Глава 3
Коул
Американский футбол с каждым днем становится самым ненавистным мною спортом. И причина заключается не в бессмысленной беготне с мячом по полю, а в гребаных игроках.
Возможно, у них особый отбор в команду. Например, тренера рассматривают только тех, кого родители в детстве часто роняли, или тех, чьей врожденной чертой является идиотизм. В любом случае, наше с ними взаимодействие не заканчивается ничем хорошим. Нам следует держаться подальше друг от друга, потому что гребаные ублюдки заразны.
И перед началом регулярного чемпионата последнее, что мне необходимо, стоять в кабинете тренера вместе с Джо и выслушивать, что нам "следует вытащить голову из задницы и включить мозг, или попросить других объяснить, почему перед началом сезона игрокам нельзя получать отстранение".
Тренер Флорес не стесняется выражаться при учениках. За сорок лет жизни он пять из них играл за "Брюинз", после три провел в "Филадельфии Флайерз", пока не получил черепно-мозговую травму и не сделал целью своей жизни превратить нас в невротиков.
— Первый, мать его, день, Харрис, – злобно выплевывает тренер. — Первый. День. И через двадцать минут после моего захода в кабинет мне уже звонит секретарь, сообщая о драке с двумя львами.
«Брукфилдские львы» – университетская команда по американскому футболу, состоящая преимущественно из умственно-отсталых.
— Тренер... – начинает Джо, делая шаг вперед.
— Закрой рот, восьмой, – на лице Флореса выступают красные пятна от злости. — Мне плевать, что у вас произошло, кто с кем переспал или, кто, чью девушку увел. Вы что, не можете решать гребаные проблемы за воротами университета? Это сложно?
Все в университете осведомлены о наших «теплых» отношениях со львами после того, как в прошлом году на вечеринке обе команды устроили массовую драку, и в последствии всё закончилось приездом полиции. Единственная просьба тренера –«решайте не в пределах университета», которую мы нарушили уже около пятидесяти раз за тот год.
— Я могу начать говорить?
Закрой рот, Джо.
У моего друга совершенно отсутствует радар на опасности, потому что всякий раз он не понимает, что, когда кричит тренер, мы должны молчать. Простое правило, которое поможет выходить с тренировки без желания поскорее отключиться.
— Я дам тебе знать, Харрис, когда ты сможешь говорить, но будь уверен, это случится не раньше твоих похорон. Мне плевать, по какой причине ты вступил в драку, – тренер проводит рукой по лбу, стирая капли пота, а после поворачивается ко мне. — А ты, Найт, хм? Ты капитан команды. Если ты не можешь донести им одну простую мысль, то, как я могу доверять тебе на льду?
Я убью их всех.
Неважно кто им окажется, Джо или Джереми Росс.
Это предпоследний год обучения в университете и мой шанс попасть в НХЛ. Поэтому я не собираюсь больше стоять перед Флоресом, как двухлетний мальчик, нагадивший в чужой горшок. Если для этого мне придется пару раз ударить Джо или Джереми "за воротами", пусть будут уверены, я сделаю это с искренним удовольствием.
— Простите, тренер, – выговариваю заученную за год своей должности фразу.
— Засунь свои...– он останавливается, не заканчивая, и прочищает горло. — Знаешь, что я планировал делать сегодня вечером?
Я качаю головой.
— Трахать свою жену, Найт. А знаешь, что я буду делать вместо этого? Сидеть в кабинете университетского психолога и обсуждать вместе с тренером львов, как нам выбираться из того дерьма, в которое вы нас окунули.
Из рта Джо вылетает смешок. Я еле сдерживаю себя, чтобы не засмеяться вместе с ним. Лишь мысль о мертвых котятах возвращает мне серьезное лицо обратно.
— Харрис, выйди из кабинета! – взрывается тренер, замечая его улыбку. — Лучше найди себе шлем покрепче до следующей твоей тренировки.
Джо качает головой, но все же выходит.
— Найт, твоя цель?
— Простите?
— Твоя цель в этом году?
Я расправляю плечи, глядя ему в лицо.
— НХЛ, тренер, – уверенно отвечаю, ничуть не сомневаясь.
— Что для этого нужно сделать? – понижает голос Флорес, словно разговаривает с пятилетним ребёнком.
— Попасть в финальный турнир четырех и занять не ниже третьего.
Эта цель стоит у меня перед глазами с первого дня обучения в Брукфилде. Скауты хоккейных команд выбирают лучших из лучших, и шанс проявить себя появляется именно на финальном турнире. Если для многих в команде хоккей – способ повысить уровень спроса среди девочек, то для меня не существует жизни без льда.
И та и другая мотивации действенны, только моя гарантирует попадание в НХЛ.
У меня нет заниженной самооценки или того дерьма, что присутствует у большинства подростков. Я знаю, что являюсь лучшим форвардом команды, потому что каждый день, начиная с раннего детства, работаю над этим.
У меня нет выходных.
Неважно, как я чувствую себя или что вчера ночью происходило, ровно в семь утра оказываюсь либо в тренировочном зале, либо на льду. У меня нет времени на отдых и на жалость к себе после очередной вечеринки.
— Ниже третьего наша команда сможет занять только в том случае, если вы все одновременно сломаете себе шею, – рявкает он. — Повторюсь еще раз. Что для этого нужно сделать?
— Попасть в финальный турнир четырех и занять первое место, тренер.
— Правильно, – Флорес поправляет галстук, который явно завязан туже, чем необходимо. — И, если вы не принесете кубок мне в руки, я возьму ваши головы и поставлю их в холле университета. Это понятно?
— Да.
— Тогда выйди из кабинета и донеси это до остальных, – тренер резко садится на свой стул и утыкается головой в бумаги.
Я сразу разворачиваюсь и выхожу, не собираясь задерживаться ни на секунду.
Флорес лучший тренер для нашей команды, которого только можно представить. Он знает нас и находит подход к каждому игроку. Ему не составляет труда за две минуты полностью менять стратегию и уметь правильно донести ее до нас.
Флорес чувствует лед. И это лучшее качество, которое может быть у тренера, поэтому никто из нас не станет жаловаться, как пятилетка, на его манеру общения, зная, что именно благодаря ей наша команда занимает лидирующие позиции.
— Ну, Коул, задница сильно болит? За эти две минуты вашего разговора наедине я уверен, что услышал, как он шлепал тебя, – смеется Джо и отлипает от стены, приближаясь ко мне.
Джонатан Харрис – восьмой номер, защитник и тот еще идиот, у которого вместо рта заезженная пластинка.
— Пошел ты, Джо, – на моих губах выступает легкая улыбка. — Тренер сказал, что повесит каждого из нас за яйца, если такое повторится.
— Он извращенец, – морщится парень. — Прям так и сказал?
— Да, только добавил, что, если восьмой не перестанет болтать, его яйца он оставит себе как сувенир и будет пугать им первокурсников, – я толкаю его в плечо, когда мы направляемся в сторону кафетерия.
— Проверь мой пульс, чувак, мне кажется, от одной мысли о подвешенных яйцах мое сердце остановилось, – после своей тирады он прикладывает руку к члену и облегченно вздыхает. — Они на месте.
— Но вскоре не будут, если мне придется снова стоять в кабинете Флореса и выслушивать о драке со львами. Я лично вырву их, – предупреждающим тоном проговариваю.
— Мы можем закрыть тему моих подвешенных яиц, хм? Это жутко.
— Что у вас произошло с Россом?
У меня не было времени расспросить его о драке. Меня выдернули после окончания первой лекции и повели в кабинет тренера, где я уже встретил Джо.
— Ублюдок решил, что я довел до слез его подругу, – в его голосе мгновенно начинают звучать нотки злости. — И напомнил о Джослин.
— Тебе не стоило целовать его сестру.
Этот случай стал последней каплей, после которого мы оставили любые попытки наладить отношения со львами, как и они с нами.
— Я не знал, что она его сестра, – злится Джо. — И мы не в Средневековье, я не обязан спрашивать разрешение брата.
Я на стороне Джонатана, даже если он и творит хрень, за которую нас могут отстранить от хоккея на несколько игр. Он не просто очередной университетский друг, Джо – моя семья. И если в этой жизни что-то помимо хоккея для меня еще имеет смысл, то это Джонатан Харрис.
— Знаю, Росс просто мудак. Не реагируй на него и не связывайся больше с его сестрой.
— Почему я должен отказываться от секса с самой горячей девушкой, особенно если закрыть глаза на тот факт, что ее брат Росс? Хотя даже закрывать не стоит. Это возбуждает сильнее, знаешь, запретная любовь, Ромео и Джульетта...
— Ты же в курсе, что они окончили жизнь самоубийством? – выгибаю бровь, смотря на нахальное лицо друга.
— Перестань портить мое воображение, мистер "убийца стояка", – он слегка хмурится. — Ты уверен, что они покончили с собой? Джо Д'Амато не снял бы такой депрессивной херни.
Я даже на секунду останавливаюсь от шока. Кто-то должен мне сказать, что он шутит, потому что мой друг не может не знать, что это произведение Шекспира, а не чертового режиссера порно.
— Твоему отцу стоило прятать кассеты надежнее, по крайней мере, до того возраста, пока в школе не пройдут Шекспира.
— Пошел ты. Я не читаю книги без картинок.
Да, забыл уточнить: Джонатан Харрис становится легкомысленным ребенком, когда дело касается его будущего и знаний. Ему не нравится учиться, единственная причина, по которой он вообще находится здесь, это то, что родители заставили его подать документы в престижный университет.
Джо не глупый. Ему просто это кажется скучным. Он не умеет концентрироваться на чем-то помимо хоккея и становится похожим на старика с деменцией, когда подходит череда экзаменов. В этом мы различаемся.
— Джо, ты же с той вечеринки больше не виделся с ней?
Пусть скажет "да".
Если Бог существует, он должен помочь мне в этом году угомонить Джонатана от мясорубки его же члена, которая обязательно случится, если он не оставит Джослин, мать ее, Росс в покое.
— Под виделся считается, что я записался на курсы по шахматам, на которые случайно ходит и она? – невинно хлопает глазками, делая вид, что их встреча случайна.
Я хватаю его за плечо, останавливая около двери в кафетерий.
— У нас начало сезона. Если Джереми узнает об этом, а он узнает, тебя отстранят на несколько игр в лучшем случае, а в худшем исключат из команды, потому что он сделает это своей миссией.
Я не могу потерять его в самый важный сезон для Брукфилд Флеймз. У нас с Джо есть сыгранная связка.
— Королева драмы вернулась, – практически пропевает он и фыркает. — Не волнуйся, я не позволю Россу испортить мне карьеру. Нью-Йорк Рейнджерс наш, хочет он этого или нет.
Да. Я на это надеюсь. Это мой последний шанс. Если в этом году что-то пойдет не так или ситуация с "Брюинз" повторится, я уже никогда не смогу рассчитывать на НХЛ.
— Так, что за ситуация с подругой Джереми?
Последнее, что я ожидал услышать от Джо, это о наличии "подруги" у Росса. Он чертов клубок насилия, который обходит женщин стороной и общается только со своим менее психопатичным другом Гарретом Эттвудом, который из всех львов самый рассудительный. Именно с ним мы в прошлом году пытались прийти к соглашению.
— Девочка в первый день разволновалась и заплакала. Я же не ублюдок, Коул. Я не мог просто пройти, не убедившись, что с ней все хорошо. И Росс с Эттвудом налетели на нас, решив, что я причина, черт возьми, женских слез. Это вообще-то оскорбительно. Ненавижу, когда женщины плачут.
— С чего они вообще взяли, что ты виноват?
Я ощущаю легкую вспышку злости на львов снова. Сотый раз за день, а сейчас еще даже не полдень. Они могут думать, что мы придурки из-за всех прошлых ситуаций между командами. Но делать из нас ублюдков, доводящих девушек до слез? Это стоит того, чтобы разбить лицо кому-нибудь из них.
— А, забыл упомянуть. Она закрылась в мужском туалете, и львы увидели нас, когда мы выходили из него.
Мы садимся за дальний стол в новом кафетерии, который выглядит в точности как «Pop's» из Ривердейла. Студенческая организация год назад постаралась над превращением университета в Голливуд. Теперь у нас все кабинеты и заведения являются декорациями из фильмов. Есть даже аудитория, украшенная под стиль «Бешенных псов».
— Да, ситуация дерьмо, Джо.
— Поэтому я ударил его. Ладно, возможно, я ударил из-за упоминания Джослин и той вечеринки. Но все же слова Гаррета «это он?» взбесили меня.
— Мамины практики не помогают, хм?
— У меня нет проблем с агрессией, у меня есть проблемы с идиотами. А ее практики подразумевают, что я должен закрыть глаза, глубоко вздохнуть и представить, что бегаю по цветочному полю.
У меня есть видео на телефоне, как миссис Харрис, узнав про драку в университете в прошлом году, заставила Джо выполнять успокаивающие практики. Это самое смешное, что мне приходилось видеть.
— Дыши глубже, не заводись, – останавливаю его, сдерживая смешок. — Помни, что насилие ничего не решает.
— Иди к черту, Коул, – Джо отворачивается в сторону, и его лицо вытягивается, когда он наталкивается на кого-то.
Я перевожу взгляд и замечаю в проходе девушку, нервно оглядывающуюся по сторонам. Она прижимает руки к своему животу и делает первые, но очень осторожные шаги вперед, словно идет по минному полю.
— Эй, незнакомка, – кричит Джо, ничуть не смущаясь, девушка же вздрагивает и оборачивается на источник звука. — Кэнди Митчелл, не забыла меня? Я Джо, только теперь с подбитым глазом.
Она качает головой и сразу отворачивается.
— Иди к нам, Кэнди. Все места заняты, – я с недоумением смотрю на Джо, который не обращает на меня внимания. — Ну же, я не кусаюсь. Мой друг может, но не станет.
Он пальцем указывает на меня, я же просто тяжело вздыхаю и сдаюсь. К черту его. Кэнди Митчелл, новая знакомая Джо, снова оглядывается по сторонам, нервно покусывая губы. На ней плотный свитер и синяя юбка до колен. Кто вообще ходит в такой одежде в жару? На дворе август, а не октябрь.
— Все нормально, – девушка заправляет волосы за ухо, неловко поглядывая в мою сторону.
— Ну давай же, я приглашаю тебя, – склоняет голову влево Джо, упрашивая и делая взгляд брошенной собаки. — Если ты не сядешь к нам, я встану на колени и начну умолять.
Она еще пару секунд думает, прежде чем двигается к нам. Вероятно, ее смущает, как лица всех остальных присутствующих в кафетерии обращены на нас троих. Кэнди Митчелл садится на край дивана рядом с Джо и опускает голову вниз, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Мать твою, что с ней происходит? Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что она боится. Ее реакции тела тому подтверждение.
Я хочу сходить в туалет и посмотреть на себя в зеркало. Да, сегодня мой сон ограничился всего тремя часами, но неужели из-за этого я выгляжу, как пугало? Или она боится Джо? Что является нормальным явлением. Его могут выдерживать либо психически-неуравновешенные, либо я.
— Ты будешь что-нибудь пить? – задает вопрос Джо, поворачиваясь корпусом к ней и складывая руку на спинку дивана.
— Хм? – она моргает в попытке сосредоточиться, словно все это время находилась где-то в другом месте.
— Хочешь кофе, чай или что-то сладкое?
— Ам...я, – Кэнди бегает глазами по лицу Джо, приоткрывая рот.
— Я возьму, – резко встаю из-за стола и подхожу к кассе.
Все тело напрягается из-за некомфортной обстановки и девушки, одним появлением создавшей ее. Что, черт возьми, с ней делают, раз она вздрагивает от любого шороха? Гребаный запах насилия витает в воздухе с ее приходом. Я знаю, как выглядят люди, столкнувшиеся с ним.
Избиение? Буллинг?
Вопросы крутятся в голове, и как бы ни хотел, поток не останавливается, превращаясь в сломанную систему, возвращающую меня туда, куда мне не стоит возвращаться. Это не мое дело, и все же мельком я разглядываю спину девушку, что дрожит, пока Джо увлеченно рассказывает ей о вчерашней вечеринке.
— Прости за Джереми...он не хотел, – слишком тихо извиняется она, когда я возвращаюсь. — Они просто...
Она и есть та самая подруга Росса?
— Не извиняйся за него. Это не твоя ответственность, – вступаю в разговор и ставлю перед ней клубничный чай и кусок торта.
Кэнди переводит на меня взгляд и пожимает плечами. Ее щеки розовеют за секунду от неловкости.
— Они не извинятся, поэтому надеюсь, моих извинений будет достаточно, – она лезет в сумку и достает кошелек. — Сколько?..
— Нет, ни одна девушка не будет платить за себя в нашем присутствии, – касается ее руки Джо и заставляет сложить бумажник обратно. — Это всего лишь чай и кусок торта.
Но Кэнди все еще смотрит на меня.
— Его правда, – склоняю голову вправо и забираю со стола бутылку воды.
— Спасибо...– она умолкает, не заканчивая фразу.
— Коул, – продолжаю за нее.
— Спасибо, Коул.
— Не за что, Кэнди.
Она подпрыгивает на месте, когда раздается звук вспышки фотоаппарата.
— Шон? Убери камеру! – огрызаюсь, замечая за соседним столом университетского "фотографа", чья камера направлена на нас.
Будет точнее сказать, мальчика, который возомнил, что должен фотографировать все, что происходит вокруг, и при этом не обращать внимание на личные границы людей. В прошлом году Шон исподтишка снимал, как студенты купаются в бассейне на вечеринке, на которую он не был приглашен. Если это не определение странности, то уж точно не синоним к нормальности.
— Мне нужны фотографии для еженедельной газеты, – он поправляет очки на лице, не убирая фотоаппарат в сторону.
— Чувак, перестань, мы не можем уже поесть без этого? – Джо пытается разбавить обстановку, улыбаясь ему.
— Но...
— Черт возьми, просто проваливай уже! – не выдерживаю я.
Шон долгим взглядом проходится по нам, а после вскакивает и убегает. Да, он очень странный. В любой другой день я бы вероятнее всего не обратил на него внимания, но сегодня все идет через задницу.
— Это Шон, любитель фоткать без разрешения, – Джо посматривает на стремительно удаляющуюся фигуру парня. — Может, он вуайерист? Теперь я боюсь, что мои фотографии с девушками висят где-то у него дома.
— Будем надеяться, что вкус у него все же присутствует.
Джо показывает мне средний палец и поворачивается к Кэнди, которая не притрагивается к еде.
— Так ты девушка Джереми Росса?
Черт бы побрал его рот. Совершенно никакой фильтрации.
— Что? Нет, нет...Он не мой парень.
— Друг?
— Нет, он не мой друг. Мы просто...живем в соседних домах?
— Да, незнакомка, я знал, что не все так просто, – улыбается ей Джо. — Ты не похожа на его подругу.
Все же в мире вещи не подлежат изменениям. Вода мокрая, огонь горит, а Джереми Росс избегает девушек.
— Да, наверное, это так, – Кэнди, наконец, прислоняет кружку к губам и делает первый глоток. — Еще раз прости за сложившуюся ситуацию.
— И это все еще не твоя вина, – повторяет мои слова Джо. — Ты не хочешь прийти на вечеринку? Сегодня наш друг по команде устраивает ее у себя дома в честь начала учебного года, будут все. В деле?
Прошло больше семи лет с начала нашей дружбы, но я все еще поражаюсь тому, с какой легкостью Джо удается находить контакт с любым человеком. Мне понадобится года три, чтобы назвать кого-то своим приятелем, а для раскрытия тайн и то больше.
— Вечеринка? – с неким страхом спрашивает Кэнди. — Нет, я не смогу.
Я не могу заставить мозг перестать анализировать каждое слово, сказанное ею.
— Ты разбила мне сердце, Кэнди Митчелл. Мы с Коулом будем страдать весь вечер, попивая пиво, под грустную музыку.
— Нет, не будем, – качаю головой, а вскоре, заметив озадаченное и смущенное лицо Кэнди, поворачиваюсь к ней. — Я не пойду на вечеринку.
Она коротко кивает, разглядывая ткань собственной юбки и перебирая складки на ней.
— Что? Почему? – не успокаивается Джо.
— Потому что мне нужно тренироваться перед началом сезона усерднее, и тебе тоже, если мы хотим получить кубок.
— Он зануда и портит любое веселье, – иногда он любит изображать, что меня нет в комнате. — И я все равно пойду, потому что в отличие от тебя, Коул, понимаю, что один день без тренировки не сделает из меня инвалида, который упадет, как только встанет на лед.
Я откидываюсь на спинку дивана и прислоняю холодную бутылку воды к бедру.
— Ты себя хорошо чувствуешь, Кэнди? – как бы невзначай интересуюсь, не выделяя должного интереса эмоциями. Спокойный взгляд и желание поскорее размять мышцы. — Имею в виду после случившегося утром.
Она думает всего секунду, прежде чем выдавить легкую улыбку на лице, притворяясь.
— Конечно, я просто сильно разнервничалась.
И это вранье. К удивлению, они всегда реагируют одинаково.
— И это правильно, незнакомка, университет не стоит женских слез. Возможно, только мужских и то, когда их причиной является тренер Флорес.
Я теряю интерес к их диалогу, когда на телефон приходит сообщение в групповой чат команды, только ощущаю лбом, как пара женских глаз украдкой поглядывает на меня. Но не делаю в ответ ничего, даже не улыбаюсь, листая утренние новости и все больше погрязая в ненужной для меня информации. За пять минут до начала лекции встаю и, не попрощавшись, ухожу, оставляя Джо с его вопросительным взглядом и его новую знакомую с виноватым выражением лица, будто она думает, что причина моего странного поведения скрывается в ее появлении.
Нет, просто жизнь вне хоккея меня не интересует. Во всех смыслах.