Часть 46
Они только успели выйти из машины, как Олег вдруг резко дёрнулся вперёд — будто кто-то невидимый потянул его за нитку. Его глаза стекленели, шаги становились всё быстрее, и уже через пару секунд он сорвался на бег.
— ОЛЕГ! — рявкнула Виктория, поднимая край плаща и бросаясь за ним. — Ты что, идиотина, совсем с ума сошёл?!
— Стой! — закричала Т/и, чувствуя, как внутри неё, вместе с паникой, начинает подниматься колдовская волна. — Олег, тормозни! Ты как будто в захвате!
Но он их не слышал. Или не хотел слышать. Или кто-то не давал ему возможности. Его тело несло его к чёрному силуэту дома, что мрачно возвышался на краю дороги. Окна — как глазницы черепа, обвалившийся подъезд, заросший сорной травой двор. Всё это уже само по себе пахло смертью, но в этот раз было иначе — воздух вокруг дома был густым, как сгущённый страх.
— Блин... — выдохнула Виктория, почти поравнявшись с Т/и. — Он не под защитой. Его просто втянули.
— Да я вижу, — зло отозвалась Т/и. — Как всегда, блин. Только финал — и обязательно надо геройствовать на пустой желудок.
Внутри у неё уже вертелся зов Гришки, но она пока его не призывала — слишком сильная аномалия, надо было почувствовать, что именно забралось в этого придурка.
— Вика, бери на левый фланг, я иду за ним. Если что — бей по ауре, там будет разрыв. — быстро скомандовала Т/и, и Виктория кивнула без слов.
С каждой секундой шаги ускорялись. Она чувствовала: если не поймать его сейчас, они потеряют не только Олега, но и себя. Потому что этот дом не просто мёртвый. Он зовёт. И Т/и это слышала. Впервые за долгое время она почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
А значит — началось.
Т/и резко вдохнула, чувствуя, как знакомое присутствие прорывается сквозь реальность.
Из тени рядом с ней появился Гришка — худой, немного сутулый, с привычной ухмылкой на пол-лица и налитыми мраком глазами. Только в этот раз улыбка была не насмешливой, а напряжённой.
— Ты зови, мать, только жопу свою береги, — процедил он, втягивая воздух сквозь зубы. — Это не дух, это маска. Очень красивая, кстати. Только под ней — такая дрянь, что у меня даже когти свело. Осторожно будь, эта тварь уже трогала чьё-то сердце. И не один раз.
— Кого?! — прошипела Т/и, поворачиваясь к Виктории. — Он под гипнозом, Вика! Там иллюзия!
Они с Викторией синхронно переступили порог дома. Доски жалобно заскрипели под ногами, словно тоже предупреждали: не заходите...
И сразу же они увидели его.
Олег стоял посредине большой, обрушенной гостиной, чуть наклонив голову. Он был неподвижен, как статуя, глаза распахнуты, но будто пустые. Перед ним, в мягком свечении, стояла девушка. В белом, с русыми вьющимися волосами, красивым лицом и... глазами, полными такой мягкой печали, что даже Т/и на секунду почувствовала, как в груди щемануло.
— Ну ты глянь, ведьмочка, — проговорил Гришка, медленно переместившись чуть вперёд. — Она красивая, да? Прямо такая, какой он бы захотел любить. Мать потерявшая. Девочка с похорон. Возлюбленная с другого света. Умничка. Каждый видит свою, а в итоге — кормят её болью, как пирожками.
Т/и подошла ближе, заглядывая за эту «девушку». И тут ощутила: нет сердца. Нет энергии. Есть только голод. И Олег, бедняга, стоял слишком близко к краю бездны.
— ОЛЕГ! — резко крикнула она, усиливая голос до энергетического удара. — Отойди от неё! Это не она, это не человек!
Но он даже не шелохнулся. А «девушка» медленно повернула голову к Т/и и Виктории, и её лицо растянулось в неестественно широкую, абсолютно не человеческую улыбку.
— Ну здравствуй, мамочка, — прошептала она, — и дитя твоё я уже чую...
Т/и стиснула кулаки, глядя прямо в искажённые черты лживого духа.
— Ты сегодня останешься голодной, сука.
Т/и резко схватила Олега за плечо, её пальцы ощутили, насколько он холодный, будто его держали в морозильной камере. Виктория не стала медлить — с силой рванула его за другую руку. Он был как тряпичная кукла, безвольный, взгляд всё ещё прикован к "девушке", и только тихо прошептал:
— Она... зовёт...
— Да заткнись ты, Олежа, — рыкнула Т/и, волоча его назад. — Зовёт она! В могилу, блять, зовёт!
Они дотащили его до другого конца комнаты и буквально швырнули в угол. Стены скрипели, как будто здание само пыталось предупредить: не спасёте — потеряете всех. Т/и вжалась в Олега, крепко прижав его голову к себе, а Виктория выставила руки перед собой, готовая ставить защиту.
И тут это началось.
Сущность, принявшая облик девушки, взвизгнула, но не по-человечески — звук разрезал пространство, как стекло под гильотиной. Её прекрасное лицо задышало искажениями, кожа пошла рябью, словно под ней шевелилось что-то живое и мерзкое. Она взмыла с места, не касаясь пола, и рванулась к ним.
Но в ту же секунду пространство раскололось, и откуда-то из тени с хриплым визгом вырвался Гришка.
— ТВОЯ МАМА НЕ ТВОЯ, А ТВОЙ МИР — МОЙ! — заорал он, сталкиваясь с ней в воздухе.
Они врезались друг в друга, как вихри — один пепельный, другой чернильно-чёрный. С каждым их столкновением стены дрожали, а из старых зеркал начали литься тени, как вода из крана. Гришка сражался яростно. Не смешно, не привычно-хитро, как обычно — а по-звериному, по-настоящему, с яростью за тех, кого любит.
Они с Викторией и Олегом сидели в углу, прижавшись друг к другу. Виктория тихо шептала защитные слова, а Т/и держала руку на животе, неосознанно, будто хотела закрыть малыша от тьмы.
— Гришка справится? — спросила Вика, чуть слышно.
— Если нет, нас всех сейчас жрать будут, — сдавленно хмыкнула Т/и, но в глазах её не было страха — только ненависть и решимость.
Гришка вывернулся из-под когтей сущности, закричал:
— Ну, давай, сучка, раз на раз! Сегодня ты издохнешь по-настоящему!
Сзади послышался слабый голос Олега:
— Это... был не ангел?..
— Ты у меня после съёмок постишься месяц, ясно? — зарычала Т/и. — Свечку в жопу засунь — для чистки.
В доме гремел бой. Но у тьмы не было шансов — Гришка дрался не просто за хозяйку. Он дрался за семью.
Окна в старом доме разлетелись с грохотом, словно невидимая сила швырнула в них булыжник с другой стороны мира. Острые осколки посыпались внутрь, искрясь в воздухе.
Гришка продолжал сражаться, его вопли перемежались со скрежетом и жуткими всхлипами твари.
Через две минуты из темноты, как из клубящегося дыма, появился Толик — запыхавшийся, злой, с искрящимися глазами и растрёпанными волосами. Он мигом оценил ситуацию, зарычал:
— Ахуетельно. Гришка тут дрался, а меня, блин, в подвал засосало!
— Не пизди, подпитывай! — коротко бросила Т/и и развела руки, уже начав ритуал.
Она достала из сумки чёрную свечу, вонзила её в треснувший пол. Пламя вспыхнуло само — словно само место жаждало обряда. Из-под плаща она вытащила стеклянную ампулу с кровью и обрызгала свечу и землю вокруг неё. От крови пошёл дым, и воздух в комнате загустел.
С лица Т/и соскользнула маска спокойствия — она опустила голову и накинула на лицо чёрный палантин, завязывая его на затылке. Теперь она была похожа на смерть, проводницу между мирами.
Она вырезала символы ножом прямо в дереве пола и начертила круг из пепла. Прочитала слова, которые не должны звучать в мире живых — гортанно, низко, с дрожью магии в голосе.
Толик встал рядом с Гришкой, и вместе они удерживали сущность, которая уже корчилась от боли.
И тут — у окна появился Влад.
Запыхавшийся, с горящими глазами, он крикнул:
— Вика! Олег! Ко мне, быстро!
Виктория вскочила, схватила Олега под локоть — он всё ещё был оглушён — и они вдвоём бросились к разбитому окну, где их вытянул Влад.
Но сам он не ушёл. Он, не колеблясь, запрыгнул обратно, закрыл за собой трещащее окно, и подошёл к Т/и. Она не отвлеклась — только продолжала ритуал, будто и не заметила.
Влад стал рядом, не спрашивая, просто вложил свою силу, касаясь её плеча.
Последние слова ритуала ударили в воздух, как молнии:
— Да будет запечатано! По крови, по пеплу, по огню! Закрыто!
Огромная волна силы вспыхнула из круга, сущность истошно взвыла, и с хрустом начала сворачиваться в себя, будто кто-то невидимый запирал её в банку.
Дом вздрогнул, и всё стало тихо.
Т/и тяжело выдохнула. Влад, не сказав ни слова, опустился перед ней на колено, положил ладонь на её живот и хрипло спросил:
— Ребенок в порядке?
Т/и с трудом, но с тёплой улыбкой кивнула. Влад встал и придержал её за талию, и они вышли из дома вместе.
На улице к ним сразу подбежали Илья, Вика, Олег и несколько операторов.
Влад, всё ещё поддерживая Т/и за талию, посмотрел на ведущего и остальных с лёгкой полуулыбкой, но ничего не выдал.
— Как ты здесь оказался?! — Илья подошёл ближе, удивлённый и слегка взволнованный.
— Увидел, что Олег в прямом эфире рванул как идиот — подумал, кому-то может понадобиться помощь. Подъехал, услышал крики. — Влад пожал плечами, делая вид, будто всё это обыденность.
Вика подозрительно сузила глаза:
— Ты всегда так, по зову сердца?
Он чуть усмехнулся:
— Иногда просто чертовски чувствую, где я нужнее.
Т/и в это время молчала, укутанная в палантин, слегка подрагивая от магического напряжения. Влад чуть сильнее сжал её талию, как бы незаметно поддерживая.
Олег прислонился к машине, всё ещё ошарашенный.
— И что это, блядь, было?.. — пробормотал он.
Т/и хрипло, но с холодной иронией ответила:
— Красавица, демон, кровавая ванна. Обычный день на "Битве", чё ты хотел.
Операторы, застывшие, начали переглядываться, но никто не заподозрил ничего лишнего. Связь между Т/и и Владом осталась невидимой для остальных, укрытая под слоями магии, крови и выживания.
И только Сережа, спящий в палатке у редакторов неподалёку, интуитивно зевнул во сне — будто чувствовал, что мама и папа рядом.