает, —едва сдерживая смех, проговорила Сейран.

—Смейся, смейся,—угрожая указательным пальцем хмыкнула Суна, —вот будут у тебя свои дети, и посмотрим, как ты будешь сходить с ума.

—Посмотрим, —беззаботно засмеялась Сейран, машинально отпивая глоток из бокала стоящего напротив и только ощутив терпко-сладкий вкус шампанского она поняла, какую оплошность допустила.

Она так и застыла с шампанским во рту, не решаясь проглотить и не понимая, как можно будет от него незаметно избавиться. Но выбор за него сделал её скрутившийся желудок и она ощутила отвращение к жидкости во рту, что даже не задумываясь выплюнула его обратно в высокий бокал.

Она обмакнула губы шёлковой салфеткой и только секундой позже заметила, с каким интересом на неё уставились мама и подруга.

Госпожа Эсме смотрела на дочь с немым укором, явно думая о бесполезности частных занятий по этикету, которые девочка исправно посещала в детстве. Суна же смотрела на подругу, словно пытаясь разгадать сложную загадку, но по выражению её лица было понятно, что пазл в её голове не желал складываться.

—Шампанское испорчено. Не стоит его пить, —пожала плечами Сейран, быстро придумав оправдание.

До конца вечера никаких подозрений и тем более проколов, которые могли бы выдать её секрет не было.

***

Вернувшись после торжества, Сейран и Ферит развалились на диване, обсуждая прошедший вечер.

Мягкий полумрак сопровождал их неторопливую тихую беседу, а вечернее платье, чуть смявшееся у талии, и белая рубашка с расстегнутыми пуговицами у воротника напоминало о том большом и шумном мире, который они оставили за дверью их дома.

Он нежно гладит её плечо, она прижимается щекой к его груди, улыбается, закрыв глаза. Почему-то именно в этот идеальный момент Сейран захотелось рассказать о том, что сказала ей на вечере мать. Ей очень сильно захотелось поделиться своими страхами и переживаниями с Феритом. И она все рассказала. Рассказала так, словно от этого зависела её жизнь. Он выслушал и тяжело вздохнул.

—Все равно не понимаю, почему тетя Хаттуч так сильно на тебя обиделась. Её неприязнь к нам попахивает чем-то нездоровым...—заметил он.

Сердце болезненно сжалось и Сейран подняла голову, чтобы посмотреть на мужа.

—Ты не знаешь всего... Она имеет право злиться, —с горечью возразила девушка.

—Ну, не знаю... А мне кажется, что это в тебе говорит чувство вины, —пожал плечами Ферит, —чувство вины, которое она тебе внушила.

Сейран закусила губу и высвободилась из объятий мужа, чтобы сесть на диване. Она раздумывала несколько долгих секунд, нервно царапая ногтями подушечки пальцев, с огорчением произнесла:

—Ферит, мне нужно тебе кое-что рассказать, но ты должен пообещать, что это навсегда останется между нами.

—Ты меня пугаешь, —растерянно улыбнулся Ферит.

—Пообещай, что никогда, никогда, никогда об этом никому не скажешь! Это касается моей тёти и твоего дедушки...

____________________
Как вам глава?💞