part⁸
Я осталась одна в пустой квартире после того, как Макс помог мне прийти в себя. Было... неловко.
Мягко сказано.
"Рядом с ним - как на минном поле", - прошептала я, сжимая кружку, которая все еще хранила тепло его пальцев.
Меня грызла досада - он сбежал так быстро, будто между нами ничего не случилось.
Но больше всего пугало другое. Эта стремительная смена состояний: сначала - тревожная забота, потом ледяное молчание, внезапный смех... А затем - снова это давящее напряжение.
Неужели он правда не понимает, что я вижу?
Вижу, как он сжимает кулаки, когда думает, что я не смотрю. Как его взгляд темнеет на полсекунды дольше, чем нужно. Как он хватается за кружку с кофе, будто это якорь, удерживающий его в реальности.
Он борется.
И делает вид, что никто не замечает его войны.
Достав с верхней полки шоколадный батончик - мой стратегический запас на случай внезапных ночевок - я устроилась на широком подоконнике в главном зале. За окном стоял ясный полдень, но возвращаться домой не хотелось категорически.
Мама в принципе знала, что я иногда остаюсь ночевать здесь, но если не предупредить заранее, обязательно начнётся: "Отец не спал всю ночь, не знал, куда ты пропала! Вот придет - получишь!"
Хотя я-то прекрасно знала, как все будет на самом деле. Отец вернется с работы, даже не вспомнив об этом инциденте. Если вообще когда-либо о нем задумывался. А потом мы будем делать вид, будто ничего не случилось, пока я действительно не накосячу по-крупному. Потому что только тогда я хоть как-то буду ему интересна.
С тяжелым вздохом я поправила волосы, собирая сумку. Уже представляла, как мама схватится за голову, увидев мой новый цвет, а отец просто закатит глаза. Может, покричит для проформы, а потом снова погрузится в своё привычное равнодушие.
"Он же заботится о тебе по-своему", - постоянно оправдывала его мама. - "Его же так воспитывали. Его отец был точно таким же."
Но какое мне, собственно, дело до того, как воспитывали моего отца? Они ждут, что я, ребенок, буду понимать и принимать его поведение, забывая, что я не взрослая, чтобы нести эту ответственность.
***
Ноги автоматически переступали через трещины в асфальте, а в голове снова всплывал его взгляд - тот самый, когда он двинулся ко мне. На мгновение мир перевернулся, и я снова оказалась в том переулке, прижатая к стене незнакомцами. Только теперь передо мной был Макс.
Мое тело цепенело при одной мысли о прикосновении - даже случайный контакт с рукой вызывал волну мурашек. Но что-то внутри, вопреки всему, продолжало шептать: "Посмотри на него. Посмотри, как он красив и сломан".
Да, у меня нездоровая тяга к сломанным людям, но что теперь? Приказать сердцу? Душе? - Я пыталась оправдаться в своих мыслях, пока не подняла взгляд на место, где все произошло. Где Макс спас меня от этого ужаса, и где должен лежать труп, а вокруг гудеть сирена полицейской машины. Но его нет.
Ни людей вокруг, ни тела, даже крови я не увидела... Неужели он смог спрятать улики?
Я не знала, - радоваться мне тому, что мне не придётся сидеть на допросе, у полиции, - или бояться, того, на что был способен Макс.
Дверь с грохотом распахнулась, резко выдернув меня из тягучих размышлений. Поток холодного воздуха ударил в лицо, а край двери едва не задел переносицу - мама явно не рассчитывала силу.
Передо мной, подбоченясь в заляпанном мукой фартуке, стояла она. Глаза округлились, брови поползли к линии роста волос.
-Киана!.. Это что с твоими волосами?! - её голос сорвался на визгливую ноту, когда она сделала резкий шаг вперёд.
Я медленно провела рукой по розовой пряди
-Хм, странно... Кажется, они изменили цвет. Как думаешь, почему?
Мама напряглась, сжав губы в ниточку - мой сарказм она всегда воспринимала как личное оскорбление.
-Ты хотя бы представляешь, что скажет отец, когда...
-О, знаю..! - перебила я, нарочито оживляясь. - Сначала сделает вид, что его это беспокоит, увидев твою реакцию. Потом начнется ругань, которая доведет меня до тряски. Ну а на конец, продолжит телефонный разговор, о работе. - выдохнув, я продолжила - И поверь мне на слово, если бы у него была возможность отказаться от такой ответственности, как, - воспитание - он бы с удовольствием согласился на это!
Последнюю фразу я прокричала уже из-за захлопнутой двери своей комнаты, щёлкая замком. Глухая тишина за дверью была красноречивее любых криков. Я села на пол, у кровати, прерывисто выдыхая.
Да, сегодня мне не избежать ни ледяного молчания за ужином, ни этого противного кома вины под ложечкой... Но сейчас мне было плевать. Я думала лишь об одном.
Повернется ли удача ко мне, и я снова встречу Макса?
"Встречу? Он придет? Я? Он, он встретиться, со мной? Встретиться, увидимся?..."
Я ударила себя по голове. А после еще и еще. Не сильно. Била по вискам ладонями, и схватила себя за волосы. Кусая верхнюю губу, мне приходилось останавливать эти слова на повторе.
Иногда они помогали мне успокоиться, иногда нагоняли жуткую тревогу. Что еще хуже - паническая атака. С помощью медленных вдохов, мне удалось вовремя остановиться, и мысли медленно утихали.
Этот "тик", - или я не знаю как еще его назвать, у меня достаточно давно. Я часто витаю в облаках, - задумываюсь о своём, и мозг выработал его...
Все, что мне скажут, он повторял снова и снова. До тех пор, пока я не приду в себя и вникну в слова, что были произнесены в последний момент, и которое сознание старательно держало на репите, пока я не очнусь.
Это помогало не забыть нужную информацию, и я гордилась, что у меня отличная слуховая память.
Но как положено, у медали есть две стороны.
***
Два часа затворничества прервал оглушительный хлопок входной двери. Ледяные мурашки пробежали по спине, когда я узнала тяжелые шаги отца. Рука сама потянулась к дневнику, прижимая его к груди, как щит.
-Киана! - мамин голос прозвучал как предсмертный стон. - Немедленно выходи!
Дверь скрипнула громко. Я ненавидела, как предательски дрожали мои пальцы, как слезы подступали к глазам при одном только звуке его хриплого дыхания.
Отец замер, изучая мои розовые пряди. Его взгляд обжигал кожу.
-Так вот о чем ты ныла, - бросил он матери, и во мне что-то оборвалось.
-Мне нравится этот цвет, - мой голос звучал хрупко, как тонкий лед. - Это же каникулы...
-Закрой рот, пока я не разнес эту твою пустую башку, - его слова повисли в воздухе. Мама в углу прикрыла рот ладонью, но её глаза кричали: "Просто молчи".
Я застыла, чувствуя, как предательские слезы скатываются по щекам. Ком в горле разросся до размеров яблока.
-Ты мне осточертела. Твоя мать ноет о тебе ежедневно, а я устал от этого дерьма. Ни разу не слышал о тебе ничего хорошего.
"Потому что ты не хочешь замечать этого", - пронеслось в голове.
Когда мама робко шагнула вперед, во мне что-то ёкнуло. Она все еще верила, что может что-то изменить? Что он когда-нибудь увидит во мне что-то кроме разочарования?
-Дорогой...
-Я ещё не закончил! - он рявкнул, заставляя её вздрогнуть. - Ты не переступишь порога в этот дом, пока не извинишься. Пока я не услышу искреннего раскаяния.
-Извиниться?! - мой голос сорвался на визг. - За розовые волосы?!
-За то, что доводишь мать до слез, а потом разгуливаешь, как ни в чём не бывало! - Его шаг вперёд заставил моё тело сжаться в комок. Ладони вспотели, цепляясь за юбку - жалкая попытка сохранить хоть каплю достоинства.
-Ты не можешь просто... вышвырнуть меня, - я шмыгнула носом, ненавидя эту слабость в себе. Ненавидя, как его одно присутствие превращает меня в ту маленькую девочку, которая до сих пор верит, что папа ее простит. "Простит? Простит?
Простит?! Ага..."
Стены комнаты будто сжались. Я чувствовала, как знакомая ярость поднимается из глубин - та самая, что когда-то разносила мою комнату в щепки. Единственное, что удерживало меня от взрыва - жалкая надежда, что хоть на этот раз он увидит. Увидит меня. А не свое разочарование.
Без лишних слов, я вбежала в комнату, стараясь побыстрее смыться из этого места. Достав рюкзак, я пихала практически все, что вижу - белье, теплую и летнюю одежду, мои любимые майки, мягкую игрушку и остатки денег. Я не знаю на что я рассчитывала, - этих денег мне хватит только на еду. И то на пару дней, если я буду тратиться только на молоко и хлеб.
Закрыв замок, я быстрым шагом направляюсь на выход, не смотря в глаза маме, хотя и мельком вижу то, как ее брови сгибаются в волнений.
Я не хочу винить её во всех бедах, да и в принципе мне не хотелось винить кого-либо. Даже отца. Потому что я знаю, что ненависть она съедает лишь тебя. Как сильно ты бы не желала зла, и как сильно ты бы не представлял самое худшее для этого человека, все равно больше страдаешь ты. Тоже самое что схватить уголь, чтобы кинуть его. Ожёг получишь ты, а не он.
На улице было подозрительно спокойно - ни ветра, ни дождя. Оказалось, вечно находясь в размышлениях, я не заметила, как деревья напротив моего дома быстро позеленели.
Проходя мимо ряда деревьев, я снова и снова задавалась вопросами: что сейчас с Максом? Думает ли он обо мне?
Неуклюже роняя ключ, у входа в квартиру дедушки, я заметила белую бумагу, сложенную в два слоя. Да еще и на половину вставлена в дверь.
Первая мысль, что пришла в голову - квитанция. Но я знала - дедушка специально оплатил счета на годы вперед, для меня. Об этом мне довелось узнать, только после его смерти.
Его забота обо мне была безгранична, и даже после его ухода каждое его действие продолжало свидетельствовать о его огромном сердце.
Это и есть ответ на выражение от отца: "Твоё сердце слишком большое для твоего тела, Киана. Вот в кого, ты такая."
Когда я выдернула записку от двери, на секунду мое дыхание перехватило.
"Киана, я не знаю, как ты сейчас воспринимаешь меня, но мне нужно встретиться с тобой. Я приходил, но, видимо, сейчас ты не тут. По крайней мере, я надеюсь, что ты не специально игнорировала меня.
Позвони мне, я приду. Это срочно."
Снизу был прикреплен номер от стационарного телефона. Наконец отперев дверь, мои ноги спотыкаясь друг о друга, подбежали к тумбе.
Я замерла у телефона, ощущая как напряжение от гудков, сдавливает грудь.
Тут я услышала женский голос.
-Здравствуйте, ресепшен. - голос девушки показался мне нежным.
- А.. Э... Здравствуйте, мне нужен Макс. - неловко утвердила я.
- Прошу прощения, это детский дом, кто конкретно вам нужен?
Незнание, что ответить застало меня врасплох. Ещё секунда, и думаю, я бы провалилась под землю. Но стоило Максу, подбежать к трубке, его голос сразу же успокоил меня.
- Киана? Это ты? - с волнением спросил он.
Я выдохнула.
- Привет, ты писал мне. Я только вернулась, но сразу же набрала тебе. - пожалев, что я высказалась о волнеении, я неловко откашлялась.
- Хорошо, мне нужно было лишь знать, что ты там. Я скоро буду, жди.
Сбросив трубку, я поняла, что удача все-таки на моей стороне. Я рассмеялась, прыгая на носочках, чуть-ли не выше своей головы. Совсем позабыв о том, что меня буквально выкинули из дома.