Глава 16. Первые трещины
Утро было тихим.
Солнце пробивалось сквозь жалюзи, оставляя на полу полосы света. Вроде бы обычный день, но Габриэлла проснулась с тяжёлым ощущением в груди.
Ночь почти без сна, голова гудит, в сердце тревога.
Она снова и снова возвращалась к образу шрама на руке Райана.
Почему он скрыл его? Почему сразу оборвал разговор?
И эти глаза... холодные, будто уже когда-то встречала.
Она попыталась отогнать мысли: «Нет, не сходи с ума, он помогает тебе, он рядом, он не сделал тебе зла».
Но подсознание упорно шептало обратное.
⸻
Днём они встретились в кафе. Райан, как обычно, пришёл чуть раньше и занял столик в углу. На нём была простая чёрная куртка, кепка, чтобы не бросаться в глаза. Он всегда выбирал место так, чтобы спиной к стене, и это Габриэллу тоже тревожило.
— Привет, — сказала она, стараясь звучать легко.
— Привет, Габи. — Его улыбка была слишком правильной.
Они разговаривали ни о чём: книги, фильмы, новости. Он шутил, она смеялась.
Но каждый раз, когда он отводил взгляд, её сердце предательски сжималось.
Он скрывает что-то. Я это чувствую.
⸻
В этот момент дверь кафе распахнулась.
Вошёл Фил — старый знакомый Гави. Парень из их круга, тот самый, что всегда был на вечеринках, в дешёвых тачках, с бутылкой в руке. Но теперь он выглядел иначе: глаза красные, неряшливый вид, видно, жизнь помотала.
Он заметил Габриэллу, хотел подойти, но вдруг взгляд его упал на Райана.
Мир будто остановился.
Фил застыл на месте, рот приоткрылся.
— Ламин?..
Габриэлла дёрнулась, как от удара.
— Что? — тихо переспросила она.
Райан резко поднялся.
— Ты обознался.
Но голос его прозвучал уже не так уверенно, как обычно.
Фил засмеялся — нервно, громко, будто не верил сам себе.
— Нет, брат, я не ошибаюсь. Ты... Ты Ламин! Твою мать, я же тебя знаю!
⸻
Габриэлла побледнела.
Имя эхом ударило по голове.
Ламин.
Она вспомнила ту ночь.
Как в письме она писала: «Я не знаю их имён, но кажется, их главу зовут Ламин».
И это совпадение больше не казалось случайным.
— Райан... — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Кто ты?..
Он молчал. Челюсть сжата, руки в кулаках. Взгляд стальной.
— Скажи мне правду, — её голос дрожал, но в нём была сталь. — Ты Ламин?
⸻
Фил сделал шаг ближе.
— Габи, ты что, не в курсе? Да это же тот самый... —
— Замолчи! — рявкнул Ламин так, что весь зал обернулся.
Тишина навалилась.
Габриэлла почувствовала, как подкашиваются ноги. Её дыхание сбилось, слова застряли в горле.
Она смотрела на него и видела всё: маску, ложь, чужое имя.
— Зачем?.. — наконец выдохнула она. — Зачем ты сделал это со мной?
⸻
Он опустил голову.
— Я хотел... — начал тихо. — Я хотел исправить то, что уже не исправить.
— Исправить? — горько рассмеялась она. — Ты принудил меня и бросил умирать на обочине! Ты украл у меня жизнь, Ламин! А теперь играешь друга, прячешься за чужим именем?
Каждое её слово било его, как нож.
Внутри всё разрывалось — вина, злость, отчаяние.
Он хотел сказать, что всё пошло не так, что он не планировал этого. Что он пытался быть рядом, потому что сам не мог жить с этой виной. Но слова застряли.
⸻
Фил, нервно озираясь, отступил к двери.
— Слушайте... я пошёл. Разбирайтесь сами, но, Габи, держись подальше от него. Этот тип... опасен.
Он ушёл, оставив их двоих среди тишины.
⸻
Габриэлла встала.
— Не смей приближаться ко мне. Никогда.
Он сделал шаг вперёд.
— Габи, выслушай...
— Нет! — закричала она так, что люди снова обернулись. — Я видела твои глаза в ту ночь! Я запомнила их навсегда! Ты можешь называть себя как угодно, но ты останешься чудовищем!
Слёзы бежали по щекам, но голос её не дрогнул.
— Для меня ты умер в ту ночь, Ламин.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью.
⸻
Он остался сидеть, сжав голову руками.
Трещина, о которой он боялся, наконец разломала всё.
Маска Райана рухнула.
И теперь между ними стояла правда — холодная, беспощадная.
⸻
Той ночью Габриэлла снова не спала.
Она сидела на полу в своей комнате, обхватив колени, и плакала.
В голове крутились только его слова, его лицо.
Он был рядом всё это время. Он притворялся другом. А я... я доверяла ему.
Боль была невыносима. Но вместе с болью пришло и понимание: теперь назад пути нет.