Красный Павлин

Редакторы: Айрин, Aforside, Ajumma

За свою долгую жизнь Ли Кун лучше всего помнил маленькое личико того, кого он называл «молодым господином».

В десятилетнем возрасте его отправили в дом семьи Жун, и как раз в то время у главы семьи родился первый сын. Пять лет спустя хозяин усыновил ещё одного ребёнка. Благодаря своим манерам и приятной речи малыш быстро завоевал любовь всей семьи. Даже старший молодой господин очень гордился своим приёмным братом, что очень радовало их отца.

Заметные изменения с Жун Ши Чжи начали происходить на его четырнадцатый день рождения. Он сказал Ли Куну, который тогда о нём заботился, что хочет жениться на своём младшем брате. Ли Кун был ошеломлён и долго пытался объяснить, что это неприемлемо. После этого Жун Ши Чжи отправили учиться на Тайвань, а Ли Кун, как доверенное лицо, полетел с ним, чтобы присматривать.

Именно тогда Жун Ши Чжи начал всё чаще грезить о своём младшем брате. Началось это с фотографий, которые присылали из дома, чтобы он не скучал по брату. Жун Ши Чжи требовал их всё больше и больше с каждым письмом из дома. После занятий он обязательно рассматривал все эти фотографии и не мог уснуть, не сделав этого.

Эта одержимость заставила Ли Куна попросить совета у главы семьи. После чего в письмах Жун Ши Чжи перестали присылать фотографии младшего брата. Так продолжалось три письма подряд, пока Жун Ши Чжи не устроил истерику, требуя вернуться в Гонконг. Поэтому Ли Куну пришлось написать домой с просьбой снова прислать фото. В то время он также переписывался с хозяином, рассказывая об одержимости его сына. В конце концов, ему запретили писать об этом.

Ли Кун сразу понял, что хозяин не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о психическом расстройстве его единственного сына. Поэтому ему оставалось только наблюдать, как Жун Ши Чжи бредит о своём брате.

Вернувшись в Гонконг, Жун Ши Чжи выплеснул всё накопившееся желание на брата, которым был одержим. Он запер Жун Бай Цзы в маленькой комнате, где тот день за днём был вынужден удовлетворять похоть Жун Ши Чжи.

Все в доме знали о происходящем, но никто не остановил и даже не попытался отговорить Жун Ши Чжи, словно это было чем-то, что должно было произойти. Когда Ли Кун спросил об этом хозяина, тот лишь кратко ответил: «Никому об этом не рассказывай».

Наконец, через несколько лет Жун Ши Чжи позволил своему младшему брату снова выходить из комнаты.

Ли Кун был потрясён, когда увидел состояние юного господина. Раньше улыбка Жун Бай Цзы была яркой, а взгляд невинным. И хотя он сохранил всë те же глубокие чёрные глаза и черты лица, которые с возрастом стали ещё более красивыми. Но в этих глазах больше не было наивности — казалось, в них поселилась ненависть ко всему миру.

Ли Кун вспомнил сотни фотографий, которые Жун Ши Чжи хранил во время учёбы. Он помнил и улыбку, и невинный взгляд. Именно в тот момент Ли Кун осознал, что незаметно для себя влюбился в своего юного хозяина.

В то время миниатюрные фотоаппараты только начали появляться в продаже. Ли Кун, повсюду сопровождавший старшего хозяина, должен был всегда иметь такой при себе, чтобы фотографировать важные моменты. Иногда вернувшись домой, если оставалась плёнка, он тайком фотографировал Жун Бай Цзы. Ли Кун не осмеливался смотреть прямо на юного господина, не решался встретиться взглядом с глазами, полными ненависти. Поэтому он мог только наблюдать через объектив камеры, не зная, что ещё может сделать.

Жун Бай Цзы, которому к тому моменту исполнилось двенадцать лет, уже смотрел на мир другими глазами. Перестав сопротивляться, он с изобретательностью отвечал на страсть старшего брата. Однажды Ли Кун видел, как они занимались сексом на обеденном столе. После этого Жун Ши Чжи стал ещё более одержимым и даже отказался жениться. Это подкосило отца, главу семьи, он впал в депрессию и заболел. В это же время Жун Бай Цзы умолял брата позволить ему изучать кунг-фу. Жун Ши Чжи в своей одержимости потакал ему во всём, не подозревая, что это станет началом сопротивления, которое приведёт к ужасающим событиям.

Из-за болезни отца Жун Ши Чжи пришлось взять на себя управление различными семейными делами, с чем он блестяще справлялся, демонстрируя свою гениальность. Однако он тратил на это много времени. И вот однажды, совершенно неожиданно, Жун Бай Цзы, пропадавший неизвестно где четыре дня, вернулся домой с большой татуировкой красного павлина на спине. Тогда ему было всего тринадцать лет.

Жун Ши Чжи пришёл в ярость. Он всегда восхищался безупречным, чистым, белым телом младшего брата без единого изъяна или родинок. Теперь же гладкая белая спина была испорчена красным пятном в форме большой птицы. Жун Бай Цзы привязали в саду на три дня и три ночи. Но потом Жун Ши Чжи снова влюбился в своего младшего брата и даже стал одержим красным павлином на его спине. После этого он начал называть Жун Бай Цзы «Хонг Кхонг Чуай» (Красный Павлин).

Старый глава семьи умер, когда Жун Ши Чжи было двадцать. Таким образом, без возражений, тот стал следующим лидером семьи. Ли Кун продолжал фотографировать младшего хозяина при каждой возможности, хотя больше не видел невинного взгляда, как в прежние времена.

Но однажды, когда Ли Кун, как обычно, пошёл забрать готовые фотографии, он обнаружил, что кто-то уже забрал их до него. Поскольку Жун Ши Чжи был главой клана Жун и его хозяином, люди в фотомагазине отдали ему все плёнки и фотографии. Ли Кун вернулся в особняк клана Жун с головой, полной невесёлых мыслей. Конечно, Жун Ши Чжи уже ждал его.

На этой плёнке были только фотографии Жун Бай Цзы. Ли Куну нечего было сказать. В тот день Жун Ши Чжи избил его до полусмерти, прежде чем сжечь все найденные фотографии. Никто в доме не осмелился его остановить. Все спрятались в своих комнатах. И только один человек стоял и смотрел на него спокойным взглядом, за которым невозможно было угадать никаких эмоций.

Жун Бай Цзы...

Ли Кун хорошо запомнил этот взгляд, похожий на взгляд фарфоровой куклы. Именно тогда он испугался, что в душе юного хозяина больше не осталось ничего человеческого.

После жестокого избиения Ли Кун был оставлен наедине с болью в собственной комнате. Никто не осмеливался навестить его, даже, чтобы принести еды и воды. Тогда ему было уже за тридцать. Он с трудом дотащил своё едва живое тело до двери, чтобы выглянуть и попросить еды. Но когда он справился с дверью, ему протянули миску каши.

Без единого слова Жун Бай Цзы поставил миску на пол и тихо ушёл. Это была простая каша без приправ, но Ли Куну она показалась самой вкусной из всего, что он когда-либо ел.

Со временем Жун Бай Цзы начал проявлять явную непокорность своему старшему брату. Он стал уходить один, иногда пропадая на две-три ночи, что почти сводило Жун Ши Чжи с ума. Тот приказывал всем в доме искать брата повсюду. Но каждый раз, возвращаясь, Жун Бай Цзы удовлетворял страсть своего брата до тех пор, пока тот не падал без сил. Поэтому, сколько бы ночей он ни пропадал, Жун Бай Цзы никогда не наказывали. Жун Ши Чжи был так одержим любовью к своему младшему брату, что даже начал сам понимать неправильность происходящего, но каждый раз поддавался его постельным уловкам.

Когда непокорность Жун Бай Цзы стала очевидной, семья разделилась на два лагеря, так как многим не нравилось неразумное поведение Жун Ши Чжи. Сам молодой глава, вероятно, осознавал это, поэтому воспользовался своим двадцать вторым днём рождения, как поводом, чтобы арендовать круизный корабль, надеясь раз и навсегда разрешить эту проблему.

Именно тогда на судне Ли Кун впервые увидел безумие Красного Павлина. Жун Бай Цзы проявлял неповиновение не только своему брату: его ярость распространилась и на людей, живущих в их доме, которые когда-то бросили его на произвол судьбы. И когда это безумие столкнулось с извращённостью его старшего брата, началась беспощадная бойня.

Это было настолько жестоко, что было трудно даже подумать о том, что такое мог сотворить человек. Каждый убивал тех, кто был с ним не согласен, пока, в конце концов, на корабле не осталось в живых только три человека, включая самого Ли Куна.

В тот момент Ли Кун стоял рядом с нынешним главой семьи - Жун Ши Чжи, которому служил долгое время. Несмотря на то что однажды он был жестоко избит им, Ли Кун продолжал безупречно служить Жун Ши Чжи, потому что это был единственный оставшийся потомок семьи Жун. А человек, стоявший на другой стороне, не имел никакого кровного родства с этой семьёй. Чёрные глаза на его красивом лице, покрытом потом и засохшей кровью, смотрели прямо на них с ненавистью, которая заставляла воздух между ними дрожать.

В тот момент, когда Жун Бай Цзы решил броситься вперёд, Ли Кун увидел глубокую ненависть и отчаяние в этих чёрных глазах. Почти одновременно Жун Ши Чжи направил пистолет на своего приёмного младшего брата.

Решение, принятое Ли Куном за долю секунды, навсегда изменило его жизнь. В тот миг он ударил по державшей пистолет руке Жун Ши Чжи. Неожиданная атака выбила оружие из рук владельца. В тот же момент Жун Бай Цзы развернулся, подхватил падающий пистолет, приставил его ко лбу своего брата и без промедления нажал на спусковой крючок.

Почти одновременно с выстрелом тело Жун Ши Чжи спиной вперёд полетело за борт, в море. Событие, решившее судьбу обоих, заняло лишь несколько секунд. Жун Бай Цзы всё ещё держал пистолет в руке. Дым от выстрела уже давно унесло морским ветром. Его красивое испачканное грязью и кровью лицо, казалось пустым. Чёрные глаза бессмысленно смотрели на широкое море перед ним, словно он не верил в то, что сделал.

— Молодой господин, — позвал его Ли Кун. Жун Бай Цзы повернулся к нему с пистолетом в руке. Затем слёзы хлынули из его глаз.

— Его нет... его нет, — после чего Ли Кун услышал самый душераздирающий крик, который ему доводилось слышать за всю свою жизнь.

Жун Бай Цзы кричал во весь голос, позволяя слезам многолетней горечи и обиды течь по щекам. Он кричал, пока не потерял голос, позволяя морскому ветру уносить его слёзы.

В последних золотых лучах заходящего солнца Жун Бай Цзы повернулся и хрипло спросил:

— Чего ты хочешь от меня, дворецкий? — он положил пистолет рядом с собой и начал расстёгивать рубашку. Ли Кун поспешно бросился останавливать юного хозяина, дрожа всем телом. Жун Бай Цзы поднял на него глаза.

— Что такое? Разве ты не хотел меня всё это время? Чего ты боишься, дворецкий? Его больше нет... Он больше никогда не сможет ничего тебе сделать.

Ли Кун закрыл глаза, и сердце его пронзила боль. Он крепко сжал руки юноши.

— Молодой господин, прежде чем сюда прибудет полиция, давайте поскорее покинем судно.

— ?! — Жун Бай Цзы посмотрел ему в лицо. Затем Ли Кун потянул его за руку, заставляя следовать за собой.

Спасательную шлюпку, хранившуюся на корме, спустили в море вместе со всеми припасами, которые удалось найти на корабле. Затем Ли Кун начал медленно грести вёслами, отплывая всё дальше от огромного круизного лайнера, пропитанного запахом смерти. Всё это время Жун Бай Цзы смотрел на него отсутствующим взглядом.

— Почему ты спас меня? — спросил семнадцатилетний юноша. На его красивом лице было лишь безразличие и потерянный взгляд. — Ты так сильно ненавидел его? Или так хочешь меня?

— Вовсе нет, — Ли Кун повернулся к тому, чьё лицо тайком разглядывал все эти годы. — Я просто не смог дать ему застрелить вас вот так.

Жун Бай Цзы долго смотрел на собеседника, прежде чем ответить:

— Вот как... ты только что уничтожил последнего настоящего члена семьи Жун.

— Да...

— Сожалеешь?

— Нет.

— ...

Увидев недоумение на лице собеседника, Ли Кун продолжил:

— Это было моё решение. Хотя у меня и была лишь доля секунды, я решил, что вы должны жить. Возможно, я предал семью Жун, нарушил свой долг как доверенного лица и дворецкого, подвёл прежнего хозяина, но я не сожалею.

Жун Бай Цзы долго смотрел на него отсутствующим взглядом, а затем сухо спросил:

— Дворецкий, ты меня любишь?

Ли Кун не ответил на этот вопрос. Он посмотрел прямо в чёрные глаза собеседника и мягко попросил:

— Пожалуйста, продолжайте жить. В любом качестве, какое пожелаете. Я буду помогать вам во всём. Вам не нужно отплачивать мне своим телом или чем-либо ещё. Просто продолжайте жить... Если вы будете жить, этого для меня достаточно.

Морской бриз бросал солёные брызги на их лица. Солнце начало садиться. Жун Бай Цзы тихо произнёс:

— Хорошо. Я буду жить дальше. Спасибо, дворецкий Ли...

Небо было совершенно тёмным, но лицо Ли Куна освещалось мерцающими оранжевыми всполохами пламени, бушующего перед ним.

Хонг Кхонг Чуай ушёл, оставив приказ, больше похожий на предсмертное распоряжение. После того как он не смог убедить молодого полицейского отменить заведомо провальный план по захвату Жун Ши Чжи, Хонг Кхонг Чуай вернулся с приказом, от которого руки пожилого дворецкого задрожали. Босс велел отдать любимого какаду, который жил с ним более десяти лет, на попечение молодому полицейскому. А также приказал эвакуировать вещи и людей из особняка.

Одеваясь, чтобы отправиться на помощь молодому полицейскому, Хонг Кхонг Чуай молча протянул дворецкому бумажный конверт. Когда хозяин ушёл, Ли Кун открыл его. Внутри было написано:

«Ночь наступает, солнце заходит, красный павлин вот-вот улетит. Сожги всё дотла».

Отказавшийся от сопровождения Хонг Кхонг Чуай отправился в тот день в одиночку и решил больше не возвращаться в своё гнездо. Он оставил всё и бросился в пламя прошлой ненависти и мести, намереваясь сгореть вместе с последним светом своей жизни.

Пламя разгоралось всё сильнее, превращая остатки особняка в чёрный пепел. Ли Кун наблюдал за пожаром пустым взглядом.

Неужели он действительно больше не вернётся?.. Неужели он действительно больше никогда не вернётся?..

Красный Павлин...

Молодой господин...

Было очень холодно, особенно посреди моря, где воздух был влажным, а ветер дул сильными порывами. Для тела, которое с каждым днём становилось всё более похожим на высохшее дерево, это было невыразимой пыткой. Но Ли Кун, которому было почти семьдесят, всё ещё терпеливо ждал, стоя на борту яхты. Ждал то, что заставило его выйти в море в такую погоду.

Затем что-то медленно приблизилось по воде. Абсолютно чёрный катер с подводным винтовым двигателем, без огней и каких-либо сигналов, словно родился из темноты ночных вод.

Яхта, на которой находился Ли Кун, была средних размеров, с тусклым освещением, чтобы избежать обнаружения. И как только чёрная лодка приблизилась, сердце старика забилось сильнее.

В лодке, помимо высокого крупного мужчины и второго чуть пониже, на корме, прислонившись к сиденью, лежал ещё один человек. Увидев его, старик чуть не прыгнул вниз. Он поспешил к трапу вместе с двумя другими слугами, чтобы принять этого человека с лодки.

Его иссиня-чёрные волосы были слегка влажными от морской воды, но одежду уже сменили, а тело вытерли насухо. И хотя глаза ещё были закрыты, слабый румянец на лице и равномерно поднимающаяся грудь убедили старика, что этот человек жив.

Ли Кун едва сдерживал слёзы. Тот, кого он однажды спас, всё ещё был жив даже после решения уйти. Когда он собирался поднять голову, чтобы поблагодарить двух мужчин, чёрная лодка внезапно исчезла без следа. Пожилой дворецкий мог лишь сжать руку Хонг Кхонг Чуай, лежащего на походной кровати без сознания, и шептать сквозь слёзы:

— Спасибо, спасибо, большое спасибо.