Глава 25. Тишина, которая кричит
Дом стоял в темноте, будто сам оплакивал своих бывших хозяев. Габриэлла сидела на полу своей комнаты, обхватив колени руками. Она не плакала — слёзы давно закончились. Теперь в её груди была только пустота, глухая и холодная, как стены вокруг.
Всё в доме напоминало о тех, кого больше нет. Белое платье Изабеллы, висевшее в шкафу, рубашка Гави, всё ещё хранившая его запах. Каждая мелочь кричала об их отсутствии. И чем дольше Габриэлла смотрела на эти вещи, тем сильнее ей казалось: стены приближаются, дом душит её.
Телефон завибрировал. Лея.
«Габи, я у ворот. Впусти меня».
Она хотела проигнорировать, но всё же спустилась вниз. Дверь открылась — и Лея почти влетела внутрь.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она, и в её голосе было больше боли, чем укора. — Ты ведь совсем одна здесь?
Габриэлла кивнула.
Лея обняла её так крепко, будто боялась отпустить.
— Тебе нельзя оставаться одной. Это убивает тебя.
— Это мой дом, — прошептала Габриэлла. — Последнее место, где они были.
— Но ты тоже живая! — сорвалась Лея. — Габи, если ты продолжишь вот так... я боюсь, ты уйдёшь за ними.
Эти слова больно зазвенели в голове. А разве это плохо? — подумала она, но вслух ничего не сказала.
Позже, когда Лея ушла, дом снова утонул в тишине. Габриэлла включила свет, и он показался слишком ярким, чужим. Она взяла блокнот и начала писать. Не письмо — поток мыслей:
«Я не знаю, зачем живу. Я чувствую только пустоту. Ламин... ты был другом моего брата. А потом всё это. Ты сказал, что любишь. Но любовь не выглядит так. Я не могу простить. Я не могу забыть. И не знаю, смогу ли продолжать».
Она отложила ручку и посмотрела в окно. Там серел рассвет, и в отражении стекла на секунду показалось, что смотрит кто-то другой.
— Может, скоро я тоже к вам приду, — шепнула она.
Телефон снова зазвонил. Ламин.
Габриэлла не взяла трубку.
Ламин слушал длинные гудки, и внутри у него что-то оборвалось. Он не понимал, почему голос на том конце молчит, почему она так упорно отталкивает его. Но чем сильнее она отдалялась, тем яснее становилось одно: без неё он не мог.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В груди было тяжело, будто камень придавил сердце.
— Господи, да что со мной происходит?.. — пробормотал он себе под нос. — Почему каждый её взгляд режет сильнее любого ножа?.. Почему её молчание убивает больше, чем слова?..
Он резко сжал кулак и выдохнул:
— Не может быть... я ведь... черт... я ведь правда её люблю.
Эти слова прозвучали тише шёпота, но для него они прозвучали громче любого крика.