Глава тридцатая
Проснувшись в Мииной кровати, всё ещё сидя, в слезах, тяжело дыша, я не тратила драгоценное время на то, чтобы проверить, действительно ли я бодрствую, а спрыгнула на пол. Сделав несколько шагов, я упала: скакалка, повязанная на моей лодыжке, мешала мне двигаться.
Зато теперь я была точно уверена, что не сплю, потому что колено страшно горело. Не обращая внимания ни на боль, ни на шум, я поспешила по скрипящим половицам вперёд по коридору наверх, туда, где располагалась спальня Лотти. Дрожащими руками я нащупала выключатель и включила свет. Мия стояла в углу у распахнутого окна и глядела в пустоту широко открытыми глазами. Кнопка, часто дыша, сидела рядом с ней, но, увидев меня, подбежала, виляя хвостом.
Окно было раскрыто настежь, в комнату проникал ледяной воздух. Лотти лежала точно в такой же позе, в которой вообразила её Мия несколько минут назад. На глазах у неё была маска. Лотти тихонько похрапывала.
Я вдруг почувствовала невероятное облегчение – Мия больше не сидела на подоконнике. Мои колени подкосились.
«Мия!» – хотела было я закричать, но из горла вырвался лишь хрип.
Она всё равно меня не слышала. Она продолжала смотреть в пустоту. Я надеялась, что там она сейчас разговаривала с Генри. Мысль о том, что Артур вернулся, я допускать не хотела. Стараясь держать себя в руках, я кое-как добралась до окна и с шумом его захлопнула. Кнопка вздрогнула и навострила уши, но Мия продолжала смотреть в пустоту.
Лотти тихо храпела.
Тогда я решительно схватила стакан, который стоял на тумбочке у её кровати, и резким движением выплеснула его содержимое прямо Мии в лицо.
И тогда она наконец громко вскрикнула.
Её крик разбудил Лотти (а также, вероятно, при этом с крыши упало несколько кирпичей), она сорвала с лица маску и зажмурилась от испуга.
Кнопка залаяла. (Сейчас она решила залаять? Сейчас?! Чем, скажите на милость, она была занята всё это время? Вот мы и убедились, насколько сильна в ней кровь собак-спасателей).
А я бросилась к мокрой и сконфуженной Мии, обняла её так крепко, как только могла, и, всхлипывая, принялась бормотать что-то неразборчивое, уткнувшись в её волосы...
Не представляю, сколько времени я вот так стояла, плакала и сжимала в своих объятиях Мию, но в какой-то момент она отодвинула меня в сторону.
– Ливви, ты меня раздавишь, – сказала она, стуча зубами от холода. – А ещё тут что-то воняет.
Лотти принюхалась.
– Это мой успокаивающий чай с валерьянкой, – поняла она, глянув на свою тумбочку. – Он стоял... о-о!
– Надо же было каким-то образом вывести Мию из этого состояния! – Я громко вздохнула.
Лотти положила руку мне на плечо и перевела строгий взгляд с меня на Мию и обратно.
– Не важно, что именно здесь произошло, сейчас вам нужно только одно – горячий шоколад по рецепту Лотти.
– Ох, если уж ты говоришь о себе в третьем лице, значит, разыгралась настоящая драма, – тихонько сказала Мия. – А ведь я всего-навсего немного... погуляла во сне? Ведь так? – Она толкнула меня локтем в бок. – Надо было тебе вязать углы покрепче!
– Я и завязала! Но ты себя...
– Ш-ш-ш! – строго сказала Лотти. – Сейчас не время ругаться. Сейчас время пить горячий шоколад. А затем уж посмотрим, что к чему. – Она развернулась к своему платяному шкафу, вытащила оттуда ночную рубашку в цветочек и передала Мии.
– Вот, надень это. В таких мокрых вещах только смерть зазывать. И вот это вам тоже сейчас не помешает.
В нас полетели две пары связанных ею носков и шерстяной плед.
Пять минут спустя мы с Мией уже сидели в кухне на скамеечке у окна, укутанные с ног до головы. Часы показывали, что до утра оставалось ещё довольно долго. Я слишком устала, чтобы рассчитать, сколько времени длился кошмарный сон, во всяком случае гораздо меньше, чем мне казалось.
Лотти включила кофеварку, чтобы взбить молоко для горячего какао.
Несмотря на то что несколько минут назад Мия так истошно закричала, что зазвенели стёкла, никто из членов семейства на кухне не появился. И я этому очень обрадовалась, поскольку сейчас мне было не совсем ясно, как им всё объяснить.
Даже Мии я не могла внятно сказать, что же произошло.
Когда она услышала, что снова собиралась прыгнуть из окна, то очень удивилась.
– Как я такое учудила? – пробормотала она, кажется основательно на себя рассердившись. – И на этот раз с третьего этажа!
Лотти быстро поставила перед ней кружку с какао, затем достала из холодильника масло и, несмотря на ночное время, раскрыла шкаф, чтобы взять муку и сахар. Лицо её было очень озабоченным, а руки чуть дрожали.
– Испеку-ка я ванильное печенье, – решила она. – И тогда всё снова наладится.
– С третьего этажа! – Мия покачала головой.
– Ты не виновата, – заверила я её, в душе облегчённо отметив, что она не стала продолжать расспросы.
Мия сказала, что почти ничего не помнит из своего сна, кроме одного, – сон был очень странным. В тот момент я даже обрадовалась провалу в её памяти. Хватит и того, что одна из нас сходила с ума от страха.
Лотти начала замешивать тесто для ванильных полумесяцев, напевая при этом немецкие рождественские песни, наверное для собственного успокоения. Кажется, её способ оказался довольно эффективным. Когда она перешла к очередной песне и принялась раскрывать стручки ванили, её руки больше не дрожали. И мы тоже почувствовали себя гораздо спокойней. Мия придвинулась поближе и склонила голову мне на плечо.
– Уютно, правда?
Ещё немного – и я снова бросилась бы обнимать её, но вовремя взяла себя в руки. Мне так хотелось снова прижать её к себе, хотя волосы Мии были пропитаны валерьянкой и ужасно воняли.
Только сейчас, после того как я выпила какао до последней капли, до меня наконец начало доходить, что же, собственно, произошло. И мне стало ясно, что Мия могла бы лежать на садовой дорожке с переломанными костями, если бы в решающий момент Артур почему-то не проснулся. Но разве можно было с уверенностью утверждать, что он не продолжит свои попытки следующей же ночью, придумав ещё более коварный план?
Я тихо застонала. Ещё одну такую ночь я уж точно пережить не смогу.
– Ну вот, теперь надо подождать ещё час, пока тесто поднимется. – Лотти нерешительно переводила взгляд то на нас, то на миску.
Тёмные Лоттины локоны торчали в разные стороны. Сейчас она была похожа на жену хоббита из компьютерной игры, и я испытала такой прилив нежности к ней, что сердце моё заболело.
– Но, полагаю, эту фазу мы сегодня пропустим в качестве исключения.
Да, мы были с ней полностью согласны. Положение дел действительно требовало чрезвычайных мер.
В этот момент в дверь кухни, которая выходила на террасу, кто-то постучал. Я выглянула в окно и вздрогнула так резко, что Мия чуть не свалилась со скамейки.
– Не бойся, это всего лишь Ге...
– Генри? – Лотти удивлённо подняла брови и недоверчиво уставилась на Генри, который стоял за дверью и махал рукой.
– Ночью... Который, собственно, час? – Она хмыкнула. – Мужчины!.. Мне впустить его, Лив? Кажется, ему есть что сказать, и могу предположить, что виной всему ты, Лив.
Я не проронила ни слова. Что мне оставалось делать, кроме как молчать? Любая попытка объяснить происходящее заставила бы Лотти и Мию засомневаться в моём психическом здоровье.
– Лив, ну очнись же, наконец! – Мия выпуталась из пледа и во весь дух понеслась к двери, ведущей на террасу. – Ты что, не видишь, что он там на улице сейчас замёрзнет насмерть? Даже куртку не надел! Проходи, Генри. Тут дают горячее какао, а через десять минут сможешь попробовать специальное ванильное печенье по рецепту Лотти.
– Его можно употреблять круглый год, – дополнила Лотти.
Мия кивнула.
– У тебя такой вид, что несколько ванильных полумесяцев тебе точно не повредят. Так что садись, пожалуйста, вот сюда на скамейку, рядом со своей бывшей девушкой. – Она повернулась ко мне и многозначительно ухмыльнулась. Затем она проскользнула мимо Генри и поспешила к Лотти, чтобы полакомиться тестом из миски.
Лотти треснула её по пальцам:
– Руки прочь! Можешь помочь мне лепить полумесяцы.
Глубоко вздохнув, Генри опустился на скамейку рядом со мной.
– Слава богу, – прошептал он. – Всё как всегда. Я старался прибежать как можно быстрее, после того как сон Мии исчез.
Да, это было так на него похоже. Он не позволил себе замешкаться даже на секунду, чтобы набросить куртку. На нём были только джинсы и футболка. Я молча протянула ему плед.
Мия следила за нами, умильно склонив голову набок.
– Я только что вспомнила, – сказала она. – В моём сне вы целовались.
– Что, правда? – Генри серьёзно поглядел мне в глаза.
Я закашлялась.
– Это был всего лишь сон, – сказала я. – Во сне не считается, Мия.
– Жалко. – Мия снова повернулась к тесту, которое Лотти скатала в длинную колбаску.
– О, значит, во сне не считается? – тихо спросил Генри. – А мне показалось, что...
– Я не хочу сейчас обсуждать этот поцелуй, – прошептала я. – У нас и без того полно проблем! Я так дальше не могу, Генри. Он снова попробует... Где ты вообще так долго был?
– Я... меня задержали. – Генри потупился с несчастным видом. – Мне так жаль! Но я тебе обещаю...
– Нет! – От захлестнувших меня эмоций я даже забыла, что надо говорить шёпотом. – Ты не должен давать мне обещаний, сдержать которые ты не в силах. Завтра ночью тебя снова задержат, и послезавтра и тогда... – Я снова чуть не разревелась.
Лотти и Мия глядели на меня круглыми от удивления глазами. Кажется, в это время они как раз спрашивали себя: какие таблетки я приняла перед сном?
– И тогда Артур воплотит в жизнь свои угрозы, – сказала я и, не удержавшись, трагически всхлипнула.
Правда, мой всхлип был едва слышен из-за боя часов.
– Нет, не воплотит! – Это был Грейсон.
Запыхавшись, он остановился у двери.
Я почувствовала угрызения совести, потому что совершенно о нём не вспоминала с тех самых пор, как во сне он разлетелся на тысячу осколков. Но видеть Грейсона было приятно. Сейчас наконец-то все в сборе.
Он подошёл ближе и бросил что-то на стол прямо перед нами.
– Это то, о чём я думаю? – медленно спросил Генри.
– Ага, – хмуро подтвердил Грейсон. – Именно.
Перед нами лежала серая в горошек варежка Мии.
– Ты что, зашёл с улицы, Грейсон? – Лотти стояла уткнув руки в боки. – У вас сегодня, кажется, соревнование – кто дольше продержится среди ночи на улице без куртки. Вы вообще понимаете, насколько это легкомысленно? Кроме того... вам ведь завтра в школу! – Покачав головой, она снова вернулась к печенью.
– А что тебе нужно от моей варежки? – смущённо поинтересовалась Мия. – Тебе она не очень подходит. Да и вообще, вторая такая потерялась.
– Это и есть вторая, – сказал Грейсон и плюхнулся на стул.
– Что? Правда? Где ты её нашёл?
Только Грейсон открыл рот, чтобы ответить, как я поспешно его перебила:
– Мия, послушай, может, сделаешь Грейсону и Генри какао?
– Без проблем. Я бы тоже выпила ещё кружечку. А ты, Лотти?
– Нет, – ответила Лотти и повернулась к нам. – Но будь так добра, Мия, малыш, включи мне духовку на 190 градусов.
Я подождала, пока Лотти и Мия снова занялись печеньем, кофеварка загудела и забулькала достаточно громко, и тогда быстро наклонилась вперёд и спросила:
– Ты что, был у Артура, Грейсон?
Грейсон кивнул:
– Моё терпение лопнуло, понимаете? Действительно лопнуло.
– Ты отнял у него варежку! – Впервые за этот вечер я увидела, как Генри улыбнулся. – Ты просто невероятный, Грейсон! – Он подставил свою ладонь Грейсону, и тот звонко хлопнул по ней своей ладонью.
– Но как тебе это удалось? – затаив дыхание, спросила я. – Что именно произошло?
Грейсон откинулся на спинку стула.
– Ну, я двинул ему разок в нос. Конец спектакля.
– Вот так просто?
– Вот так просто.
Я вдруг рассмеялась. После всего этого рёва смеяться было как-то странно, даже немного больно.
Выглядело это наверняка как настоящая истерика. Я не могла остановиться.
Это было так... гениально! Пока мы с Генри во сне тупо боролись с глупыми энергетическими полями, Грейсон совершил единственно верный поступок. Если бы он решил побить Артура во сне, это всё равно не принесло бы никакого результата, но в реальности всё выглядело совершенно по-другому.
– Я был так зол! – Грейсон нахмурил брови.
Как и Генри, он казался таким взъерошенным, растрёпанным, растерянным, замёрзшим.
Кофеварка до сих пор громко взбивала молочную пену, и поэтому мы могли говорить довольно громко.
– Сначала этот подонок превратил меня в ледяную статую, и когда я проснулся, то просто обязан был что-то предпринять. Поэтому я вскочил на велосипед, поехал к дому Артура и перелез через забор. Затем взял ключ от задней двери, который был спрятан в тайнике у бассейна. Пусть бы меня даже схватили – какая разница! – я бы сказал, что порядочно выпил. Артур лежал в кровати и спал. Подлец! – Грейсон снова взял со стола варежку и потряс ею. – Это было у него на руке. Он улыбался во сне – я вам клянусь. Никогда в жизни я так не злился!
Да, я могла себе это представить.
– А потом? – напряжённо спросил Генри.
– А потом? – повторил Грейсон. – Как я уже сказал, потом я его схватил и двинул ему разочек в нос. – Он потёр ладонью об ладонь. – Честно говоря, может, и не разочек. Кажется, нос я ему всё-таки сломал. – Он улыбнулся. – Затем я схватил варежку и тем же путём выбрался из дома. – Он бросил взгляд на кухонные часы. – Поэтому не удивляйтесь, если сейчас сюда заявится полиция, чтобы задержать меня за взлом и нанесение телесных повреждений, – продолжил он.
Генри выглядел так, будто готов был расцеловать Грейсона.
Но это задание я хотела бы взять на себя. Я встала, притянула Грейсона к себе и поцеловала его в макушку.
Потом ещё раз. И ещё.
– Ты мой герой, тебе это известно?
– Мой тоже, – заверил Генри.
Я оставила смущённого Грейсона в покое и снова села.
– Но что это для нас значит?
– Это значит, что на первое время Артур оставит Мию в покое. – Генри скрестил руки за головой. – Ведь у него больше нет её личной вещи. Но он в состоянии найти другие пути и средства, чтобы снова такую вещь раздобыть.
– Миину или чью-нибудь ещё... – сказал Грейсон. – Но я думаю, на первое время у нас есть преимущество. Пусть даже нам нужно внимательнейшим образом следить за Артуром. И за своими вещами. – Он поднял голову и поглядел на духовку, в которую Лотти как раз поставила первый противень. – Ох, какой прекрасный запах! Что это?
– Круглогодичное успокоительное печенье Лотти. – Мия поставила дымящиеся кружки с какао на стол. – А теперь проясняю ситуацию: Я получу их, когда они испекутся. Лив тоже может съесть парочку, потому что она ревела. Я тут только что снова ходила во сне и чуть не выпрыгнула из окна. А проснулась я оттого, что Лив плеснула мне в лицо вонючий чай с валерьянкой. – Она села и весело улыбнулась. – Что ж, если никто меня не переплюнет, придётся вам смотреть, как мы уплетаем печенье, и глотать слюнки.
Генри тоже улыбнулся.
– Переплюнуть такое просто невозможно, – сказал он. – Как считаешь, Грейсон?
Грейсон покачал головой – вид у него был очень довольный.
– Да уж, переплюнуть невозможно, но если я не получу хоть одну печенюшку, то и сам разревусь.
– Печенья хватит на всех, – сказала Лотти и отправила в духовку следующий противень.