part ¹⁰
(Все описанное ниже основано на реальных событиях. Не рекомендую читать людям с гемофобией.)
Щеки горели, пока я ждала его. Когда звонок оборвался, внутри осталось лишь одно ощущение — сейчас должно произойти что-то необратимое. Я не знала что именно, но кожей чувствовала приближение этого момента.
В спальне было открыто окно, и легкий сквозняк тянулся к двери, шевеля занавески. Я услышала, как хлопнула дверь подъезда, а затем — его прерывистое дыхание за моим порогом. Он стоял там, не решаясь постучать. Не думая, я резко распахнула дверь.
Передо мной стоял Макс. Его глаза метались, взгляд был расфокусированным, почти тревожным. Он молчал несколько секунд, прежде чем выдохнуть мое имя, а затем прошел на кухню, будто ничего не произошло.
— Пятый? — переспросила я, следуя за ним. — Это что... число? Почему Пятый?
Абсурдность этого имени не укладывалась в голове — звучало как нумерация, а не как имя человека.
Макс... или Пятый — тяжело вздохнул, облокотившись на подоконник. Он выглядел изможденным, будто что-то невидимое пожирало его изнутри.
— Мне... сложно, — прошептал он, бросив взгляд на мой рюкзак. Его глаза скользнули по нему, затем поднялись к моему лицу, к покрасневшим щекам, к тому, что я стояла перед ним в одной лишь юбке и любимой майке. Когда его взгляд задержался на моей шее, он резко отвел глаза, словно испугался собственных мыслей.
— Так что у тебя там? — кивнул он на рюкзак. — Сбежала? Или тебя выгнали?
— И то, и другое, — выдохнула я. — Не хочу об этом говорить. Считай, я просто... живу здесь. Без денег.
Я отвела взгляд, чувствуя, как между бровей появляется складка беспокойства. Вопрос о еде действительно оставался открытым.
— Без денег? И что ты будешь есть? — он усмехнулся, и я не поняла, была ли это ирония или привычная защитная маска.
— Еще не решила. Но ползти обратно с повинной не собираюсь.
Он перевел взгляд на дверь позади меня. В его голосе появилась настороженность:
— Ответь честно. Что ты скрываешь?
— Что?
— Ты тогда говорила... о времени. И эта комната за твоей спиной. Она слишком подозрительная, чтобы быть просто комнатой. Что там?
Я вздрогнула, но не удивилась. Конечно, он заметит и спросит. Обернувшись, я посмотрела на массивную коричневую дверь с тяжелым замком. Ключ от нее знала только я.
— Тебя волнуют две вещи, которые несовместимы, — сказала я, не отрывая взгляда от замка.
— Ты запала на меня, — отрезал он. Не вопрос, а констатация. Но я уловила в его голосе нотку неуверенности.
Медленно повернувшись, я вскинула брови. Что? Это было настолько неожиданно, что я на секунду потеряла дар речи.
— Что за провокация, Пятый? — неловко произнесла я его имя, которое пока еще не привыкло к моим губам. — Если хочешь, чтобы я рассказала тебе все, не нужно играть на моих чувствах.
— Почему играть? — Он отвел глаза, но я видела, как дрогнул его взгляд. Он был ужасным лжецом. Это было очевидно. Но я решила поддержать игру.
— Ладно, — выдохнула я. — Все равно теперь у меня полно времени. И...
Мысль о том, что у меня может появиться друг... или кто-то больше, вызвала внутри резкий всплеск эмоций. Не сдержавшись, я слегка подпрыгнула на месте, будто радость переполняла меня.
— Будешь моим другом!
— То есть это не вопрос? — без эмоций уточнил он.
— Так же, как и твой, — парировала я, позволив себе иронию в голосе.
Я медленно пошла по коридору, словно оттягивая момент. Подойдя к старому массивному шкафу, приподнялась на цыпочках, поставив одну ногу на нижнюю полку. Потянулась к щели между книгами, где лежал маленький ключ.
Боковым зрением заметила, как он двинулся следом. Сначала показалось, что просто хочет пройти мимо... но он встал прямо за моей спиной.
Слишком близко. Я почувствовала тепло его тела даже через одежду. Мышцы напряглись, и я резко выдохнула:
— Эй, дистанцию! — прозвучало по-детски резко.
Он лишь хмыкнул и отступил на шаг. Я не стала выяснять его мотивы, но почувствовала, как что-то сжалось под кожей. Его странное поведение тревожило меня, и чем ближе он становился, тем сильнее хотелось отдалиться.
— Не боишься оставаться тут одна? — его голос звучал чужим. Не его. — Ты выглядишь очень беззащитной. Смотри, чтобы никто не проследил, где ты живешь. Знаешь ли. — произнес он так спокойно, будто обсуждал погоду. Руки так и оставались в карманах.
Боже.
На мгновение мне показалось, что передо мной не тот парень, что когда-то защитил меня. Я не узнавала интонаций, не понимала, откуда это холодное давление в голосе. Инстинктивно прижала локти к бокам, пытаясь отшутиться:
— Ну... думаю, с тобой... — я запнулась. Его темные глаза изучали меня слишком откровенно. — Мне не стоит бояться. Да?
Где-то в глубине жила уверенность, что он не причинит мне вреда. Но с каждым его странным взглядом, с каждой переменой интонации эта уверенность таяла. Он стал непредсказуемым. И это ощущение было неприятным.
— Не бойся ничего. Я защищу тебя, — сказал он, и на секунду в голосе прозвучала искренность... которая тут же растворилась в усмешке. — Потому что вижу — сама ты не справишься.
Его тон не выражал заботу.
В этот момент мысли смешались, оставив только ощущения: его голос, напряжение между нами, тень за его улыбкой. Не желая разбираться, я просто кивнула и направилась к двери. Вставила ключ в замок и повернула. Но перед тем как войти, застыла на месте, задаваясь вопросом: действительно ли я хочу показать ему то, что скрывается за этой дверью?
— Ты чего встала? Не хочешь впускать? Я пойму...
— Нет, просто задумалась. Забей. — слишком поспешно ответила я.
Дверь открылась беззвучно, хотя я бы предпочла знакомый скрип петель. Нажав выключатель, я переступила порог, ощущая странную неловкость.
— Ох, мать твою... — прошептал он с нескрываемым удивлением. — Ты... верующая? Или что это?
Комната была небольшой, но он медленно обошел ее, изучая стены. В крестах. На бежевых обоях висело около сорока распятий разных размеров и материалов.
— Нет. Но это моя безопасная комната.
— Надеюсь, ты не веришь во всех этих дьяволов и прочую ерунду? — медленно проговорил он, продолжая осматривать пространство.
Я усмехнулась, хотя смешного не было. Просто защитная реакция.
— Забавно, что ты заговорил об этом первым. — Я сказала это, не поднимая глаз.
— Что? О чем ты? — Он удивленно взглянул на меня.
— Тебе же интересно узнать?
— Послушай, я видел разное, но... Не думал, что такая, как ты, будет сидеть в комнате, завешанной крестами.
— Такая, как я? — Я намеренно повторила его слова. — К твоему сведению, я не выгляжу как типичная набожная и осуждающая всех девушка.
— Вот именно. Ты не похожа, но я вижу это. — Он провел пальцем по воздуху, очерчивая стены, а затем пристально посмотрел мне в глаза.
— Знаю.
На мгновение я пожалела, что впустила его сюда. В голову лезли мысли: осудит ли он меня? Уйдет ли сейчас? Но я решила довериться и начать.
— Ты уже догадался, что мои родители... не самые добрые ко мне люди. Скорее... не самые умные. — Первые слова давались с трудом, голос слегка дрожал. Я опустилась на низкий бордовый диван и продолжила, глядя в пол. — Два года назад я была в такой глубокой депрессии, что ни психиатрические больницы, ни психологи не помогали.
Краем глаза я заметила, как он осторожно садится рядом, сохраняя дистанцию. Его взгляд скользил по стенам, задерживаясь на самом крупном кресте — массивном, с потертой деревянной поверхностью.
Он молчал, но было видно — заинтригован. И странное дело: я чувствовала доверие. Хотя, возможно, не должна была.
— Они очень верующие... только не христиане. — Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как подступает старая горечь. — Решили, вернее, решили за меня, что во мне сидит бес. Дьявол. Называй как угодно. По их мнению, единственным спасением было... изгнание.
Он резко вскинул голову, глаза расширились.
— Ты о чем, об экзорцизме?! — вырвалось у него с такой брезгливостью, что мне тут же захотелось замкнуться.
— Звучит так глупо, что даже продолжать не хочется...
Горло сжалось. Воздух застрял в груди. Слова пробивались сквозь ком:
— Просто... Выслушай. Все, что я говорю тебе — не выдумка. Мне не нужно такое внимание. Они не спрашивали меня. В один день просто увезли в деревню. Не знаю, что это было за место — только горы и несколько домов. Двенадцать часов в дороге, а я все думала, что мы просто едем отдыхать.
Голос дрогнул.
— Честно, даже не помню, о чем тогда думала. Просто радовалась, что выбрались.
Я не поднимала глаз. Пятый сидел неподвижно, слушая.
— Сначала все было нормально. Но потом местные, те самые, что сказали родителям, будто во мне кто-то сидит, объявили, что мне придется пройти одну процедуру. — Ком в горле сдавил дыхание. Пятый заметил.
— Не торопись. Все в порядке, — сказал он тише, уже без резкости.
Я выдохнула.
— Мы зашли за забор. Там были мужчины. Мама, папа, еще несколько... — пальцы впились в колени. — Передо мной лежал баран. Черный. Связанный и напуганный. А рядом таз.
Глаза сами закрылись — я снова видела это.
— Я поняла, к чему идет. Хотела уйти... но просто не смогла бы. — Голос стал ровным, будто чужым. — Ему перерезали глотку. Прямо у меня на глазах.
Горячая кровь. Хлюпающий звук. И его конвульсии.
— Мне сказали держать таз, но я не могла даже слышать, как кровь хлещет в него.
— Киана...
Он назвал меня по имени, а я пыталась вдохнуть глубже.
— Меня раздели. Это была зима.
Ледяной воздух. Чужие руки.
— Все против моей воли. С меня буквально сорвали одежду. Когда поднесли таз с кровью, я уже стояла в одних трусах. Ударила маму, когда она потянулась ко мне... а она сказала, что это не я, что это "дьявол во мне" действует.
Я усмехнулась.
— Не думай, это был не первый раз, когда их религиозное сознание убивало все вокруг, думая, что это во благо.
— Кровь была жидкой, пока что. Горячей. Меня облили ей, с головы до ног. Она воняла так, что меня чуть не вырвало. — Я рассмеялась. — Я выглядела, как Кэрри из книги Кинга, понимаешь?
Пятый не засмеялся. Не осудил. Просто смотрел — и в его глазах было что-то, от чего сжималось сердце.
— А потом... с барана сняли шкуру.
Мурашки побежали по спине.
— И надели на меня. Горячую. Мясом внутрь.
Тошнота подкатила к горлу.
— Мне сказали, что я должна просидеть так сорок минут, пока отец читает молитвы.
Губы сами собой искривились в горькой усмешке.
— Представь весь этот абсурд... Даже тогда я умудрялась шутить и смеяться.
Пятый внимательно смотрел на меня.
— Поэтому ты ведешь себя так? Как ребенок, — спокойно спросил он. Я сделала вид, что не слышу вопроса, но почувствовала его пристальный взгляд.
— Потом... я сидела под уличным душем и отковыривала засохшую кровь из волос. Находила ее еще неделю.
Пауза. Глубокий вдох.
— Думаешь, Бог хотел бы такого для своего дитя? — Голос дрогнул, но я продолжила тверже. — Думаешь, насильно мил будешь? Я сомневаюсь, Пятый.
Его имя прозвучало так четко, что он невольно поднял брови.