Красный Павлин

Редакторы: Айрин, Aforside, Санни

Лу И Пэн, казалось, был первым и единственным человеком в жизни Хонг Кхонг Чуай, который смог разбудить его истинные чувства. Однако много десятилетий назад был ещё один мужчина, который заставлял сердце Хонг Кхонг Чуай биться быстрее. Этот человек не отличался особенной внешностью, разве что был заметно выше обычных людей, и служил другой семье.

У этого мужчины было очень простое имя — Тянь Шань.

п/п: Скорее всего Тянь Шань это 天山 что можно перевести как «Небесная Гора»

С тех пор как приёмный брат изнасиловал и запер Жун Бай Цзы в комнате, лишив дневного света, тот понял, что только своим телом может удовлетворить того, кто его удерживал. Согласие и провокации стали оружием юноши. Он научился не обращать внимания на свои чувства и использовать своё тело как инструмент для достижения свободы, заморозив эмоции. Жун Бай Цзы казалось, будто сердце его уже умерло. В его глазах все люди на свете были отвратительны, и не было ни одного искреннего человека.

Даже когда он впервые встретил Тянь Шаня — юношу на три года младше, которого владелец школы только что принял в ученики, Жун Бай Цзы едва удостоил того взглядом. Ему и на самых красивых людей-то не хотелось смотреть, что уж говорить о простом мальчике со смешной короткой стрижкой.

Однако одно событие полностью изменило его мнение о Тянь Шане.

Это был один из тех душных летних дней, когда казалось, что дождь вот-вот пойдёт, но так и не начинался. Жун Бай Цзы пришёл в тренировочный зал один, потому что Жун Ши Чжи был занят семейными делами. В зале, пропитанном запахом пота, несколько учеников усердно отрабатывали приёмы кунг-фу. Большинство из них делали вид, что не замечают его. Конечно, все в школе знали, что он был любимцем Жун Ши Чжи — могущественного Чёрного Орла. Наследник семьи обладал властью как в мире гонконгской мафии, так и среди учеников. Жун Ши Чжи был гением как в боевых искусствах, так и в стратегии, а его навыки кунг-фу считались лучшими в школе. Но когда Жун Бай Цзы медленно прошёл внутрь, кто-то окликнул его.

— Доброе утро, господин Жун. Старший господин сегодня не придёт?

Мельком взглянув на говорившего, Жун Бай Цзы даже не собирался утруждать себя ответом. Тем, кто с ним заговорил, был юноша с такой обычной внешностью, что его было сложно запомнить, разве что ростом немного превосходил остальных. Тем не менее Жун Бай Цзы помнил, что того звали Тянь Шань, и он был новым учеником, которого недавно приняли в школу, и единственным, кто осмеливался приветствовать его как обычного человека. Неизвестно, было ли это из-за отсутствия ума у него или от уверенности в поддержке семьи Вэй, но юноша имел смелость каждый день приветствовать его таким образом.

Жун Бай Цзы знал, что семья Тянь издавна работала на семью Вэй. В основном они выполняли для неё роль тайных наёмных убийц. Об этом ему рассказывал Жун Ши Чжи. Когда-то семья Вэй обладала огромной властью, но сейчас у них были внутренние проблемы, из-за которых они временно утратили своё влияние. Нынешний глава семьи, Вэй Цин, был не менее талантлив, чем его отец. Несмотря на то что сводный брат предал его, убил его невесту и сжёг старинное поместье семьи дотла, Вэй Цин сумел восстановить семью всего за несколько десятилетий. Поэтому даже могущественная семья Жун не осмеливалась недооценивать семью Вэй. Жун Ши Чжи старался не показывать сильных эмоций в присутствии Тянь Шаня — человека из семьи Вэй, когда тот приветствовал его.

Жун Бай Цзы прошёл мимо молодого человека, не ответив на приветствие, так как знал, что это всего лишь формальность. Ответит он или нет — никакой дружбы из этого всё равно не выйдет. Вероятно, это просто было его привычкой — здороваться, независимо от того приходил он с Жун Ши Чжи или нет. В последнее время даже Жун Ши Чжи начал игнорировать этого парня. Однако было странно, почему Тянь Шань вообще приветствовал его. Может, пытался угодить семье Жун? Но его манеру приветствия никак нельзя было назвать угоднической.

Недолго поразмыслив, Жун Бай Цзы решил выбросить это из головы. Ему требовалось отработать довольно много приёмов, и он должен был сосредоточиться на тренировке, а не на бесполезных размышлениях о других людях. Юноша верил, что когда он станет сильнее Жун Ши Чжи, то, наконец, сможет освободиться.

Поэтому Жун Бай Цзы посвятил себя тренировкам кунг-фу с полной самоотдачей. Как только у него находилось свободное время, он приходил на тренировки, чтобы учиться у мастера, будь то в сопровождении водителя или пешком. Даже учитель хвалил его энтузиазм.

Погода была настолько жаркой, что могла легко нарушить внутреннее спокойствие. Жун Бай Цзы, который провёл прошлую ночь с приёмным братом, чувствовал боль во всём теле. Жара в тренировочном зале только усиливала его раздражение, мешая сосредоточиться на занятиях. Ему хотелось с кем-нибудь подраться, чтобы выпустить пар. Конечно, если бы он рассказал об этом Жун Ши Чжи, тот бы нашёл кого-то на роль «груши для битья». Но какой в этом толк, если такой бой не будет настоящим вызовом и не поможет улучшить его навыки кунг-фу? Единственный, кого он действительно хотел бы избить или даже убить, был приёмный брат.

Жун Бай Цзы колотил боксёрскую грушу до тех пор, пока не онемели кулаки. Горячий пот стекал по его лицу. Воздух в зале был раскалён, заставляя юношу думать, что он может потерять контроль в любой момент. Поэтому Жун Бай Цзы вкладывал всю свою энергию, надеясь, что удары по груше помогут избавиться от гнева. Но в глубине души он понимал, что этого недостаточно.

В тренировочном зале никто, кроме Жун Ши Чжи, не осмеливался стать его спарринг-партнёром. И не из-за мастерства юноши, а из страха перед его братом. Все боялись, что если они ранят его, то Жун Ши Чжи отомстит, а если не будут сражаться в полную силу, то могут быть наказаны за неуважение к его младшему брату. Поэтому никто не решался с ним драться.

Жун Бай Цзы ударил по груше с такой силой, что та сорвалась с креплений и полетела в сторону человека, проходившего мимо с двумя вёдрами воды.

— Ой! — вскрикнул тот и подбросил одно ведро в воздух. Рукой он схватил летящую грушу, а ногой поймал ведро, которое уже летело на пол. Вода выплеснулась и растеклась по полу.

— Вот незадача! — воскликнул он.

Не испытывая ни капли сочувствия или сострадания, Жун Бай Цзы уставился на парня перед собой, который стоял в позе, напоминающей вешалку для одежды. Этот Тянь Шань появился в самый подходящий момент.

— Эй, — позвал Жун Бай Цзы самым спокойным голосом, на который был способен в этот момент, не выказывая ни уважения, ни дружелюбия, — побудь моим спарринг-партнёром.

Тот, кого позвали, замер на мгновение, а затем расплылся в улыбке.

— Не могу, мне нужно сначала отнести воду тем, кто тренируется в большом зале.

Жун Бай Цзы посмотрел на парня с раздражением.

— Это учитель приказал?

— Нет, просто подумал, что сейчас жарко. Если я поставлю там ведро с водой, они смогут смачивать полотенца и освежаться во время тренировки.

Этот ответ только усилил гнев Жун Бай Цзы, который и без того был раздражён из-за жары. Он зло прикрикнул:

— Тогда оставь здесь. Мне тоже жарко!

В этот раз собеседник улыбнулся ещё шире.

— Так одно ведро и было для тебя, но половина воды пролилась. Давай я сначала оставлю его для тебя, отнесу другое ведро ребятам, вернусь, протру пол и добавлю воды?

Жун Бай Цзы был настолько зол, что не подумал о доброте в словах и действиях собеседника.

— Оставь вёдра и дерись со мной.

Когда он увидел, что собеседник снова замер в нерешительности, терпение Жун Бай Цзы иссякло. Жара и этот назойливый парень казались идеальной мишенью для его гнева. Кто может служить лучшим отвлечением, как не этот беззаботный человек, который никогда в жизни не страдал и не испытывал боли?

Тянь Шань вскрикнул, когда увидел, как его соученик кинулся на него с намерением сразиться всерьёз. Он был вынужден резко оттолкнуть ведро ногой в сторону по каменному полу, прежде чем поднять руку с грушей, чтобы блокировать атаку.

Сила удара нападавшего заставила высокого парня пошатнуться. Вода из второго ведра, которое тот держал в руке, тоже выплеснулась на пол. Он быстро отступил, чтобы восстановить равновесие, и произнёс:

— Спокойно, старший. Дай мне сперва отнести воду, а потом я побуду твоим спарринг-партнёром.

Жун Бай Цзы был крайне раздражён. Он без лишних слов схватил высокого парня за воротник, заставив Тянь Шаня, который все еще держал в одной руке грушу, а в другой — ведро, уклоняться. Несмотря на это, он всё же пропустил удар, из-за чего был вынужден поднять руку с мешком для защиты. Однако Жун Бай Цзы, ослеплённый яростью, продолжал без остановки наносить удары, заставляя соперника отступать. Вода из ведра расплёскивалась, заливая пол.

Разгневанный Жун Бай Цзы набросился на противника, словно ненавидел того долгое время. Отдавая все силы и не обращая внимания ни на что вокруг, он, в конце концов, потерял равновесие и поскользнулся на разлитой по полу воде.

Потерявший контроль юноша был так ошеломлён, что не мог вымолвить ни слова. Следующее, что он увидел, — мешок с песком, отброшенный в сторону, и руку, протянувшуюся, чтобы схватить его за воротник.

— Ты в порядке? — с заботой поинтересовался спокойный, ничем не примечательный голос. Жун Бай Цзы, забывшись, вцепился в плечо высокого парня, чтобы удержаться. Его сердце бешено колотилось. В этот момент соперник отступил.

— Наверное, слишком жарко, — Тянь Шань, наконец, поставил ведро на пол. Затем, наклонившись взял из него мокрое белое полотенце, выжал и протянул ошеломлённому Жун Бай Цзы.

— Лучше оботрись, чтобы остыть.

Выхватив полотенце из руки собеседника, Жун Бай Цзы вытер им лицо. Это слегка приглушило его гнев, но когда он поднял взгляд, высокий парень уже исчез вместе с ведром. Вероятно, он унёс его с собой, оставив только лужи воды на полу.

Жун Бай Цзы опустился на ступеньки, ведущие вверх в коридор. В школе было три открытые площадки для тренировок: две были большими, а одна, которой пользовался Жун Бай Цзы, — маленькой. Она находилась в глубине территории, за группой низких строений, служивших хранилищами. В центре было открытое пространство с дорожками по обеим сторонам, а за ними — небольшой сад. Обычно это место служило его личной тренировочной площадкой, потому что Жун Ши Чжи не хотел, чтобы он контактировал с другими учениками. Поэтому, несмотря на то, что здесь проходил самый удобный путь в здание, мало кто решался им пользоваться, предпочитая обходной, чтобы не иметь дела с Чёрным Орлом. Но одно исключение всё же было — Тянь Шань, который решил пронести ведра прямо через площадку.

Пока Жун Бай Цзы обтирался, кто-то снова вышел на площадку. Подняв голову, он увидел, что это тот самый парень и снова с ведрами.

— Я оставлю воду здесь, а этот беспорядок приберу чуть позже, — Тянь Шань поставил деревянное ведро в углу площадки, а затем быстро вышел с другим ведром за дверь. Жун Бай Цзы несколько секунд смотрел на ведро, прежде чем решил подойти к нему с полотенцем в руке.

Пока он выжимал полотенце, готовясь обтереться, высокий парень снова открыл дверь и вошёл в комнату. Он направился к ближайшему шкафу с принадлежностями для уборки, и потом начал старательно вытирать воду, разлившуюся по полу.

Жун Бай Цзы сидел, вытираясь полотенцем, и наблюдал за тем, как парень моет пол. Наконец, он заговорил:

— Эй, а тебе не жарко?

Услышавший вопрос парень поднял голову и рукавом вытер пот с лица, что уже было ответом само по себе.

— Жарко, конечно. Как только закончу, собираюсь пойти принять душ.

В этот момент в него полетело влажное полотенце, которое секунду назад было в руках Жун Бай Цзы. Тянь Шань поймал его, слегка удивлённый.

— Вытрись, а то весь пол потом закапаешь, и мы никогда уборку не закончим.

Замечание вызвало у парня добродушный смех. Он вытер лицо полотенцем и продолжил мыть пол, после чего убрал швабру.

— Я пойду и принесу тебе чистое полотенце, — произнёс юноша, собираясь вернуться в здание, но Жун Бай Цзы остановил его.

— Не нужно. Иди тренируйся, я сам возьму.

Тянь Шань моргнул, мгновение посмотрел на него, а затем улыбнулся.

— Хорошо.

Увидев, что собеседник поворачивается, чтобы уйти, Жун Бай Цзы снова его окликнул.

— Постой.

— Да?

Жун Бай Цзы приоткрыл рот, словно хотел что-то спросить, но в итоге только покачал головой.

— Ничего, ничего. Иди.

Тянь Шань открыл дверь и вышел.

В воздухе витал запах варёных овощей — обед, приготовленный для учеников школы. В сравнении с едой в доме семьи Жун, варёные овощи можно было считать пищей для прислуги. Но Жун Бай Цзы это не волновало, ведь в его смутных воспоминаниях о сиротском приюте большинство обедов состояли из таких же варёных овощей. Поэтому сейчас он стоял в очереди с остальными учениками, держа в руках маленькую фарфоровую пиалу, ожидая, когда ему положат порцию. Ученики смотрели на него с нескрываемым недоумением. Обычно Жун Ши Чжи отправлял кого-то забрать младшего брата домой на обед. Это был первый раз, когда Жун Бай Цзы остался в школе, как и остальные. Но, несмотря на любопытство, никто не осмелился задавать вопросы, все лишь молча наблюдали.

Большой котёл с варёными овощами вынесли в зал. Это был металлический котёл диаметром около полуметра. Каждый день трое учеников выбирались для того, чтобы принести его. Конечно, Жун Бай Цзы, хоть никогда и не обедал здесь, но слышал, что тот был весьма тяжёлым, а с содержимым становился ещё тяжелее. Поэтому те ученики, которых назначали нести котёл, должны быть очень сильными. Одним из тех, кого часто выбирали, был Тянь Шань. С тех пор как он появился в школе, кажется, было всего три дня, когда он не помогал с этой работой. Жун Бай Цзы мельком взглянул на высокого парня, несущего котёл, и отвернулся.

Наконец, рис и варёные овощи были розданы. Все расселись, где могли: на тропинке, в беседке — в зависимости от того, кто быстрее находил тенёк.

Изначально Жун Бай Цзы планировал вернуться и поесть в своём тренировочном дворике, но вдруг передумал и выбрал другое место — под навесом в углу здания. Сидевшие поблизости ученики поспешно отодвинулись, словно боялись, что, находясь слишком близко, могут заразиться неудачей. Жун Бай Цзы спокойно начал есть, не обращая внимания на поведение окружающих. Что поделать: каждый должен заботиться о собственном выживании. Только дураки или те, кто оказался в безвыходной ситуации, бросаются навстречу опасности.

Пока Жун Бай Цзы спокойно ел, кто-то подошёл к нему.

— Сегодня не пошёл обедать домой?

Даже не поднимая головы, по одному звуку шагов Жун Бай Цзы сразу понял, кто это, но продолжил есть, не обращая внимания. Тянь Шань сел рядом и начал тоже молча есть. На этот раз Жун Бай Цзы слегка покосился.

Тянь Шань сосредоточенно ел, не отрывая взгляда от своей пиалы, словно был один. Если он собирается так себя вести, зачем вообще сел рядом? Это было непонятно.

От нахлынувшего раздражения Жун Бай Цзы слегка нахмурился. Он уже собирался встать и пересесть, как Тянь Шань внезапно обернулся к нему с серьёзным лицом:

— Тебе не нравятся варёные овощи?

Жун Бай Цзы моргнул, не зная, что больше его удивило — сам вопрос или его содержание. Улыбнувшись, Тянь Шань продолжил:

— На кухне есть и другая еда. Если ты зайдёшь, никто и слова не скажет.

— Мне не то, чтобы не нравятся варёные овощи, — наконец ответил Жун Бай Цзы. — Просто интересно, зачем ты сел именно здесь?

— А почему бы мне не сесть здесь? — собеседник, казалось, слегка подтрунивал, но его искренний взгляд не позволял разозлиться.

— Ты разве не знаешь, что Жун Ши Чжи не любит, когда кто-то ко мне лезет? Даже если ты из семьи Вэй, это не значит, что он примет это во внимание.

Вместо того чтобы испугаться, Тянь Шань просто рассмеялся:

— А тебе не нравится, когда кто-то сидит рядом? В смысле просто посидеть и поесть вместе.

Жун Бай Цзы не ответил. Тянь Шань снова улыбнулся.

— У меня есть сестра, она младше меня на шесть лет. Когда я ещё не жил с семьёй Вэй, она ждала меня за обеденным столом и просила, чтобы я посидел с ней. Думаю, она считала, что наш стол слишком велик для маленькой девочки, чтобы сидеть за ним одной.

— Я не твоя сестра, — холодно заметил Жун Бай Цзы. — И никогда не просил тебя сидеть и есть со мной.

— Да, ты не моя сестра, — добродушно заметил Тянь Шань. — Но я думаю, что людям всё же приятнее, когда рядом кто-то есть, а не сидеть в одиночестве.

— Это точно не про меня, — резко бросил Жун Бай Цзы. — Я не могу тебе ничего предложить, так что не пытайся подружиться со мной. И не думай, что, раз за тобой стоит семья Вэй, то мой брат не тронет тебя.

Собеседник покачал головой.

— Я вовсе не думал ни о чём таком. Просто решил, что тебе может быть одиноко, поэтому сел рядом. Я не боюсь твоего брата, но у меня нет каких-то ужасных планов на твой счёт. Если тебя раздражает моё присутствие, просто скажи — я уйду и не буду больше тебя беспокоить.

Тянь Шань говорил серьёзно. Его сверкающие на солнце чёрные глаза, напоминали мокрую гальку, они не были прозрачными, как стекло, но обладали блеском и холодной чистотой. Жун Бай Цзы впервые встретился с таким взглядом — самым искренним и уверенным, который он когда-либо видел. Через мгновение он услышал свой собственный голос:

— Всё в порядке, сиди. Если это ты, я разрешаю.

С тех пор, когда Жун Бай Цзы обедал в тренировочном зале, Тянь Шань всегда садился рядом. Иногда он звал присоединиться других учеников, но его предложения всегда отклоняли, вероятно, опасаясь реакции Жун Ши Чжи. Однажды Жун Бай Цзы решил обсудить это с Тянь Шанем.

— Слушай, если мой брат узнает, что ты сидишь со мной за обедом, он точно попытается что-нибудь с тобой сделать.

— Почему? — спросил Тянь Шань Его манера есть не была слишком утончённой, но и не напоминала уличного рабочего, это помогало юноше чувствовать себя непринуждённо. Жун Бай Цзы слегка улыбнулся.

— Ты глупый или притворяешься? Все знают, что он не любит, когда кто-то вмешивается в мою жизнь, особенно другие мужчины.

— Я же не вмешиваюсь, а просто сижу и ем. Все так делают, это же не смертельно опасно.

Увидев его искреннее выражение лица, Жун Бай Цзы потерял желание продолжать разговор. Он молча ел, слыша лишь редкий стук палочек о пиалу. Незаметно для себя, юноша заметил, что когда рис в чаше Тянь Шаня почти заканчивался, раздавался ритмичный звук, словно три капли воды. И каждый раз, когда он слышал этот звук, его собственный голод исчезал, словно человек рядом делился с ним чувством сытости.

Тянь Шань был известен своим аппетитом — он ел вдвое больше обычного мальчишки его возраста, но тратил на это столько же времени, сколько и любой другой человек. Однако его манеры за столом оставались неизменно аккуратными и сдержанными. Однажды Жун Бай Цзы попробовал подражать его стилю еды, но вскоре обнаружил, что это требует куда больше усилий, чем предполагалось: не успел он доесть и половины своей порции, как уже вспотел. Жун Бай Цзы не мог не задуматься, что сила этого парня явно превосходит его возраст. Возможно, тот обладатель такого же таланта, ниспосланного небесами, как и его приёмный брат.

С тех пор как Тянь Шань присоединился к школе, он ни разу не демонстрировал каких-либо выдающихся способностей в кунг-фу, и Жун Бай Цзы время от времени задумывался, не скрывает ли тот свои умения, или же действительно его единственный талант проявляется только за обеденным столом. Однажды, когда Жун Ши Чжи уехал за границу на три дня, Жун Бай Цзы решил не оставаться в удушливом особняке. Проснувшись, он тут же отправился тренироваться. Войдя внутрь, юноша увидел, как Тянь Шань подметает двор. Это зрелище вызвало у него раздражение.

— Тянь Шань, почему каждый раз, когда я вижу тебя утром, ты подметаешь? Когда ты свободен, то всегда что-то делаешь, словно слуга. Ты сюда тренироваться пришёл или работать?

Тянь Шань, нисколько не обидевшись, ответил со спокойной улыбкой:

— Первым, кто приходит в зал, положено подметать. Это правило. К тому же я здесь действительно слуга. И тренировка — это не только удары по мешкам или кулачные бои.

— Ага... — протянул Жун Бай Цзы. — Тогда можно я проверю твои навыки? Интересно, насколько сильным тебя сделали переноска вёдер и котла, ну и подметание.

— Конечно, — легко согласился Тянь Шань. — Дай мне закончить подметать, и я буду твоим спарринг-партнёром.

Жун Бай Цзы некоторое время наблюдал за тем, как тот подметает, и его нетерпение взяло верх. Он взял вторую метлу и присоединился к уборке. Заметив это, Тянь Шань посмотрел на юношу с улыбкой:

— Спасибо.

Жун Бай Цзы не ответил и, отвернувшись, продолжил подметать в другом направлении.

Наконец, двор был чист. Было ещё слишком рано, поэтому большинство учеников были заняты тем, что выбирались из кроватей и собирались. В школе учились как дети из богатых семей, так и те, чьи семьи были среднего или низкого достатка. Богатые, как правило, просыпались поздно, а дети из менее обеспеченных семей помогали своим семьям зарабатывать на жизнь. Таким образом, на рассвете в зале могли быть только те, кто был свободен или кто жил ради тренировок.

Жун Бай Цзы знал, что он относится к первым, но не был уверен, принадлежит ли Тянь Шань ко вторым. На первый взгляд, тот казался привычным к простому труду, но ходили слухи, что Тянь Шань — старший сын семьи Тянь, и его отец надеялся, что он станет искусным убийцей на службе у семьи Вэй. Однако Жун Бай Цзы никак не мог понять, как этот открытый и искренний юноша может стать убийцей.

Убрав мётлы, Тянь Шань вернулся на площадку. Он был в тренировочном костюме, который выглядел выцветшим и поношенным, а пояс и обмотки на ногах казались такими старыми, как будто их выбросили, а он подобрал. Жун Бай Цзы, увидев его, не удержался от замечания:

— Эй, Тянь Шань, скажи честно: семья Вэй не оплачивает твою форму, или ты сам предпочитаешь носить старьё?

Тянь Шань лишь рассмеялся в ответ:

— Господин Жун, вы хотите, чтобы я стал вашим спарринг-партнёром? Если нет, я пойду дальше мыть полы.

Раздосадованный Жун Бай Цзы нахмурился и резко бросил:

— Конечно, хочу. Приготовься!

С этими словами он ринулся на высокого парня. Это была их вторая схватка. В первый раз Жун Бай Цзы был настолько раздражён, что поскользнулся, и сопернику пришлось его поднимать. Из-за этого он так и не понял: действительно Тянь Шань силён, или он сам был слишком слаб? Сейчас у него был шанс выяснить это.

Обычно Жун Бай Цзы не тренировался с кем-либо, кроме своего приёмного брата. Хотя в последнее время Жун Ши Чжи был занят, всем было известно, что он гениален и никогда не щадил своего младшего брата. Поэтому навыки Жун Бай Цзы, который тренировался с таким мастером, тоже были далеко не простыми.

Перед началом боя Жун Бай Цзы был уверен: если у Тянь Шаня только преимущество в скорости приёма пищи и огромной силы, он уложит его не более чем за десять приёмов. Но прошло уже пятьдесят, а он даже не заставил соперника пошатнуться. Тренируясь с Жун Ши Чжи, юноша всегда знал, что схватка будет тяжёлой. Приёмный брат как кузнечик, выкованный из стали — одним движением он мог разметать всё вокруг, а иногда был как жёсткая резина, которую, сколько ни бей, — не пробьёшь. Сейчас тот, с кем Жун Бай Цзы сражался, больше напоминал второй вариант — неважно, как он атаковал, противник оставался невозмутим.

Когда Жун Бай Цзы начал задыхаться, соперник внезапно уклонился и произнёс:

— На сегодня хватит, думаю, результат ясен.

Тот, кого прервали, стиснул зубы и прорычал:

— Ударь хоть раз. Мне интересно, насколько силён твой удар, — с этими словами Жун Бай Цзы снова бросился в атаку, но Тянь Шань увернулся и сказал:

— Нет смысла. Твоё тело не выдержит моего удара.

Жун Бай Цзы зарычал, не отпуская его. И вдруг услышал голос за спиной:

— А-Шань, если ты и дальше будешь только защищаться, это будет неуважением к противнику.

Высокий парень на мгновение замер, и в этот момент Жун Бай Цзы ударил со всей силы.

Они разлетелись в разные стороны, словно держались за края лопнувшей резинки. Тянь Шань отступил на несколько шагов назад, прежде чем смог поймать равновесие, но это было недолго. Затем его колени подогнулись, и он рухнул на землю. Жун Бай Цзы же, отлетев, с грохотом ударился о пол. Он попытался подняться, но вскоре упал без сил.

— Господин Жун! — воскликнул Тянь Шань, охваченный паникой, после чего резко закашлялся. Мужчина лет шестидесяти с белой бородой, в чёрном костюме «тан чжуан» шагнул вперёд, за ним следовали два его помощника. Тянь Шань поднял взгляд на старика и пробормотал, прежде чем потерять сознание:

— Учитель.

Никто не знал, сколько Цзинь Тай Лу наблюдал за боем своих учеников. Увидев, что оба потеряли сознание, он приказал помощникам отнести их в лазарет, чтобы те отдохнули, и им наложили мазь от ушибов, а также приготовили лечебный отвар. Когда оба пришли в себя, то получили ценные советы о своих слабых местах и узнали о технике распределения энергии.

Однако синяк от удара Тянь Шаня в грудь Жун Бай Цзы был настолько сильным, что не исчез даже за несколько дней, чем был крайне раздражён вернувшийся из-за границы Жун Ши Чжи. К тому же его и так беспокоило, что Тянь Шань слишком часто общается с его младшим братом. Он хотел было преподать урок семье Тянь, но в тот день Тянь Шань сопровождал отца вместе с нынешним лидером семьи Вэй, и Жун Ши Чжи пришлось отказаться от своих намерений, но сдаваться он не собирался.

Жун Бай Цзы решил несколько дней оставаться дома, чтобы избежать неприятностей, но приёмный брат приказал ему пойти с ним в тренировочный зал.

Там Жун Ши Чжи вызвал на бой Тянь Шаня — новенького ученика, младше его на восемь лет. Это вызвало беспокойство в школе, ведь, хотя Тянь Шань был такого же роста и телосложения, как Жун Ши Чжи, он был значительно младше и никогда не демонстрировал особых боевых навыков. Все переживали, что ему может грозить опасность. Юноша, слегка ошеломлённый вызовом, улыбнулся.

— Я не смогу. Мои навыки не сравнятся с вашими, господин Жун.

Жун Ши Чжи недобро усмехнулся.

— Как ты узнаешь, если не попробуешь? Ты здесь уже почти год и всё ещё отвергаешь наставления старших?

Тот, кому был брошен вызов, замер на мгновение, затем осторожно произнёс:

— Хорошо, но я хочу, чтобы вы, господин Жун, согласились на одно условие.

— Говори.

— Пусть это состязание будет только между нами. Без участия школы, учителей и семей.

Жун Ши Чжи высокомерно поднял уголок губ.

— Согласен.

Тянь Шань шагнул в центр двора. Он, как обычно, был в своей старой тренировочной форме. Ростом и сложением юноша почти не уступал Жун Ши Чжи. Только внешность его была довольно заурядной, особенно по сравнению с выразительными чертами лица противника. Тем не менее его чёрные глаза ярко сверкали на солнце.

На Жун Ши Чжи была не тренировочная форма, а чёрная рубашка с длинными рукавами и тёмно-коричневые брюки. В отличие от тренировочной одежды, в деловом костюме двигаться было не очень удобно. Однако с его гениальными навыками кунг-фу это не создавало ему особых проблем.

Жун Бай Цзы мог только с волнением наблюдать за поединком. В прошлый раз, когда он бросил вызов Тянь Шаню, то осознал, что у того намного больше способностей, чем ожидалось. И приёмный брат, увидев синяки на его теле, вероятно, тоже понимал истинную силу противника. Возможно, на этот раз Жун Ши Чжи планировал подавить его с самого начала. Жун Бай Цзы не знал, был ли Тянь Шань глуп или безумен, ведь его приёмный брат и без всяких условий не собирался щадить противника. А если тот ещё и предложил выгодные условия, это только играло на руку Жун Ши Чжи. Жун Бай Цзы лишь надеялся, что Тянь Шань не проиграет слишком унизительно, иначе вряд ли кто-то ещё осмелится с ним обедать после этого.

В тренировочном зале стояла мёртвая тишина. Все взгляды были устремлены на двух бойцов в центре. Даже сам Чжоу Тай Лу — хозяин школы, пришёл, чтобы быть свидетелем этого поединка.

Оба участника обменялись формальными поклонами и, как только Чжоу Тай Лу дал сигнал, мгновенно бросились друг на друга.

Схватка между ними длилась лишь долю секунды. Те, кто наблюдал, увидели, как они обменялись лишь одним ударом, прежде чем тело Тянь Шаня отлетело в сторону. Он с грохотом упал на каменный пол тренировочного двора, в то время как Жун Ши Чжи лишь отступил на полшага. Его лицо оставалось спокойным, хотя в глазах мелькнуло нечто необычное.

Тянь Шань с трудом поднялся с земли и поднял руки в знак капитуляции.

— Я не могу больше. Ты действительно силён, старший.

Как и ожидалось, поединок завершился быстро, и победа досталась Жун Ши Чжи без особых усилий. Однако тот не проявил никакой радости. Его резкие черты лица оставались напряжёнными, что больше напоминало гнев, чем удовлетворение. Затем он резко развернулся и вышел с тренировочного двора. Жун Бай Цзы бросил взгляд на проигравшего, вокруг которого сразу же собрались люди, обеспокоенные его состоянием. Убедившись, что на лице Тянь Шаня ещё есть румянец, он решил последовать за старшим братом.

Жун Ши Чжи вернулся в машину молча, словно ничего не произошло, но его лицо было бледным. Даже Жун Бай Цзы, который обычно не обращал особого внимания на брата, не выдержал и спросил:

— Да Ге... что с тобой?

Бросив на брата злой взгляд, Жун Ши Чжи не ответил, а потом закашлялся.

Кровь забрызгала носовой платок.

Внутренние повреждения Жун Ши Чжи скрыли очень тщательно. Ему пришлось несколько дней оставаться дома под пристальным наблюдением врача. Говорили, что противник нанёс сильный удар одним пальцем в грудь, что привело к разрыву лёгкого. К счастью, разрыв был небольшим, и после приёма лекарств и нескольких дней покоя состояние улучшилось. Если бы противник ударил сильнее или немного левее, это могло бы остановить сердце Жун Ши Чжи.

Услышанное не давало Жун Бай Цзы покоя. Когда-то он сомневался, как такой, казалось бы, простой и искренний человек, как Тянь Шань, мог быть наёмным убийцей. Но, увидев случившееся с его приёмным братом, юноша начал понимать, что у Тянь Шаня есть и другая сторона, которую тот тщательно скрывает.

Из-за договорённостей перед боем, даже если Жун Ши Чжи был в ярости из-за сложившейся ситуации, он не мог предъявить претензии семье Тянь или семье Вэй. Поэтому старший брат запретил Жун Бай Цзы посещать тренировки. Однако, вынужденный восстанавливаться дома и управлять семейным бизнесом, Жун Ши Чжи просто не мог постоянно следить за своим младшим братом. В последнее время в доме образовались несколько фракций, и некоторые из них тайно поддерживали Жун Бай Цзы, не выдерживая переменчивого характера Жун Ши Чжи. Поэтому запрет был подобен пустому сотрясению воздуха — Жун Бай Цзы продолжал ежедневно посещать школу, как будто нарочно доводя старшего брата до безумия.

Тянь Шань не появлялся в зале несколько дней, и друзья предполагали, что тот был серьёзно ранен, поскольку удары Жун Ши Чжи всегда были очень жестокими. Лишь Жун Бай Цзы думал, что юноша просто исчез, чтобы сделать ситуацию более правдоподобной. Ведь человек, способный одним ударом почти убить Хэй Ина, не мог быть настолько слабым.

На третий день Жун Бай Цзы потерял терпение. После очередного визита в зал, не найдя там Тянь Шаня, он отправился к дому семьи Тянь.

Дом семьи Тянь представлял собой ряд из трёх старых магазинов. Не слишком обветшалый, но и не новый. Жун Бай Цзы удивился лёгкости, с которой нашёл дом семьи убийц, полагая, что это место будет более скрытным. Но, подойдя ближе, он вдруг почувствовал, что ошибся.

Слышались громкие голоса и звук ударов палочек о посуду, иногда к ним добавлялся звук половника, ударяющего по железному котлу. В воздухе витал аромат бульона. Перед ним стоял дом, превращённый в лапшичную.

Постояв в раздумьях, Жун Бай Цзы вошёл внутрь и заказал большую миску лапши. В заведении работали всего два человека: мужчина средних лет, занимающийся готовкой, и высокий парень, выполнявший всё остальное — от подачи заказов клиентам до мытья посуды и протирания столов.

Когда этот парень принёс лапшу к его столу, Жун Бай Цзы окинул его взглядом с головы до ног и с усмешкой заметил:

— Лечишь свои раны, разнося лапшу, да?

Тянь Шань улыбнулся и собрался было ответить, но его позвал другой клиент. Он поднял руку, давая знак Жун Бай Цзы подождать, и поспешно ушёл. Бросив взгляд на его спину, юноша склонился и принялся за дымящуюся лапшу, несмотря на жару. Когда он доел, парень так и не вернулся, занятый уборкой посуды, нарезкой овощей и добавлением воды в суповой котёл. Жун Бай Цзы наблюдал за происходящим в лапшичной, сам не понимая, что находит удовольствие в наблюдении за движениями высокого парня.

Наконец, когда клиентов стало меньше, Тянь Шань нашёл время подойти к его столу. Он сообщил, что в три часа дня они закроются. Жун Бай Цзы взглянул на свои небольшие наручные часы, показывающие чуть больше двух часов, а затем предложил:

— Давай я помогу, мне нужно поговорить с тобой наедине.

Тянь Шань с улыбкой покачал головой:

— Нет, не годится. Не могу позволить юному господину из семьи Жун, мыть посуду и носить воду.

— Я не из семьи Жун, — спокойно произнёс Жун Бай Цзы. — Если твой дядя спросит, скажи ему, что меня зовут Хонг Кхонг Чуай (Красный Павлин).

Взглянув на юношу, Тянь Шань рассмеялся:

— Ты напоминаешь мне героев тайваньских уся-романов. Ладно, если Хонг Кхонг Чуай хочет помочь, добро пожаловать.

Так Жун Бай Цзы остался помогать Тянь Шаню в лапшичной до трёх часов дня, представив А-Шэню, владельцу заведения, другом из школы боевых искусств. После работы он пригласил его в дом и рассказал, что несколько дней назад помощник дяди Шэня заболел, и ему пришлось подменять того в лапшичной, из-за чего он не мог посещать тренировки. Тянь Шань же узнал, что в зале считали, что он отсутствует из-за травм. Дядя Шэнь, как оказалось, был близким другом отца Тянь Шаня и использовал пространство перед домом для торговли, взамен помогая следить за домом. Жун Бай Цзы лишь кивнул, размышляя, что человек, продающий лапшу у дома семьи Тянь, вероятно, не обычный торговец, хотя для юноши это не имело значения.

— Тянь Шань, мне нужно с тобой поговорить. Это очень секретное дело, нам нужно найти другое место для разговора, — предложил Жун Бай Цзы, выслушав его историю. Тянь Шань посмотрел на него и медленно ответил:

— Как насчёт залива? Там ветер сильный, никто не услышит, о чём мы говорим.

Жун Бай Цзы согласился, и Тянь Шань провёл его к мотоциклу, припаркованному за домом. Мотоцикл был с баком впереди, и Жун Бай Цзы удивился, не ожидая, что мальчик, которому ещё нет пятнадцати, выглядевший как слуга, может иметь собственный мотоцикл и ездить на нём.

— На самом деле, мы могли бы поехать на общественном транспорте, но если кто-то увидит тебя со мной и узнает, это может создать проблемы. Поэтому лучше ехать на мотоцикле. Надень шлем и спрячь косу под куртку. Думаю, так тебя никто не узнает, — объяснил Тянь Шань, заметив его нерешительность.

Жун Бай Цзы взглянул на него, затем спрятал свою косу под куртку.

— Хорошо у тебя всё продумано.

Вскоре он уже сидел за спиной Тянь Шаня на мотоцикле, направляясь к морю. Это была его первая поездка на таком транспорте, и хотя он думал, что в этой жизни его уже ничто не удивит, на повороте он инстинктивно вцепился в куртку водителя. Осознав это, юноша почувствовал раздражение.

Молодой человек довёз его до одной из пристаней, на которой висела табличка «На реконструкции». Тянь Шань слез с мотоцикла, подошёл к воротам, достал ключ из кармана и открыл большой висячий замок. Затем он вернулся к мотоциклу и въехал внутрь.

— Это пристань семьи Вэй. Сейчас она закрыта на ремонт, поэтому здесь никого нет. Я попросил ключ, чтобы использовать это место для своих нужд, — произнёс высокий парень, снимая шлем.

Жун Бай Цзы внимательно посмотрел на него. Они стояли на заброшенной пристани, окружённые несколькими старыми контейнерами и обветшавшим зданием диспетчерской. Ветер завывал, пронизывая до костей.

— А что ты тут делаешь? — Жун Бай Цзы прошёл за собеседником вглубь здания.

— Тренируюсь. Учусь плавать в море.

Жун Бай Цзы посмотрел на него, затем заметил:

— Впервые слышу, чтобы кто-то учился плавать в море. И ты первый.

Собеседник лишь слегка усмехнулся. Когда они почти дошли до дверей диспетчерской, Жун Бай Цзы внезапно предложил:

— Можем сесть поближе к воде? Хочу посмотреть на вечернее море.

Тянь Шань замер на мгновение, затем повернул к причалу и сел на край волнореза. Жун Бай Цзы устроился рядом.

— Как твой брат? — поинтересовался Тянь Шань. Жун Бай Цзы посмотрел на него и ответил:

— Ещё жив. Жаль, что ты не вложил в удар больше силы.

Сидящий рядом глубоко вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Я не хотел его убивать, просто боялся, что переборщу.

Жун Бай Цзы повернулся и посмотрел на человека рядом с собой:

— Тянь Шань, скажи, раз уж ты так хорош в этом деле, зачем продолжаешь ходить на тренировки? По-моему, ты бы уже вполне мог стать профессиональным убийцей.

Тянь Шань повернулся к собеседнику, его глаза цвета мокрой гальки сверкнули в солнечных лучах.

— Я хожу туда, чтобы учиться и становиться лучше. Учусь, чтобы случайно не убить себя.

Озадаченный Жун Бай Цзы не успел сказать ни слова, как ему задали встречный вопрос:

— Господин Жун, есть что-то, что ты хочешь обсудить со мной? Неужели ты пришёл, чтобы отомстить за брата?

Жун Бай Цзы фыркнул.

— Если бы ты убил его, я бы сегодня пришёл поблагодарить тебя. Жаль, что он всего лишь получил небольшие внутренние повреждения.

— Я и не собирался его убивать. Просто хотел остановить его не унижая. В тот день именно он намеревался убить меня.

Собеседник кивнул.

— Я знаю. Я сам удивился, как ты смог выжить, но в итоге сильнее пострадал именно он. Слушай, Тянь Шань, ты давно занимаешься убийствами? Слышал, что твоя семья уже многие поколения работает убийцами для семьи Вэй. Когда я смотрю в твои глаза, не могу представить, чтобы ты был убийцей. Ты ведь всего лишь подросток, просто высокий, а ещё обжора, и любишь делать домашнюю работу. Но когда ты дрался с моим братом, Тянь Шань... Кто же ты на самом деле?

Тянь Шань смотрел на него ещё мгновение, затем улыбнулся.

— Ты правильно понял. Наша семья работает убийцами для семьи Вэй уже многие поколения. Это место передаётся старшему сыну в семье. Случилось так, что я старший сын, поэтому с рождения мне было предначертано стать убийцей.

Жун Бай Цзы замолчал в ожидании, но, видя, что собеседник больше ничего не говорит, продолжил:

— И что дальше? Из-за того, что ты должен скрывать свою настоящую сущность, притворяешься хорошим человеком?

— Нет. Я не хороший человек. Просто знаю, что следует делать, а что нет. То, что я родился и должен унаследовать роль убийцы от моего отца, не значит, что должен быть во всём плохим. Я убийца, но не тот, кто жаждет убивать. Убиваю по приказу, а не потому, что мне это нравится. Поэтому мне не нужно носить маску. Я просто делаю то, что считаю правильным, и поступаю, так как думаю будет лучше всего.

Жун Бай Цзы поморгал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится служить другим, быть добрым и заботливым, но когда приходит время убивать, ты делаешь это без колебаний?

— Да, — серьёзно объяснил Тянь Шань. — Отец всегда говорил, что нужно быть отзывчивым и понимать, что у каждого есть душа и чувства. Но в то же время мы должны научиться исполнять приказы беспрекословно. Мы не можем позволить чувствам вмешиваться в нашу работу.

Жун Бай Цзы снова замолчал, задумчиво глядя в глаза цвета мокрой гальки, и задался вопросом: как же они выглядят во время убийства?

— Ты уверен, что можешь отделить одно от другого? Если ты действительно всегда беспокоишься о других, разве ты не пожалеешь, когда придётся убить кого-то, о ком ты заботишься?

— Конечно, пожалею. Но если это приказ, я всё равно выполню его.

— Если так... — вздохнув, протянул Жун Бай Цзы. — Даже если это друг, с которым ты разговаривал или играл, или же просто незнакомец, не враг, если поступит приказ убить, ты сделаешь это, не испытывая ничего?

— Да. Меня обучали именно этому, и сейчас я продолжаю тренироваться.

Жун Бай Цзы глубоко вздохнул.

— Но у меня есть более веская причина для убийства. Я хочу убить, чтобы выжить. Слушай, Тянь Шань, если ты настолько силён, что можешь убить моего брата одним ударом, научи меня. Хочу убить этого человека.

— Нет, — последовал твёрдый ответ. Услышав это, Жун Бай Цзы тут же вспылил.

— Да почему?!

— Потому что в тебе слишком много ненависти. Я не могу учить убивать человека, в котором столько ненависти. В конечном счёте это обернётся угрозой для всех, даже для него самого.

Жун Бай Цзы уставился на собеседника и, его взгляд невозможно было прочитать. Наконец он фыркнул:

— Значит... Люди, полные лишь ненависти, не должны знать, как убивать, так? Кто же тогда должен? Такие, как ты? Те, кто носит маску фальшивой доброты? Ха-ха, да, именно так. Только такие люди и могут убивать. Могут убивать, оставляя живыми.

Тянь Шань, глядя на юношу, который смеялся, как безумный, был ошеломлён:

— Господин Жун...

— Я не из семьи Жун! — прокричал собеседник, вскакивая на ноги. — Я никогда не был частью семьи Жун. Для них я всегда был лишь существом, которое они подобрали для удовлетворения своих нужд. Эта фальшивая доброта убила меня, хотя я и кажусь живым!

Шум морского ветра окружал их, и Жун Бай Цзы чувствовал, как его сердце готово было взорваться. Он смотрел на человека перед собой, глядя сквозь него, думая о своём прошлом. То, как он впервые вошёл в дом семьи Жун; ту доброту и тепло, которые казались сладким сном. И как однажды всё это обрушилось, превратив мечты в жестокий ад настоящего, заперев его в бесконечной ночи, когда те, кому он доверял, предали его, а те, кого он любил, стали врагами, которых он ненавидел.

Да, он ненавидел всех на этом свете. Ненавидел так сильно, что хотел бы убить их всех или сам исчезнуть с этого мира навсегда.

— Тянь Шань, ты не знаешь... сколько боли мне приходится терпеть, чтобы оставаться в этом мире. И я больше не собираюсь терпеть.

— Господин Жун! — вскрикнул Тянь Шань, бросаясь вперёд, протягивая руку, но было уже поздно. Жун Бай Цзы бросился вниз в синее море. Раздался всплеск, и тело юноши исчезло в волнах.

С тех пор как приёмный брат, которого он любил, много лет назад подверг его сексуальному насилию и запер в маленькой комнате, и никто из семьи не обратил внимания и не помог, Жун Бай Цзы потерял доверие к людям. Первые два месяца он пытался покончить с собой, но безуспешно. После этого он понял, что значит обменивать своё тело на свободу. Эта кратковременная свобода стоила ему отказа от совести и чувств, но дала силы жить. Он упорно тренировался, надеясь, что однажды сможет победить своего брата и обрести настоящую свободу. Но день за днём это казалось всё более недостижимым. Хотя Жун Ши Чжи иногда уступал ему в постели, Жун Бай Цзы никогда не мог найти способа справиться с ним. Для него приемный брат был демоном, способным распространять тьму бесконечно; как огромная железная гора, которую он никогда не преодолеет; как врата ада, из которого он не сможет убежать. Жун Бай Цзы чувствовал себя, как ось колеса, на которую непрерывно давят, и как бы он ни старался, давление не уменьшалось. И в конце концов, однажды, ось должна будет сломаться.

Как и он сам...

Солёная морская вода обжигала, и волны были темны. Бросившийся в воду Жун Бай Цзы быстро начал тонуть. Юноша не умел плавать и не знал, что делать в такой ситуации. Всё, что он знал — море может забрать жизнь. И если он сам не смог отнять жизнь у того, кого ненавидел, то пусть море заберёт его собственную.

Вода хлынула в нос и рот, причиняя страдания, словно душа вот-вот покинет тело. Жун Бай Цзы бился в агонии под водой, его разум кричал в безумии, словно наслаждаясь болью.

«Пусть всё закончится здесь», — подумал он, и это будет последнее мучение, которое он испытает.

Пусть пытка, в которую превратилась его жизнь, наконец закончится свободой, как он всегда мечтал.

Его зрение постепенно начинало мутнеть, сознание ускользало, но вдруг что-то схватило его за запястье и стремительно потянуло наверх.

Жун Бай Цзы закашлялся и инстинктивно вдохнул, задыхаясь от воды, которая жгла его уши и нос. Его вытянули на поверхность и положили на спасательный круг. Через пару секунд он понял, что это была рука, но из-за сильного удушья не смог разглядеть, кому она принадлежала. Он продолжал кашлять, пока свет вечернего солнца не ослепил его, превратив всё вокруг в белую вспышку.

Юноша продолжал захлёбываться, а рука крепко держала его, словно боясь, что он отпустит спасательный круг. Его тело корчилось в агонии, и рука сжималась всё крепче. Её грубая ладонь наводила на мысль, что это рука демона из преисподней, пришедшего, чтобы утащить его на страшный суд.

Наконец, таинственный спаситель вытащил его из воды. Жун Бай Цзы изверг из себя большое количество морской воды, пока его держали за талию. Он отчаянно боролся с удушьем, каждый раз извергая воду, пока кашель не стал сухим. Тогда спаситель отпустил его талию и начал гладить по спине.

Мокрая одежда прилипла к телу, позволяя почувствовать грубость рук, но каждый их жест передавал заботу. Жун Бай Цзы кашлял и дрожал от холода, пока не почувствовал, как силы покидают его. Не успел он осознать происходящее, как спаситель закинул его себе на плечо и понёс в здание.

— Давай, высморкайся сильнее, — сказал кто-то, когда его положили на жёсткую деревянную кровать, и у его носа оказалось полотенце. Жун Бай Цзы замер на мгновение, и голос продолжил:

— Выдувай как можно сильнее, так у тебя меньше будет болеть нос.

В конце концов, молодой человек уступил. Он несколько раз высморкался и постепенно почувствовал, что нос прочистился, и дышать стало легче. Тогда собеседник убрал полотенце и бросил ему другое.

— Оботрись, отдохни немного, а потом иди прими душ и переоденься.

Жун Бай Цзы взял полотенце и вытер лицо, затем впервые поднял взгляд на собеседника. Перед ним стоял Тянь Шань, лицо которого по-прежнему ничего не выражало. Он не мог разглядеть его глаз из-за света, падавшего сзади, знал лишь, что тот тяжело вздохнул.

— Ты странный. Сначала попросил меня научить убивать, а когда я отказал, попытался покончить с собой. Зачем ты вообще пришёл ко мне?

Жун Бай Цзы слегка усмехнулся и снова закашлял. Его длинные чёрные волосы, которые раньше были убраны в косу, теперь мокрыми прядями свисали на плечи. Он дождался, пока кашель стихнет, и только потом заговорил:

— А почему ты меня спас?

— Я спас тебя, потому что ты мог умереть, — последовал ответ. Жун Бай Цзы поднял брови и снова закашлял.

— В следующий раз, если увидишь кого-то, кто хочет покончить с собой, не вмешивайся. Это не помогает.

Он услышал, как тот снова тяжело вздохнул и присел рядом.

— Жун Бай Цзы, скажи честно — зачем ты пришёл ко мне? Если ты действительно хотел умереть, не нужно приходить ко мне. Если пришёл, значит, жить всё же хочется. На самом деле, тебе стоит решить, чего ты хочешь, и тогда найдёшь своё счастье.

— Моя жизнь никогда не станет счастливой. Я живу в аду.

— И ты собираешься убежать от этого или как-то справиться с этим?

— Угу.

— Каким образом? Убьёшь своего брата?

— Угу.

— И почему, не успев убить своего брата, ты решил покончить с собой прямо передо мной?

— ...

— Если ты действительно хотел избавиться от своего брата, даже если я не буду тебя учить, рано или поздно ты сделаешь это.

— Этот день никогда не наступит.

— Тогда почему ты не покончил с собой сразу? Я знаю, у тебя было много возможностей. Даже если раньше их не было, когда я привёл тебя на пристань, почему ты сразу не прыгнул в воду? Если бы ты действительно хотел умереть, я бы не стал тебя спасать.

Жун Бай Цзы пристально посмотрел на собеседника и спросил:

— Так ты хочешь мне помочь или нет?

— Я помог тебе, потому что увидел твои колебания. Если человек сомневается, лучше дать ему время, иначе он потом будет жалеть. Я не хотел видеть, как ты станешь призраком, плачущим в воде, поэтому вытащил тебя.

Его ответ вызвал лёгкую улыбку у Жун Бай Цзы, словно тот нашёл это забавным.

— Не знал, что ты веришь в призраков.

— Я не верю. Просто мне их жалко.

— ...

— Ты странный человек. С одной стороны, кажется, у тебя есть сердце, а с другой — будто его и нет. Скажи, ты когда-нибудь по-настоящему любил кого-то?

— Я люблю свою семью.

— А если кто-то убьёт твою семью? Ты пойдёшь мстить?

— Угу.

— И если не сможешь убить, будешь ли ты ненавидеть себя?

— Нет.

— Почему? Разве ты не будешь чувствовать ненависть к себе за то, что не смог отомстить за свою семью? — удивился Жун Бай Цзы.

Тянь Шань покачал головой:

— Нет, люди имеют свои пределы. Никто не может быть успешен во всём. Если я сделал всё, что мог, и проиграл, у меня не будет чувства вины, потому что я сделал всё, что мог.

Жун Бай Цзы на мгновение замолчал, но затем задал ещё один вопрос:

— А если тебе придётся убить того, кого ты любишь? Что ты будешь делать?

— Похоже, придётся убить. Но что будет потом, я и сам не знаю. Может, даже заплачу, и мне будет грустно.

— Хм... Скажи, а ты вообще когда-нибудь плакал?

— Сколько себя помню, не плакал.

Жун Бай Цзы замолчал на некоторое время, затем глубоко вздохнул.

— Ты действительно твёрдый, как и твоё имя. Я замёрз. Здесь есть где переодеться и принять душ?

Тянь Шань указал на дверь одной из комнат. Жун Бай Цзы продолжил:

— Пойдём вместе, хочу показать тебе кое-что.

Старая душевая в здании диспетчерской представляла собой место, где воду набирали из длинной бетонной облицованной плиткой ванны, простиравшейся от одной стены до другой. Когда Жун Бай Цзы вошёл внутрь, ванна была полна воды. Он обернулся к тому, кто зашёл следом.

— Ты часто сюда приходишь, не так ли?

— Я прихожу каждый вечер, учусь плавать, — кивнул Тянь Шань.

— В одиночку?

— Да.

— Если будешь тонуть, некому будет помочь.

— Если утону, то мне просто не повезло. Значит, я не готов принять наследие отца, — повернувшись, с улыбкой заметил Тянь Шань.

Жун Бай Цзы моргнул несколько раз, удивлённый его словами.

— Ты так легко говоришь о смерти? Если тебя не станет, кто займётся делами?

— Не знаю.

— Почему ты так беспечен?

— Я не так легкомыслен, как ты, и ценю свою жизнь, — улыбнулся Тянь Шань. — Учусь плавать, но всегда с подстраховкой. Каждый день беру с собой пенопластовый круг и привязываю его к буйку. Если силы на исходе, хватаюсь за круг и возвращаюсь на берег или отдыхаю. Я не позволю себе утонуть, как ты.

Жун Бай Цзы на минуту потерял дар речи. Увидев его замешательство, Тянь Шань сменил тему:

— Ты говорил, у тебя есть что-то, что ты хотел мне показать...

— А, да... — вспомнив кое-что, проворчал Жун Бай Цзы, снял мокрую одежду и сдвинул волосы вперёд. — Я хотел показать свою спину.

Он повернулся, и Тянь Шань слегка поднял брови. Спустя некоторое время он заговорил:

— Так вот откуда имя Хонг Кхонг Чуай, о котором ты мне говорил. Тебе, наверное, понадобилось много времени, чтобы сделать эту татуировку. Давно ты её сделал?

— Наверное, уже четыре года назад. Над ней работали четыре дня.

— Хм... Значит, у тебя тоже есть необычайная решимость. Так почему же сейчас ты колеблешься? — заметил Тянь Шань. Тяжело вздохнув, Жун Бай Цзы обернулся.

— Не знаю, наверное, потому, что устал.

Тянь Шань посмотрел на него и улыбнулся:

— Все устают, но тебе стоит отдохнуть, а не опускать руки.

— Да... Раньше я не знал, где мог бы отдохнуть, — ответил Жун Бай Цзы, поднимая взгляд на собеседника. — Но сейчас, возможно, у меня есть где отдохнуть... Слушай, Тянь Шань, о чём ты думал, когда сел поесть со мной?

— Я заметил, что ты одинок.

Жун Бай Цзы кивнул, впервые признавая это:

— Да, я одинок. У меня никого нет. Я боюсь всех на этом свете, иногда даже самого себя. Я растерян, истощён и не так устойчив, как ты. Поэтому... Тянь Шань, если ты – гора, позволь мне воспользоваться твоей стойкостью, чтобы немного передохнуть.

Парень напротив нежно улыбнулся, и его глаза цвета мокрой гальки блеснули как водная гладь, отражая последние лучи солнца, проникающие через окно.

— Отдыхай спокойно. Гора никуда не денется. Это как дух — если ты достаточно стойкий, станешь как гора.

Жун Бай Цзы слегка улыбнулся, впервые без какой-либо ненависти:

— Но я пока не могу быть таким стойким, как гора, как ты. Так что позволь мне немного отдохнуть.