Неизвестный за экраном

В мрачной, почти глухой ночи Минхо, Соми и Хёнджин медленно приближались к месту, где должен был стоять мини-автобус «Х». Тонкая пелена сильного тумана покрывала всю местность, скрывая тени и оживляя самые ужасные страхи. Тишина была прорезана лишь их тихими шагами и фонарным мерцанием, отбрасывающим зыбкие силуэты.

— Ну и где он? — голос Хёнджин будто тонул в глухой тягучей тишине, глаза неотрывно обшаривали окружающие кусты и мрачные тени. — Не говорите мне, что он исчез отсюда.

Позади шла Соми, едва удерживая равновесие. Её сердце стучало быстрее обычного, каждый вдох казался последним. Девушка споткнулась, и Минхо успел схватил её за запястье, удерживая брюнетку. Его рука сползла ниже, крепко сжимая её ладонь, они встретились взглядами.

— Будь рядом, — прошептал он, Соми кивнула, ощущая тепло его руки.

— Почему именно я с вами? — возмущался блондин. — Мне нельзя видеть такие вещи, это разбивает мне сердце, — драматизировал парень.

— Не завидуй, Хван, — Минхо сильнее сжал руку Соми, а затем переплёл их пальцы.

— Не буди во мне зверя.

— Спящий ленивец в ленивце. Оригинально, — саркастически высказался брюнет.

— Тише, парни, — шепотом сказала Соми, — не привлекайте лишнего внимания, тут итак не очень приятная атмосферка.

Они обошли всю заброшенную местность, но таинственный автобус оставался без следа, словно растворился в ночи.

— Мы всё проверили. Где он? — начинал злиться Хёнджин, окидывая взглядом мрак, будто он мог что-то разглядеть.

Неожиданно из-за угла вышла Наён. Внезапность этого появления застала их врасплох. Хёнджин вздрогнул и громко вскрикнул, схватив Минхо за руку.

— Чёрт, ты меня напугала! — схватился за грудь блондин. — Что ты тут забыла?

— Шубку выбирала, — язвительно ответила та. — А сами то, просто так тут шаритесь?

— Ищем бродячего щенка, — Хёнджин посветил в лицо девушки фонариком.

— Хван, убери или я засуну этот фонарик тебе так далеко и глубоко, что ни один травматолог тебе уже не поможет, — Наён отвернулась от яркого света.

— Отвечай, — продолжал он.

Наён фыркнула и достала телефон. На экране высветилось сообщение, где были написаны адрес и время, также предупреждение, что её секреты могут выйти наружу, если она не придёт.

— Всё это — бессмысленно, — вздохнул Минхо. — Этот урод всегда на шаг впереди.

— Пойдёмте отсюда. У меня от этого места мурашки, — Соми рукой прошлась по руке Минхо.

Ребята остановились возле машины, Минхо сел за руль и завёл её.

— Встретимся в школе, — сказала Наён и пошла дальше к своей машине.

— Не нравится мне всё это... — Хёнджин смотрел ей в след, силуэт девушки растворялся в темноте.

— Эй, долго ещё? — крикнул Минхо, открывая окно машины.

Парень только хотел сеть в машину, как услышал сигнал машины со стороны Наён.

— Что происходит? — задался вопросом Хёнджин. — Она решила нас напугать или что? —Девушка вышла из машины, упав на землю, попытавшись восстановить дыхание. Хёнджин мгновенно ринулся к ней.

Наён только села в машину и едва успела повернуть ключ зажигания, как внезапно кто-то стремительно накинул ей на шею верёвку. Девушка рефлекторно схватила руки нападающего, пытаясь хоть как-то остановить его, укусить, вызвать боль, но столкнулась с прочными перчатками. Дыхание сдавливало грудь, сердце бешено колотилось, она яростно дрыгалась, била ногами по панели, руками отчаянно колотила по рулю. Внезапно Наён откинула сиденье назад — это движение стало её единственным спасением: она вырвалась из сковывающих рук и выбросилась из машины, словно вырвавшись из устремлённого к пропасти кошмара.

— Ты как, Наён? Что случилось? — Хван быстро схватил девушку за локоть.

— Этот ублюдок чуть меня не задушил, — говорила она, задыхаясь, в её глазах играл страх.

Мгновение — и её машина зазвучала, отправляясь в невероятный рывок. Машина развернулась и ехала прямо на девушку. Схватив её за руку, Хёнджин потянул девушку с пути, они упали. Он продолжал держать её в своих объятиях, но парень ударился плечом о камень. Болезненная острая боль пронзила его, туманом потемнели глаза.

— Вы в порядке? — крикнули Минхо и Соми, спешно приближаясь.

Ребята стояли в ночной тьме, глядя, как исчезает в темноте их враг, оставляя за собой только шепот ветра и холодное ощущение ужасной неизбежности...

***

Джисон  вышел из туалета, его взгляд встретился с маминой. Она стояла у двери, пристально глядя на него. Её глаза сузились, без всяких предлогов она тотчас принялась лапать его: её руки забеспокоены, она начала ощупывать его карманы, слегка тянула за одежду, в поисках таблеток. Джисон ощутил, как кровь сковывает его, охваченный ужасом и стыдом. Вся его кожа покрылась мелкой мурашкой, брюнет схватил её за руки, пытаясь убрать их прочь.

— Ты что делаешь? — в голосе его прозвучала растерянность и негодование.

— Проверяю тебя на... — женщина замолчала.

— Наличие наркотиков, — Хан, сжал кулак. — Боже, мама, я даже представить не мог, что ты будешь искать меня в школьном туалете. Может, и в моих трусах поищешь?

— Если потребуется, то залезу!

Невольно свидетелем этой картины стала Наби. Проходя мимо, она застыла на мгновение. Их взгляды с парнем пересеклись — в сердце Джисона вспыхнул гнев и стыд. Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком жалком виде, особенно Наби. Взгляд его с яростью и угрызениями совести потемнел, он сжался и, не говоря ни слова, раздражённо ушёл.

— Хан Джисон, мы ещё не закончили! — крикнула женщина  ему вслед, но парень уже исчез за поворотом.

Наби искала друга, быстро пробегая коридоры школы, обошла все кабинеты, тщетно надеясь найти его. У двери, ведущей на крышу, она заметила, что она приоткрыта.

— Джисон? — она медленно дошла до двери, прижала кирпичом её, чтобы та не захлопнулась. 

Холодный ветер сразу проник в её кожу, мороз пробежался по телу. Тусклый свет фонаря мерцал в темноте, создавая зыбкую атмосферу.

— Хан? — чуть слышно позвала она, боясь нарушить тишину. Девушка шагала всё глубже, сердце её билось в тревоге и надежде. Внезапно она услышала громкий щелчок — дверь захлопнулась. Наби поспешила к двери, начала бить по ней кулаками и стучать, отчаянно крича:

— Эй! Есть кто-нибудь? Откройте!

Она не могла понять, что происходит, — страх и холод  сковывали её движения. Девушка заметила, что что-то зашуршало. Белые простыни висели по всей крыши для завтрашнего дня. Взгляд её натолкнулся на силуэт, скрытый за тканью.

— Джисон? — она сжала палку, на которую наткнулась. 

Глаза её расширились, сердце забилось сильнее. Сомневаясь, она решилась подойти и резко дёрнула за простыню. Там стоял манекен и она облегчённо выдохнула — всё не так страшно, как казалось.

— Вот зачем это оставлять здесь? — он толкнула манекен и тот упал глухим стуком, но вместе с этим звуком она уловила ещё какой-то посторонний.  — Кто там? — девушка развернулась и увидела новый силуэт за простынями. 

Наби не успела понять, как быстро  человек в тёмной одежде и маске оказался рядом и вот она уже на полу. Нападающий пытался отобрать палку, девушка же в панике начала сопротивляться, дёргаться и кричать.

— Отпусти меня! — брюнетка ногой ударила нападающего в колено и пока тот согнулся от боли, она быстро вскочила.

Наби путалась в тканях, ноги дрожали, и глаза бегали по окружающей темноте в поисках выхода. Вдруг она заметила лестницу на второй ярус крыши, зацепилась за неё и начала карабкаться вверх, когда кто-то схватил её за ногу. Девушка закричала всхлипом, отпихивая ногу.

— Отойди! — кричала она, нервно размахивая ногами.

— Шин Наби! — вдруг раздался знакомый голос. — Успокойся, — девушка опустила взгляд.

— Айен...

— Что у тебя произошло?

— Ты придурок или как? — крикнула она. — Ты зачем пугаешь?

— Я просто услышал крики и решил посмотреть.

— Эй, Ян Чонин, отойди от неё, — появился Джисон он схватил парня за толстовку и отдёрнул подальше.

— Да вам бы к врачу, — Чонин ушёл, что-то ворча себе под нос.

— Ты в порядке, Наби? — он протянул руку, чтобы помочь девушке спуститься, и она, не медля, бросилась ему в объятия.

— Джисон, как я рада тебе, — слёзы катились по её щекам, и она крепко прижалась к его шее, чувствуя тепло его тела, пытаясь успокоиться. — Ты не представляешь, как сильно я испугалась, — она прикрыла глаза, вдыхая запах шампуня парня, Джисон же нежно гладил её по волосам.

В тени этой ночи наблюдала фигура — уже не манекен, а человек, следящий за всем этим сценарием, охваченный неизвестностью и тайной. Он поправил свой капюшон, стянул со своего лица маску и снял перчатки.

— А это и правда весело, — улыбка появилась на белоснежной коже нападающего.

***

Айен медленно шёл по коридору, его взгляд поймал знакомый силуэт  и в ту же секунду в его груди вспыхнуло что-то яркое. Он не мог поверить своим глазам — это был учитель Бан, человек, который был непостижимым и недосягаемым, снова стоял перед ним.

Парень забежал в кабинет учителя, мгновенно захлопнув дверь за собой. В его глазах сияла надежда, искра, которые он потерял.

— Ты не уходишь? — школьник сделал шаг вперёд.

— Остановись, — лицо учителя оставалось спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то другое — твёрдая решимость, порадует или ранить — понять было сложно. — Директор попросил меня помочь с фестивалем, а потом я уеду, — всё же ранило.

Минутная тишина заполнила комнату. Айен взглянул на него, глаза расширились недоумением и тревогой, сердце забилось быстрее.

— Уедешь? — переспросил он, словно не в силах поверить услышанному. — Куда?

— Обратно в Австралию, — Чан был твёрд, словно произносил приговор, и, похоже, не собирался мешкать.

Душа Айена взорвалась от чувства, будто кто-то выдернул его сердце и бросил его в пылающий костёр. Он сделал шаг вперёд, стиснув кулаки.

— Разве ты не можешь остаться, — начал он, — и мы бы смогли... Мы могли бы оставить всё позади, забыть о границах и стереотипах, быть вместе...

— Нет, — слова звучали неподвижно. — Между нами ничего не было, и не могло быть, — Чан сурово отклонил голову, его глаза стали холоднее.

Гнев и жалость боролись внутри Айена. Он быстро дошёл до учителя, схватил его за воротник и прижал к стене, чувствуя, как в сердце разгорается пламя ярости, боли и безысходности.

— Как ты можешь говорить такие вещи после всего, что было? — его голос трещал, дрожал. — Ты думаешь, я поверю в твои слова, что ты ко мне ничерта не чувствуешь?

Факел боли вспыхнул в глазах Айена, и он смотрел прямо, проникновенно, как будто ищет ответы в глубине души учителя.

— Мне жаль, — снова эта чёртова черта. — Но тебе придётся в это поверить. Для меня это ничего не значило. Всё было несерьёзно.

Айен, словно оборванный — его сердце разрывалось. Взвыл от ярости и мучения, и с силой ударил кулаком по стене, вызывая эхом удар, будто разбивая свою боль на осколки.

— Вот как?! — его голос зазвучал громче, — ничего серьёзного?! — он  дотронулся языком до внутренней части щёки, как бы пытаясь осознать или поверить. — Ты легко забудешь меня, — с горечью говорил он. — Ты отпустишь и смиришься? А я не могу. Я не перестану думать о тебе, не перестану скучать, мучиться, хотеть, мечтать о нас.

Он схватил учителя за шею, приближая к своему лицу, вглядывался в глаза, ища там ответ, искренность, признание. Но Чан молчал. Он не подавал никаких признаков, словно тоже был на грани слома.

— Ты первый человек, который разбил моё сердце, — признался Айен — На всю жизнь ты останешься тем, кто принёс мне больше всего боли. Не забывай об этом, — парень оступился назад. — Ты отправишься в ад, — холодный взгляд, — Учитель Бан, — Айен выделил последние слова.

После этих слов Чонин почувствовал, как внутри у него что-то надломилось. В слезах, которые почти подступали к глазам, он все же держался, сжав кулаки, чтобы сдержать волну боли.

— Я уже там, — ели слышно проговорил Чан. Блеснула боль в его прощальном взоре, покрылись сумраком любимые черты, никто не дал ему столько радости, как Айен.

Учитель Бан вышел за дверь, оставляя за собой тишину, пронизанную тяжёлым ощущением разлуки. В углу коридора он скатился по стене, хватаясь за голову и сжимая волосы в руках, словно пытаясь удержать себя на грани бездны.

— Надеюсь, Айен, — тихо проговорил он, — так будет лучше для тебя.

Айен остался один, стоял в пустом кабинете. Его тело было полно ярости и боли. Он яростно смёл всё со стола, разбивая спокойно уложенные учётом чувства предметы. В этот момент он понял — любовь кусается, и укусы её не заживают.

***

Чанбин тихо переступил порог классной комнаты, его взгляд автоматически наткнулся на запутанную мозаику гирлянд, раскиданных по столам и полу. Там, среди стога разноцветных проводов и вспыхивающих лампочек, стоял Сынмин — яростно пытаясь распутать узел, неудачно борясь с раздражением, которое начинало нарастать внутри него. Но даже в этом нервном состоянии он выглядел так мило, что сердце у Чанбина сжалось от нежности.

— Эй, щеночек, давай я тебе помогу, — Чанбин улыбнулся, мягкой, искренней усмешкой. Сынмин чуть вздрогнул, когда заметил его.

— У меня остался последний нерв, и ты на него действуешь.

Чанбин подошёл ближе, его рука легла на гирлянду. Их пальцы встретились, слегка касаясь друг друга, и в этом обыденном прикосновении чувствовалась какая-то необъяснимая искра — электрическая нить, что пробегала между ними.

— Стой, это сюда надо, — начал Чанбин.

— Нет, надо сюда, — их ладони коснулись, внутри Чанбин ощутил вспышку, которую невозможно было игнорировать. Сынмин потянул за гирлянду из-за чего Со пошатнулся и слегка наклонился вперёд к шатену. Внутри всё снова зашипело, словно бы он ощутил этот заряд, разгонявший кровь по венам.

— Ты блин, на близость нарываешься, щеночек.

— Хули, ты меня бесишь? — привычная реакция старосты.

— Это флирт, — привычный ответ парня.

На это Сынмин ответил коротким, звучным фырканьем, и, отвернувшись, слегка оттолкнул его в грудь. И всё же, даже в этом движении, их дыхание перемешалось, и улицей чувств управлял лишь один ветер — ветер искренней страсти и тихого безумия.

— Да брось, — произнёс Чанбин, бросая эту нечестную гирлянду. — Либо подойди ближе, либо уходи, я устал от того, что ты где-то посередине.

Парень сделал шаг вперёд, Ким же от него отходил. Они двигались так,  пока не оказались так близко и спина Сынмина упёрлась в холодную стену. Бежать было некуда.

— Ты ведь тоже, признай, ощущаешь, — прошептал Чанбин, его голос стал ниже, глухим и чуть хмурым, — какую-то ломку, — он взял за плечо парня, из рук Сынмина  выпала гирлянда. — Ищешь похожих, по ночам начинаешь выть, но не пишешь. Ужасно мешает гордость, — его взгляд скользнул по лицу парня, и он с нежностью, но в то же время властно поднял его подбородок — словно хотел проверить, насколько он по-настоящему осмелился понять и принять себя. — Ты хочешь меня, — прошептал Со, чуть наклоняя голову, прямо в губы, покрывая их невесомым приятным прикосновением, — безумно хочешь меня, — повторил он мягко, его ладонь скользнула по руке Сынмина, переходя к его талии, крепко сжимая его.

— Я тебе сочувствую, что ты со мной связался, — голос Сынмина стал чуть хриплым, — но помочь ничем не могу, — он поставил руку на грудь Чанбина, словно пытаясь остановить этот нарастающий накал страстей.

Чанбину надоел весь этот цирк, он обеими руками схватил парня за щёки и внезапно поцеловал его. Сначала Сынмин пытался вырваться, сохранить хотя бы каплю рассуждения, но сердце требовало другого. Он сдался, повинуясь натиску чувств. Руки его, дрожащие, сжали тонкую ткань футболки на груди Чанбина, и он позволил поцелую углубиться — позволил языку исследовать его губы, раствориться в этом безумии. Его пальцы запустились в волосы парня, сильнее прижимая его за шею.

Вы когда-нибудь тонули в человеке? Не так чтоб на секунду или две. А так, чтоб просто закрывая веки теряли притяжение на земле. Они оба потеряли это притяжение, утопая друг в друге. На мгновение они прекратили поцелуй,  их головы чуть наклонились друг к другу, носы соприкасались.

— Щеночек, я же могу на тебя положиться?

— Если честно, даже облокачиваться не советую, — Сынмин опустил взгляд на парня, Чанбин нахмурился. — Нужно закончить с гирляндами.

— Успеем, — брюнет обнял парня, притягивая его к себе крепче, и, вдыхая запах его волос.