Красный Павлин

Редакторы: Айрин, Aforside

Лу И Пэн вёл машину, рядом с ним в клетке ехал какаду по имени Бэ Чик Чик. На заднем сидении стоял горшок с непентесом, чьи кувшинчики раскачивались в такт движению автомобиля, словно подбадривая водителя.

Он направлялся туда, где побывал лишь однажды, и весьма смутно помнил дорогу. Это место располагалось далеко в открытом море, и полиция его даже не проверяла.

Остров, полный птиц, куда Хонг Кхонг Чуай когда-то привёз его и заставил кормить пернатых соседей в течение нескольких дней.

Оглядываясь назад, это нельзя было назвать прекрасным, счастливым воспоминанием. Но почему же... образ стаи разномастных птиц, внезапно взлетающих за спиной того человека, так глубоко врезался в его память?

Если бы кто-то узнал, что Лу И Пэн оставил свою мечту и ушёл со службы, чтобы найти этого сумасшедшего Павлина, они бы сказали, что он совершенно спятил. И молодой человек начал думать, что, возможно, он действительно сошёл с ума.

Но сказать, что он сожалеет об этом? — Ни за что.

Молодой полицейский ехал на юг, периодически останавливаясь, чтобы поиграть с птицей и помочь ей справиться со стрессом от долгой поездки. Поначалу казалось, что Бэ Чик Чик страдал от укачивания, но после полудня птица начала подражать песням, звучащим по радио, так что Лу И Пэн ехал под двойной аккомпанемент.

Подумать только — эта птица оказалась такой же выносливой, как и её хозяин.

Если бы Лу И Пэн не увидел найденное в сетях тело собственными глазами, то никогда бы не поверил, что Павлин ещё жив. Ведь на грани жизни и смерти никто не стал бы переодевать мертвеца.

Трудно поверить, что всё это было спланировано заранее. Неужели случившееся на корабле было лишь проверкой его чувств?

Ответа у Лу И Пэна не было. Затевать такое только ради подобной проверки казалось слишком грандиозным. Но теперь, когда он понял, что Павлин, вероятно, всё ещё жив, его сердце нетерпеливо билось. Он хотел услышать объяснение всему этому из уст самого Хонг Кхонг Чуай.

Проблема в том, что Павлин, скорее всего, не собирался с ним встречаться: сжёг свой особняк-лабиринт, эвакуировал всех слуг и подчинённых и даже оставил ему своего какаду, которого любил как ребёнка...

Очень умно!

Лу И Пэн не мог точно описать свои чувства к Хонг Кхонг Чуай сейчас. Может быть, немного обиды или лёгкое раздражение. Однако те слова, которые он хотел сказать Павлину раньше, ему всё ещё хотелось произнести...

Но, прежде чем сказать их, Лу И Пэн хотел бы укусить Павлина за шею хотя бы разок. За те ужасные переживания, через которые он прошёл...

Независимо от того была ли это проверка чувств или что-то ещё... В конце концов, Хонг Кхонг Чуай снял с него форму и заставил бросить прежнюю мечту.

В этой игре Лу И Пэн проиграл полностью.

Всё то, что придумывал Хонг Кхонг Чуай, развлекаясь с полицейским, повлияло на него сильнее, чем он предполагал. Заставило его сердце колотиться, а потом, словно огрело пыльным мешком, и теперь нет пути назад.

Если думать, что «Искусство войны» Сунь Цзы сложно и загадочно, то «Искусство любви» Хонг Кхонг Чуай, вероятно, в десятки раз сложнее и таинственнее. Разве мог неопытный полководец вроде Лу И Пэна победить его?

Ладно уж, проиграть такому гению — вряд ли кто-то будет над ним насмехаться.

Остановившись на ночь на заправке, Лу И Пэн переночевал в машине, чтобы набраться сил. На следующее утро он, наконец, доехал до порта, который смутно помнил.

Молодой человек прибыл туда около восьми утра, но ему пришлось долго договариваться с местными моряками, прежде чем они согласились и нашли достаточно большое судно с краном, способным поднять его машину на борт. Но ещё сложнее оказалось найти капитана, который бы согласился отвезти его на тот загадочный остров.

Словно сцена из старого фильма о боевых искусствах: чтобы овладеть мастерством в храме Шаолинь, нужно сначала победить восемнадцать лучших воинов. Лу И Пэну же пришлось победить пятнадцать суровых капитанов, чтобы отправиться на остров искать свою птицу. Ведь, как назло, птица, которую он искал, оказалась невероятно редким видом — такая, можно сказать, только раз в сто лет рождается. Хотя, наверное, больше таких уже и не будет, ведь даже одна такая — это уже слишком.

Путей к отступлению у Лу И Пэна не осталось: и машина, и вещи уже были погружены на корабль, и у него в руках осталась только клетка с какаду, которую он забрал до того, как машину подняли на борт.

Итак, пока Лу И Пэну приходилось иметь дело с пятнадцатью капитанами, Бэ Чик Чик прыгал и суетился в клетке, то издавая крики, то что-то чирикая. Порой было непонятно — поддерживает он его или проклинает, например:

— Давай! Давай!

— Не уйдёшь! Не уйдёшь!

— Умри! Умри!

Слушая крики какаду и уворачиваясь от ударов превосходящего числа противников, Лу И Пэн думал, что, похоже, действительно, приближается к той самой заветной птице. Ведь когда какаду жил с ним, то никогда не говорил таких гадостей. Видимо у Бэ Чик Чика есть какой-то особый радар, улавливающий сигналы от прежнего хозяина, поэтому он и начал снова ругаться.

К тому времени, как Лу И Пэн одолел всех пятнадцать капитанов, часы показывали почти полдень. И люди, и птица — все были измотаны и голодны. Широкая площадка посреди порта, которая только что служила ареной для боя, менее чем через пятнадцать минут стала местом, где шестнадцать человек и одна птица вместе обедали.

Именно во время обеда Лу И Пэн узнал, что всем этим людям Павлин когда-то помог. У каждого из них где-то на теле было нанесено имя «Хонг Кхонг Чуай»: у кого-то это был след от ожога, у кого-то татуировка — на руке, ноге, груди или даже на шее. Но ни у кого не было в таком месте, как у него.

Когда пришло время показать свой шрам, Лу И Пэн почувствовал крайнее смущение. Даже если бы у него была толстая, как у слона кожа, он бы не смог снять штаны перед таким количеством пристально смотрящих на него людей. Поэтому Лу И Пэн зашёл в туалет и вышел, завернувшись в полотенце, а затем осторожно показал внутреннюю часть бедра, стараясь максимально прикрыть самые интимные места.

Реакция увидевших шрамы была разной: кто-то широко раскрыл глаза, кто-то нахмурился. Но больше всего раздражала не реакция людей, а выходка какаду:

— Секси! Секси!

Лу И Пэн всерьёз подумал о том, чтобы свернуть птице шею и зажарить её за предательство. Стоило приблизиться к старому хозяину, как она начала нести всякую чушь.

Пятнадцать пар глаз смотрели на шрам на его бедре и комментировали. Кто-то сказал, что надпись сделана невероятно красиво. Другие вспоминали, что те, кому Хонг Кхонг Чуай приказывал сделать надпись в подобном месте, обычно имели только два пути: либо сделать её, либо умереть. Некоторые признавались, что впервые видят шрам в таком месте, и думали, что это просто слухи. Когда Лу И Пэн спросил, о каких слухах идёт речь, моряки замялись, но, в конце концов, он выпытал: те, кого Хонг Кхонг Чуай заставлял писать своё имя в подобных местах, могли какое-то время быть его игрушками, если были достаточно привлекательны. Но чаще всего что-то шло не так, и они просто исчезали.

У Лу И Пэна защемило в груди, и он не удержался от вопроса: есть ли на острове ещё люди с такими же шрамами на бедре, как у него? Все покачали головами и сказали, что, насколько им известно, такие люди, если не умирали, то обычно больше не связывались с Хонг Кхонг Чуай.

Получив подтверждение, Лу И Пэн немного успокоился. Если бы он добрался до острова и обнаружил, что Хонг Кхонг Чуай завёл там кого-то ещё...

Закончив с демонстрацией шрамов, Лу И Пэн поспешил надеть брюки, чтобы болтливый какаду не сказал чего-нибудь ещё. Затем он спросил о времени отплытия. Оказалось, что до острова можно добраться только во время высокого прилива, что бывает рано утром или поздно ночью. Проблема в том, что утренний прилив Лу И Пэн уже пропустил из-за драки и обеда. Поэтому ему пришлось слоняться в порту до ночи, ожидая, когда судно сможет отчалить.

«Почему же поймать эту птицу оказалось таким трудным делом?»

Ожидая, Лу И Пэн мысленно придумывал способы расправы над птицей. Он фантазировал, как поймает и приготовит из неё суп, чтобы проучить. Но в глубине души понимал, что это лишь мечты. Если уж добраться до неё так сложно, то не стоит и надеяться, что ему удастся что-то сделать при встрече. Будет счастьем, если его самого не унизят и не опозорят. Поэтому вместо того, чтобы думать о способах приготовления птицы, что вряд ли когда-нибудь произойдёт, лучше подготовиться на случай внезапной атаки при встрече.

Немного поразмыслив о своих планах, Лу И Пэн снова разговорился с капитанами. Он узнал, что каждый из них уважает Хонг Кхонг Чуай как отца, брата, дядю. Мафиози помог всем этим людям в критические моменты их жизни, и теперь они отплачивали ему, охраняя подступы к острову.

Слушая это, Лу И Пэн невольно вспомнил о влиятельных персонажах из фильмов о боевых искусствах. Вот только он-то сейчас не в кино.

Они беседовали до поздней ночи, пока капитан не дал сигнал к отплытию. Только тогда Лу И Пэн, наконец, поднялся на борт.

Корабль был не таким большим, как тот, что взорвался, но достаточно крупным, чтобы качка почти не ощущалась. Посреди чернильно-чёрного моря видимость ограничивалась лишь светом корабельных огней: Лу И Пэн не смог бы разглядеть даже волны в двадцати метрах от корабля, не то что остров. Всё, что он видел, кроме чёрной воды вокруг корабля — тёмное небо, где почти полная луна скрылась за облаками.

Поскольку судно окутала темнота, Лу И Пэн отправился в каюту. Если эти люди захотели бы высадить его на каком-то другом острове, то уже не имело значения спал бы он или нет.

За свои почти двадцать восемь лет Лу И Пэну никогда не приходилось спать на корабле. Убедившись, что непентес в порядке, и подвесив клетку с какаду, Лу И Пэн забрался в гамак и крепко уснул. Проснулся он только тогда, когда Бэ Чик Чик сел ему на голову и, топчась, начал повторять:

— Уже утро! Уже утро!

От такого пробуждения Лу И Пэн чуть не выпал из гамака. Молодой человек спал на удивление крепко и беззаботно.

Выйдя на палубу, он увидел, что солнце поднялось уже довольно высоко. Перед ними раскинулся остров, вокруг которого кружило множество птиц, наполняя воздух своими криками. Прямо у обрыва скалы располагался большой дом.

Сердце молодого человека забилось сильнее.

Корабль медленно причалил к пляжу недалеко от скалы. На острове не было дороги, достаточно широкой для проезда, но Лу И Пэн всё равно настоял на том, чтобы выгрузить автомобиль. После того как кран опустил машину на берег, Лу И Пэн попрощался с моряками. Он поставил клетку с какаду в салон и попытался проехать по узкой дороге, настолько далеко, насколько это было возможно. Затем ему пришлось продолжить путь пешком.

Лу И Пэн выгрузил все вещи, закинул за спину палатку, привязал непентес к ручке чемодана, а в другую руку взял клетку с птицей. Он бросил последний взгляд на свою машину, которая служила ему верой и правдой много лет, а затем направился вверх по крутой тропинке.

Кто бы ни пришёл сюда после него, им придётся сначала пройти мимо этой машины.

Дорога вела... не просто к летнему домику для отдыха, а скорее к особняку. Хотя дом и не был таким большим, как тот, что сгорел, Лу И Пэн был уверен, что внутри он окажется не менее просторным и запутанным. Путь к особняку густо зарос, но узкая тропинка была достаточно отчётливой, чтобы не заблудиться. Лу И Пэн нёс весь свой багаж, поднимаясь по крутым склонам, и после пятнадцати минут ходьбы, наконец, выбрался из зарослей.

Перед ним открылся вид на широкую поляну и белый особняк с тёмными следами от дождя, оставленными временем на его стенах. На поляне перед домом, нежась на солнце, кто-то в лежал на шезлонге в белом меховом халате.

Сердце Лу И Пэна снова сильно забилось. Когда он собирался сделать шаг вперёд, Бэ Чик Чик в клетке вдруг захлопал крыльями, открыл дверцу и быстро вылетел. Лу И Пэн поспешил за какаду.

Бэ Чик Чик подлетел к человеку, лежащему в шезлонге, и сел рядом, радостно хлопая крыльями. Затем он потёрся о него и громко закричал:

— Кхонг Чуай! Кхонг Чуай!

Поднимаясь на холм, Лу И Пэн услышал, как бешено стучит его сердце, ещё до того, как смог чётко разглядеть лицо человека. Тот сидел в шезлонге, его волосы были слегка растрёпаны — видимо, он только что проснулся. Но черты его лица: глаза, нос, губы — оставались такими же безупречно красивыми, как и прежде. На лице, обращённом к молодому человеку, играла мягкая улыбка. Лу И Пэн услышал собственный возглас:

— Кхонг Чуай!

Полицейский чуть не бросил свои вещи и поспешил к сидящему человеку. Слова, которые Лу И Пэн так долго обдумывал, теснились в груди. Он нашёл его. Нашёл эту безумную птицу, которая похитила его сердце.

Подойдя, Лу И Пэн остановился перед Хонг Кхонг Чуай. От сдерживаемых эмоций у него перехватило дыхание. Первым желанием было крепко обнять этого человека, чтобы тот понял, как сильно он скучал. А потом... потом можно было бы разобраться с обидами по порядку.

Сидящий в шезлонге поднял глаза на молодого человека и произнёс:

— Ты кто...?

Все слова, готовые вот-вот вырваться наружу, мгновенно застряли у Лу И Пэна в горле, когда он услышал эту фразу... Он бросил всё, чтобы найти эту сумасшедшую птицу, а тот... встречает его вот так?!

— Кхонг Чуай, прекрати! Это не смешно! Я бросил всё, чтобы быть с тобой!

Хонг Кхонг Чуай смотрел на него с удивлённым выражением, будто ребёнок, впервые столкнувшийся со взрослым миром:

— Постой... О чём ты вообще? Кто ты такой?

Лу И Пэн больше не мог терпеть. Он подошёл вплотную и угрожающе наклонился к лицу мафиози:

— Послушай, дедуля, хватит притворяться и невинно хлопать глазками. Даже за десять миллионов я не поверю.

Сказав это, он тут же схватил мафиози за плечи. Хонг Кхонг Чуай отпрянул и с силой попытался оттолкнуть его руки. Лу И Пэн сжал его плечи ещё крепче, отчего лицо собеседника сильно покраснело.

— Больно, отпусти меня!

Вдруг раздался чей-то голос:

— Инспектор Лу! Отпустите господина Павлина!

Это кричал Ло Сун Чжи, который запыхаясь бежал от особняка. Лу И Пэн посмотрел на него, затем снова повернулся к Хонг Кхонг Чуай, который морщился от боли.

— У господина Павлина амнезия. Он вас не помнит.

Лу И Пэн снова посмотрел на человека перед собой. Лицо Хонг Кхонг Чуай раскраснелось, брови нахмурились, он скрипел зубами. Похоже, Лу И Пэн действительно причинял ему боль. Раньше этот человек ни за что не позволил бы так себя схватить...

«Не может быть!»

— Пожалуйста, отпустите его, — попросил Ло Сун Чжи, подбегая и отцепляя его руки. Только тогда Лу И Пэн отпустил. Он смотрел потрясённым взглядом на сидевшего перед ним человека, который теперь осторожно потирал свои плечи.

— Я... я не верю, что у него амнезия. Разве человек с амнезией смог бы додуматься поменяться штанами с мертвецом?!

— Мы сами не знаем, — объяснил Ло Сун Чжи. — Мы отправились на подмогу господину Павлина, как было условлено. Взрыв был очень сильным, мы думали, что он не выжил. Но, в конце концов, мы его нашли. Когда господина Павлина подняли на корабль, он был без сознания. А когда очнулся... никого не помнил.

— ?!

— Я не шучу, инспектор Лу. Мы все были в шоке. Босс ничего не помнит. Старый особняк сгорел дотла, поэтому мы привезли его сюда. Надеялись, что в знакомом месте, он что-нибудь вспомнит.

Лу И Пэн снова посмотрел на Хонг Кхонг Чуай, тот ответил ему испуганным взглядом, а потом отвёл глаза.

— Сяо Чжи, отведи меня в дом. Мне страшно.

Ло Сун Чжи повернулся, чтобы успокоить своего хозяина.

— Не волнуйтесь, босс. Инспектор Лу не плохой человек... Он просто не знал, что у вас амнезия.

— Я... его знаю? — уточнил Хонг Кхонг Чуай у подчинённого и снова поднял глаза на Лу И Пэна. Молодой человек, увидев этот детский взгляд, почувствовал, будто его сердце разрывается.

Он бросил всё, приехал сюда, следуя зову сердца, с сотнями и тысячами слов, надеясь поговорить с этим человеком, рассказать ему о своих мыслях и чувствах. Но...

Лу И Пэн рухнул на колени и упавшим голосом переспросил:

— Ты... действительно меня не помнишь?

Поглядев на него некоторое время, Хонг Кхонг Чуай покачал головой. Лу И Пэн стиснул зубы, сдерживая слёзы, а потом глухо выдавил:

— Ничего страшного. Я подожду... пока ты не вспомнишь.

Лу И Пэн наблюдал, как Ло Сун Чжи помогает Хонг Кхонг Чуай сесть в инвалидное кресло. Помимо амнезии, у мафиози были проблемы ногами. Из-за произошедшего он не мог больше нормально ходить, и когда не пользовался креслом, то ему нужна была трость. Слушая это, Лу И Пэн чувствовал, как болит его сердце... Хонг Кхонг Чуай рисковал жизнью, выжил, но теперь вынужден страдать... И всё это... из-за него.

Лу И Пэн отбросил все упрёки и обвинения, которые изначально планировал высказать Хонг Кхонг Чуай. Помимо Ло Сун Чжи на острове было ещё семь слуг, которые заботились о хозяине и поместье, в том числе Ли Кун. Поскольку летний дом был не таким просторным, как сгоревший особняк, некоторым слугам приходилось работать на материке, приезжая сюда посменно. Постоянно здесь находились только Ло Сун Чжи и дворецкий Ли.

Полицейский встретился с Ли Куном, когда тот пришёл пригласить его в дом. Пожилой дворецкий сильно сдал с их последней встречи. Возможно, из-за того, что в последние месяцы ему пришлось взять на себя множество обязанностей: сжечь старый особняк, эвакуировать людей и помогать хозяину. А когда тот очнулся, то оказалось, что он ещё и потерял память. Подумав о том, что Ли Кун в таком преклонном возрасте всё ещё должен нести ответственность за все дела Хонг Кхонг Чуай, Лу И Пэн не мог не проникнуться к нему одновременно жалостью и уважением.

На самом деле, он не хотел ворошить прошлое. Но когда появилась возможность поговорить с Ли Куном наедине об амнезии Хонг Кхонг Чуай, Лу И Пэн не смог удержаться от вопроса:

— Дворецкий Ли, я слышал, когда-то давно вы фотографировали Кхонг Чуай?

Посмотрев на него, Ли Кун понимающе улыбнулся.

— Инспектор, не беспокойтесь. У нас с господином Павлином никогда не было ничего такого.

— Я не... — тут же покраснел Лу И Пэн. — То есть... вам он тоже нравился, да?

— Да, — честно признал Ли Кун и продолжил. — Инспектор, господин Павлин вернулся к своему прежнему состоянию. Он не любит, когда к нему прикасаются. Пожалуйста, будьте осторожны, когда находитесь рядом с ним.

Лу И Пэн ошеломлённо смотрел на Ли Куна некоторое время, а затем кивнул. Пожилой мужчина поклонился ему и повернулся, чтобы уйти. Лу И Пэн окликнул его:

— Дворецкий Ли.

— Да?

Молодой человек помолчал немного, прежде чем сказать:

— Не называйте меня инспектором. Я больше не полицейский.

Ли Кун посмотрел на него, ненадолго замолчав, а затем кивнул:

— Хорошо... молодой господин Лу.

Новое обращение смутило Лу И Пэна, и он поспешно поправил:

— Лучше называйте меня просто И Пэн.

Пожилой дворецкий посмотрел на него и улыбнулся:

— Пусть лучше господин Павлин так вас называет. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне или к Сяо Чжи, молодой господин Лу.

Лу И Пэн неловко кивнул. Ли Кун ещё немного посмотрел на него и вышел. Молодой человек разложил вещи, нашёл место для горшка с непентесом и снова вышел из комнаты.

Хонг Кхонг Чуай сидел за обеденным столом и играл с Бэ Чик Чиком. Увидев приближающегося Лу И Пэна, Хонг Кхонг Чуай сразу обратился к нему:

— Инспектор Лу, у тебя очень милая птичка.

Лу И Пэн запнулся, глядя на белую птицу: «Неужели Хонг Кхонг Чуай не помнит даже своего любимца?!»

— Дворецкий Ли сказал мне, что ты раньше был полицейским. Явился арестовать меня?

Молодой человек покачал головой, посмотрел на него и улыбнулся:

— Я уволился. Можешь называть меня Пэн Пэн.

— Пэн Пэн, — произнёс Хонг Кхонг Чуай, глядя на молодого человека. В груди Лу И Пэна разлилось тепло. Он подошёл чуть ближе и продолжил:

— На самом деле, эта птица не моя. Она твоя. Ты оставил её мне на попечение.

— ?..

— Его зовут Бэ Чик Чик. Ты любил называть его Сяо Чик. Не помнишь?

Хонг Кхонг Чуай повернулся, чтобы посмотреть на птицу, которая, казалось, тоже ждала, вытянув шею. Затем он покачал головой. Лу И Пэн вздохнул и снова улыбнулся.

— Ничего страшного. Он тебе нравится?

— Угу...

— Тогда забирай его обратно. Он очень по тебе скучал.

Какаду закивал, словно желая, чтобы хозяин наконец что-нибудь ему сказал. Хонг Кхонг Чуай некоторое время смотрел на птицу, а затем произнёс:

— Сяо Чик...

Бэ Чик Чик радостно запрыгал на жёрдочке в клетке, а затем закричал:

— Кхонг Чуай! Кхонг Чуай!

Затем он выпрыгнул из клетки, подлетел и сел на плечо хозяина, ласково потёршись головой.

— Скучал! Скучал!

Хонг Кхонг Чуай слегка вздрогнул, а затем рассмеялся.

— Конечно...

Лицо Лу И Пэна вспыхнуло. За четыре года, что он знал мафиози, этот хитрец никогда не показывал своих настоящих эмоций. В лучшем случае на его лице появлялось похотливое выражение, и он беззастенчиво пожирал его взглядом. Порой доходило и до более откровенных прикосновений. Но видеть его с таким невинным лицом было чем-то совершенно новым. У молодого человека перехватило дыхание, а когда Хонг Кхонг Чуай рассмеялся, глядя на птицу, Лу И Пэн почувствовал, что непослушное сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Теперь он начал немного понимать одержимость Жун Ши Чжи.

Лу И Пэн постоял немного, наблюдая, а затем придвинул стул и сел рядом, думая, что было бы неплохо, если Хонг Кхонг Чуай навсегда останется таким ангелочком.

Поиграв с птицей некоторое время, мафиози повернулся и посмотрел на Лу И Пэна.

— Пэн Пэн?

Лу И Пэн залился румянцем, осознав, что бесстыже его разглядывал. Собеседник слегка нахмурился.

— У меня что-то с лицом?

Молодой человек от смущения прикусил губу. «Чёрт! Пялился так, что чуть слюни не потекли». На лице Хонг Кхонг Чуай не было ничего такого... А вот он сам...

— Ничего такого... Я просто подумал, что ты очень хорошо выглядишь.

Бросив на молодого человека быстрый взгляд, Хонг Кхонг Чуай застенчиво улыбнулся, отчего у Лу И Пэна закружилась голова. Он даже подумал, что если бы они прямо сейчас оказались в постели с Хонг Кхонг Чуай, тот наверняка покраснел бы с головы до ног. Одна мысль о том, как мафиози будет стонать под ним с таким невинным лицом, заставила Лу И Пэна вспыхнуть, а одна его часть напряглась, упираясь в ширинку брюк.

«Неужели в меня вселился дух Жун Ши Чжи?»!

— Пэн Пэн, что с тобой? — снова спросил мафиози, наклонив голову и глядя ему в лицо. Лу И Пэн, как безумный твердил себе, что, несмотря на юное лицо, перед ним взрослый мужчина за пятьдесят, достаточно взрослый, чтобы быть его отцом или дядей. Но почему, почему его сердце так сильно колотится? Почему человек перед ним кажется таким милым, что хочется броситься и обнять его?

«Этот человек... он же мне в отцы годится!»

Хонг Кхонг Чуай вдруг испуганно воскликнул:

— Пэн Пэн, что с тобой? Сяо Чжи... Дворецкий Ли, помогите! Кажется, ему нехорошо.

Он попытался неуклюже встать, но Лу И Пэн быстро протянул руку, чтобы удержать его на месте. Ему было и стыдно, и смешно от настолько невинного поведения Хонг Кхонг Чуай. Но если тот позовёт кого-нибудь выяснить, что с ним не так, он вряд ли сможет ответить. Поэтому молодой человек наспех придумал оправдание.

— Со мной всё в порядке, просто я проголодался.

Поглядев на него, Хонг Кхонг Чуай вздохнул:

— Почему ты сразу не сказал?

Затем он позвал Ли Куна. Пожилой дворецкий, выслушав распоряжение, кивнул и удалился. Через некоторое время двое слуг принесли подносы с завтраком.

Завтрак состоял из каши, в которой были как рубленые, так целые креветки, посыпанные сверху измельчённым крабовым мясом. Аромат был настолько соблазнительным, что слюнки текли, едва он коснулся носа.

Помимо каши были ещё две закуски: сладкая жареная редька и вяленая рыба. Ли Кун вошёл следом и собирался убрать клетку с Бэ Чик Чиком со стола, но Хонг Кхонг Чуай сказал:

— Не надо, оставь.

Дворецкий кивнул, оставил клетку на месте и тихо удалился.

Каша стояла перед Лу И Пэном, но он засмотрелся, как руки сидевшего рядом человека, которые ловко держали палочки и подхватывали кусочки еды. Руки Хонг Кхонг Чуай были светлыми и изящными, и хотя суставы пальцев были крупными из-за тренировок, это не выглядело неуместно. Молодой человек увлечённо наблюдал за руками, когда Хонг Кхонг Чуай повернулся к нему:

— Пэн Пэн, ты есть не будешь?

Лу И Пэн слегка вздрогнул и неловко рассмеялся. Хонг Кхонг Чуай посмотрел на него и спросил:

— Хочешь вяленой рыбы? — не дожидаясь ответа, он положил вяленую рыбу, которую держал палочками, в миску с кашей Лу И Пэна. От увиденного у того сердце забилось ещё сильнее.

— Кхонг Чуай... — начал молодой человек, помешивая кашу в миске, — К тебе приходит кто-то, чтобы вместе поесть?

— Нет. Ты первый, кто пришёл ко мне в гости.

Лу И Пэн почувствовал укол в сердце. Если подумать, многие знали имя Хонг Кхонг Чуай, но мало кто знал его по-настоящему. К тому же... кроме слуг и подчинённых, никто и не знал, что Красный Павлин остался в живых.

— Пэн Пэн, дворецкий Ли рассказал мне, что ты был талантливым полицейским. Почему ты уволился?

— Я уволился из-за тебя, — с улыбкой пояснил Лу И Пэн.

— Из-за меня? — с удивлением переспросил мафиози. Лу И Пэн попытался предположить — сделал бы Хонг Кхонг Чуай такое лицо, если бы его память была в порядке? Возможно, он бы выглядел так, будто уже всё знает, или даже злорадствовал. Подумав об этом, он понял, что Хонг Кхонг Чуай с потерей памяти нравится ему гораздо больше.

— Однажды ты спросил, не уволюсь ли я, чтобы быть с тобой. Вот, теперь я это сделал, и мы можем быть вместе, — сказал Лу И Пэн и положил немного сладкой редьки в миску с кашей Хонг Кхонг Чуай. Тот поднял голову и посмотрел на него.

— Ты будешь жить со мной?

— Да, — кивнул Лу И Пэн. — Ты же не против, что я буду жить здесь?

Хонг Кхонг Чуай помолчал немного, а потом покачал головой.

— Не против... Но что ты будешь здесь делать? Если хочешь устроиться на работу, тебе нужно поговорить с дворецким Ли.

Лу И Пэн проглотил кашу, прежде чем снова заговорить.

— Я не работу искать пришёл, а чтобы жить вместе с тобой.

— ?..

Молодой человек какое-то время смотрел на растерянное лицо собеседника, а затем вздохнул.

— Кашу ешь, а то остынет.

Хонг Кхонг Чуай кивнул и взялся за кашу. Они молча ели, а какаду грыз семечки.

Раньше Хонг Кхонг Чуай настолько раздражал Лу И Пэна, что тот готов был его придушить. Этот чёртов Павлин, если не смотрел на него похотливым взглядом, то обязательно приставал к нему или постоянно действовал на нервы. Но теперь Хонг Кхонг Чуай больше не говорил ничего раздражающего, руки держал при себе, а его взгляд был спокойным и невинным...

Чистый взгляд, в котором больше не отражался он сам.

Лу И Пэн почувствовал укол в сердце. Он собирался ответить на те самые слова, которые Хонг Кхонг Чуай сказал ему на корабле, но сейчас... Тот, вероятно, не помнит ни этих слов, ни чувств, которые испытывал к нему.

От этой мысли во рту появился необъяснимый горький привкус.

Креветочная каша была ароматной и сладкой, видимо, из-за использования свежих креветок. Даже обычные на вид закуски были приготовлены с особой тщательностью. Хотя блюда казались простыми, они были очень вкусными. Несмотря на это, съев всего половину, Лу И Пэн почувствовал тошноту. Хонг Кхонг Чуай, похоже, заметил что-то неладное и снова спросил:

— Пэн Пэн, тебе нехорошо?

Тот покачал головой в ответ:

— Нет, просто внезапно почувствовал тяжесть в желудке.

— ?... — Хонг Кхонг Чуай озадаченно посмотрел на него, затем взял чашку. — Может, хочешь горячего чая?

— Не стоит, — молодой человек вздохнул, глядя на собеседника. Такой простодушный Хонг Кхонг Чуай действительно был очень милым. Ладно, пусть он и не помнит своих чувств к нему, это не значит, что нельзя создать их заново...

«Ох, с ума сойти! Неужели я собираюсь приударить за дедом?!»

«Да не просто за дедом, а за Павлином!»

Снова бросив взгляд на мафиози, Лу И Пэн смутился и, быстро схватив ополовиненную миску каши, принялся торопливо доедать. Он услышал, как собеседник озадаченно спросил:

— Живот уже прошёл?

— Угу... — не зная, куда себя деть, молодой человек потянулся палочками за вяленой рыбой.

— Ты тоже ешь быстрее, я помогу с закусками.

— У меня уже полная миска.

Лу И Пэн посмотрел и увидел, что в миске с кашей действительно уже были и вяленая рыба и редька. Подержав палочки в нерешительности, Лу И Пэн, наконец, выдавил:

— Тогда... я тебя покормлю.

Хонг Кхонг Чуай удивлённо посмотрел на него, но, в итоге, открыл рот. Когда он подхватил губами рыбу с палочек, сердце Лу И Пэна сильно забилось. «Интересно, когда мафиози сам кормил меня, сердце у него тоже так колотилось?» Хотя такой человек, как Хонг Кхонг Чуай в то время, вряд ли волновался как ребёнок.

— Пэн Пэн, положи себе ещё каши, чтобы мы ели вместе.

Молодой человек сразу согласился, потому что теперь каша действительно казалась вкуснее.

Когда миска Лу И Пэна снова наполнилась кашей, Хонг Кхонг Чуай начал застенчиво подкладывать туда закуски, так что молодому человеку захотелось укусить и собеседника, и палочки. Бэ Чик Чик, которому, видимо, надоело клевать семена, сидя в клетке, вдруг закричал:

— Завидую! Завидую!

Лу И Пэн и Хонг Кхонг Чуай повернулись к птице, а затем оба покраснели. Видя такое застенчивое и невинное выражение лица мафиози, молодой человек продолжал убеждать себя, что это не то выражение, которое должен иметь взрослый мужчина за пятьдесят... Но почему-то в его голове звучало совсем другое.

«Как может человек на шестом десятке быть таким милым?!»

Закончив есть кашу и, чувствуя себя переевшим из-за того, что какаду дразнил его во время еды, Лу И Пэн помог Хонг Кхонг Чуай встать со стула. На самом деле, тот уже вполне мог бы пользоваться тростью в силу возраста, но поскольку выглядел он сильно моложе, то видеть его с тростью казалось очень странным.

— Кхонг Чуай, можешь опереться на мою руку, — Лу И Пэн подошёл ближе и протянул руку. Хонг Кхонг Чуай покачал головой:

— Не стоит, у меня трость есть, — он показал свою трость, и Лу И Пэн замолк, не зная, что сказать дальше. Мафиози, немного пройдясь, продолжил:

— Иди отдохни. Я хочу посмотреть на птиц в саду. Попрошу Сяо Чжи отвезти меня на коляске.

Лу И Пэн тут же замотал головой:

— Не нужно, я тебя сам отвезу. Раз уж я здесь, не стоит беспокоить господина Ло.

Хонг Кхонг Чуай некоторое время смотрел на шагающего рядом человека, а затем улыбнулся.

— Хорошо...

Густо растущие деревья, не давали воздуху на острове нагреваться несмотря на то, что было уже позднее утро. Лу И Пэн катил сидящего в коляске Хонг Кхонг Чуай по каменистой дорожке. Вокруг кружились разные птицы.

— Кхонг Чуай, помнишь, ты однажды привозил меня сюда? — спросил Лу И Пэн. Увидев, как собеседник покачал головой, он продолжил. — Ты рассказывал мне, что раньше здесь было много птиц. Однажды ты приплыл сюда, и тебе так понравилось, что ты купил остров и построил дом для отдыха... Ты даже учил меня кормить птиц.

Хонг Кхонг Чуай поднял голову, посмотрел на него и спросил:

— Пэн Пэн... А как мы с тобой познакомились?

Лу И Пэн вздохнул.

— Ты мафиози, я полицейский... На самом деле, мы вообще не должны были бы знать друг друга.

— ...

— Но мы знакомы, и я всегда тебе проигрывал.

— Ты же... — произнес Хонг Кхонг Чуай, — не мой подчинённый, верно?

Лу И Пэн не ответил. Он подкатил коляску к большой металлической конструкции с закрытой дверью.

— Кхонг Чуай... ты завёл здесь столько редких птиц. С тех пор как вернулся сюда жить, ты уже был здесь?

Собеседник покачал головой. Лу И Пэн заблокировал колёса кресла, затем подошёл к железной двери. Увидев, что она не заперта, молодой человек открыл её и закатил коляску внутрь.

Яркие птицы посрывались со своих мест и защебетали, как только люди вошли. Хонг Кхонг Чуай поднял голову, с удивлением и восхищением глядя на птиц. Лу И Пэн улыбнулся и, продолжая катить коляску, произнёс:

— Знаешь... ты однажды заставил меня ухаживать за птицами здесь на острове целых три дня.

— Правда? — воскликнул Хонг Кхонг Чуай и повернулся, подняв голову, чтобы посмотреть на него. Лу И Пэн наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. Хонг Кхонг Чуай тут же отвернулся. Увидев, что уши собеседника покраснели, Лу И Пэн тоже почувствовал, как запылало его лицо.

Большой птичник был построен в форме купола. На одной стороне купола была комната, отделённая стеклом. Лу И Пэн подкатил коляску Хонг Кхонг Чуай к этой комнате и открыл дверь. Слегка запылённая внутри, она была не слишком большой. Диван и кровать были накрыты чехлами. Похоже, сюда редко кто-то заходил убираться. Лу И Пэн посмотрел на накрытую чехлом кровать и снова заговорил:

— Я даже спал здесь однажды.

Хонг Кхонг Чуай посмотрел на кровать и кивнул, после чего поднял глаза на несколько стеклянных панелей, помутневших от времени, но всё ещё позволяющих видеть пейзаж снаружи. Затем он посмотрел на другую сторону комнаты.

— А что там, за той дверью? — поинтересовался человек в коляске. Собеседник улыбнулся ему.

— Хочешь посмотреть?

Хонг Кхонг Чуай кивнул, и молодой человек подкатил коляску к двери. Он открыл её, и тут же внутрь ворвался свежий морской бриз.

Перед ними раскинулось бескрайнее море, насколько хватало глаз. Купол находился почти у самого края скалы на другой стороне острова.

Увидев море, Хонг Кхонг Чуай попытался встать. Лу И Пэн поспешил поддержать его, отчего тот слегка вздрогнул.

— Не нужно, у меня есть трость.

Лу И Пэн на мгновение замер, а затем попросил:

— Держись за мою руку. Земля здесь неровная, ты можешь споткнуться.

Прежний мафиози не стал бы дожидаться приглашения и сразу ухватился за него. Но потерявший память Хонг Кхонг Чуай, похоже, обладал некоторой гордостью. Он слегка задрал свой красивый нос и ровным голосом произнёс:

— Не беспокойся, я могу идти сам.

Хонг Кхонг Чуай медленно встал с коляски и, опираясь на трость, сделал шаг вперёд. Но уже на втором шаге он споткнулся и чуть не упал. К счастью, Лу И Пэн успел его поймать.

— Я же говорил, — сказал молодой человек. Он обхватил Хонг Кхонг Чуай за талию одной рукой и притянул к себе. — Позволь мне помочь.

Оказавшись в таком положении, мафиози поджал губы, чувствуя себя неловко, но затем издал тихое «Угу» и положил руку на плечо молодого человека. Лу И Пэн довёл Хонг Кхонг Чуай до места у края скалы, откуда открывался прекрасный вид на море.

Море в этот утренний час было прозрачно-синим, солнечный свет отражался мягкими золотистыми бликами. Но Лу И Пэн недолго любовался видом, взгляд вскоре вернулся к человеку в его объятиях. Хонг Кхонг Чуай смотрел на море сияющими глазами, и в этом взгляде было что-то невыразимо чистое.

Морской ветер ощутимо дул, и хотя одежда обоих не была тонкой, но под такими порывами ветра даже крупный Лу И Пэн ощущал холод. Он крепче обнял Хонг Кхонг Чуай за талию и почувствовал, как тот тоже прижался к нему.

И, словно нарочно, когда молодой человек повернулся, лицом Хонг Кхонг Чуай тоже обратился к нему. Их носы слегка соприкоснулись. Лу И Пэн увидел своё отражение в этих глубоких, чёрных глазах. Он слегка прикусил губу, а затем, не в силах сдержаться, прижался своими губами к губам Хонг Кхонг Чуай.

Губы мафиози были очень тёплыми. Когда Лу И Пэн прикоснулся, ему показалось, что он чувствует их сладкий аромат. Хонг Кхонг Чуай слегка вздрогнул, а затем от удивления схватился за его плечи, когда талию обхватили ещё крепче.

Сладкий вкус поцелуя затмил все прочие чувства. Казалось, прошло много времени с тех пор, как они в последний раз целовались. Вероятно, это было на корабле больше месяца назад. Вкус тогда и сейчас разительно отличался. На корабле Хонг Кхонг Чуай первым начал целовать его, но сейчас инициатором был Лу И Пэн, и мафиози уже не был таким искусным, как раньше.

— Пэн Пэн! — воскликнул Хонг Кхонг Чуай, лицо которого стало ярко-красным, а руки цепко обнимали крепкие плечи. Лу И Пэн и не мечтал, что когда-нибудь сможет поцеловать Хонг Кхонг Чуай так, что у того подкосятся ноги. Молодой человек вспомнил о кровати, накрытой чехлом в куполе, но прежде чем он успел что-либо сделать, Хонг Кхонг Чуай заговорил:

— Давай... давай поторопимся и вернёмся. Уже почти полдень.

Лу И Пэн посмотрел на раскрасневшееся лицо собеседника. Хонг Кхонг Чуай выглядел взволнованным и растерянным, словно никогда раньше не сталкивался с подобным. Но почему-то, чем более невинным он казался, тем сильнее Лу И Пэн его желал.

Лу И Пэн чувствовал, что становится всё более одержимым.

«Неужели Жун Ши Чжи заразил меня каким-то вирусом?!»

Итак, прежде, чем он совершил бы преступление, изнасиловав мужчину, годящегося ему в отцы прямо в птичнике, Лу И Пэн решил отвести Хонг Кхонг Чуай обратно в особняк.

Молодой человек привёл его в свою комнату и указал на горшок с непентесом. Тот отлично выглядел и мог похвастаться симпатичными кувшинчиками. Хонг Кхонг Чуай смотрел на него некоторое время, а затем крепко обнял Лу И Пэна. Сердце молодого человека тут же забилось сильнее. Он посмотрел вниз на собеседника и прошептал ему на ухо:

— Кхонг Чуай, знаешь ли ты, кто мы друг другу?

— Кто?

Лу И Пэн слегка прикусил губу и коснулся кончиком носа носа собеседника:

— Мы любовники.

Лицо мафиози вспыхнуло. Он сжал губы и тихо спросил:

— Правда?

— Угу... — Лу И Пэн кивнул, прежде чем продолжить, — Ты даже признавался мне в любви.

Лицо Хонг Кхонг Чуай покраснело ещё сильнее.

— Да?.. А... Пэн Пэн признавался мне в любви?

— Ещё нет, — ответил Лу И Пэн, но поспешил добавить, — но я как раз собирался. Даже если ты ничего не помнишь, я всё равно собираюсь сделать это.

Щёки Хонг Кхонг Чуай стали пунцовыми, словно у подростка, получившего первое признание в любви. Сердце Лу И Пэна готово было выпрыгнуть из груди. Хоть мафиози ничего и не помнил, но, похоже, его чувства остались прежними. Иначе он бы не смущался и не краснел так сильно.

Думая о том, что он сейчас признается в любви совершенно безобидному на вид Павлину, Лу И Пэн чувствовал и облегчение, и радость. Теперь он сможет обнимать Хонг Кхонг Чуай без стеснения, не боясь, что его скрутят на кровати, не опасаясь, что его будут изматывать до самого утра. Теперь, наверное, тот сам будет умолять его остановиться.

— Кхонг Чуай, — прошептал Лу И Пэн, приблизив своё лицо так, что их губы почти соприкасались. — Я люблю тебя.

Губы того слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но Лу И Пэн не смог больше ждать. Он прильнул к этим губам, не в силах сдерживаться. Их горячие языки сплелись, заставляя всё тело пылать. Сердце молодого человека бешено колотилось. Хонг Кхонг Чуай крепко обнял его, впиваясь пальцами в спину до боли. Молодой человек скользнул руками вдоль спины, скрытой под длинным белым халатом, прежде чем опрокинуть его на стоящую в комнате кровать.

— Пэн Пэн! - воскликнул Хонг Кхонг Чуай. Лу И Пэн посмотрел на него и улыбнулся.

— Ничего страшного... Мы уже столько раз так делали.

Лицо мафиози зарделось ещё ярче, и он отвернулся.

— Это... Дворецкий Ли уже приготовил нам ужин.

Молодой человек поднял голову и посмотрел на часы. Действительно, удивительно, как незаметно наступил вечер. Он снова взглянул на Хонг Кхонг Чуай, который лежал под ним смущённый и покрасневший до кончиков ушей, а затем неохотно отстранился.

— Ладно, давай сначала поедим...

Хонг Кхонг Чуай, похоже, очень смутился. Выйдя из комнаты, он попытался сам дойти до обеденного стола, не позволяя Лу И Пэну помочь. Но, пройдя немного, снова чуть не упал. Молодой человек тут же подошёл и просто подхватил его на руки, чтобы отнести к столу. Мафиози, красный как рак, начал колотить его в грудь. Хоть он и потерял память, но сила в руках осталась прежней. Несмотря на это, Лу И Пэн всё-таки донёс его до обеденного стола.

Как будто в насмешку, сегодняшним блюдом была жареная чёрная треска с солью. Увидев это, молодой человек почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее. Он посмотрел на стол, а затем повернулся к сидящему рядом.

— Кхонг Чуай, это ты заказал?

— Угу... А что? Пэн Пэн, ты не любишь чёрную треску?

Лу И Пэн покачал головой, а затем ответил:

— Нет, люблю... Особенно когда ты меня кормишь, — сказав это, Лу И Пэн совершенно смутился. Никогда прежде он не думал, что сможет сказать что-то подобное. Хонг Кхонг Чуай посмотрел на него, затем снова залился румянцем и тихо сказал:

— Тогда... я покормлю тебя, — мафиози протянул палочки и взял кусочек чёрной трески. Сердце Лу И Пэна замерло, когда он смотрел, как рука подносит к нему кусочек. Вкус свежеприготовленной рыбы был одновременно сладким и жирным, но молодой человек чувствовал ещё большую сладость из-за вида руки собеседника, держащей палочки, и направленного на него застенчивого взгляда.

«Чёрт возьми, я окончательно потерял голову».

Съев кусочек рыбы, Лу И Пэн не смог удержаться и, поймав кормившую его руку, поцеловал её. Хонг Кхонг Чуай хихикнул:

— Эй, так я не смогу есть!

Тот, кого дразнили, поджал губы.

— Знаешь... Я так скучал по тебе, что готов проглотить целиком.

Хонг Кхонг Чуай вздрогнул, а затем отдёрнул руку.

— Пэн Пэн, ты что, людоед?

— Я хочу съесть только тебя, — придвинувшись ближе, Лу И Пэн сделал самое угрожающее лицо.

Хонг Кхонг Чуай, отвернувшись, бросил:

— Говоришь такие страшные вещи. Лучше я буду есть рыбу.

Лу И Пэн чуть не зарычал. Ему действительно хотелось проглотить Хонг Кхонг Чуай! К тому времени, как они доели жаренную с солью чёрную треску, его воображение разыгралось настолько, что он почти возбудился.

Наевшись, мафиози имел смелость пригласить молодого человека полюбоваться ночным небом, якобы, чтобы прогуляться и переварить еду. Хотя сам он едва мог ходить!

Хонг Кхонг Чуай, опираясь на трость, вышел вместе с Лу И Пэном за пределы особняка. Морской простор перед ними, пронзительно лазурный днём, теперь стал угольно-чёрным, отражая мерцающий серебристый свет большой круглой луны, висящей высоко в небе.

Хонг Кхонг Чуай придвинулся ближе и потянул Лу И Пэна за рукав.

— Пэн Пэн... тебе нравится Луна?

— Угу...

— А я терпеть не могу, — ответил он и прижался ещё ближе. Лу И Пэн воспользовался моментом и обнял его за талию.

— Ты ведь не любишь полнолуние, так зачем же позвал меня сюда наружу?

— Я подумал, что, может быть, тебе она нравится... — прошептав это, Хонг Кхонг Чуай отвёл взгляд. Сердце Лу И Пэна готово было выпрыгнуть из груди, и он придвинулся ближе.

— Кхонг Чуай... пусть мне и нравится полнолуние, но сейчас ты мне нравишься больше. Больше всего на свете.

Лицо Хонг Кхонг Чуай покраснело, и он снова поднял взгляд на собеседника.

— Ты и правда так чувствуешь?

— Да... ты дал мне понять, насколько невыносимо жить без тебя. Теперь ничего и никого важнее тебя у меня нет.

В глазах Хонг Кхонг Чуай дрожало отражение собеседника. Лу И Пэн наклонился и прошептал на ухо:

— Не исчезай больше из моей жизни.

— Угу... — последовал ответ, прежде чем их губы слились в нежном поцелуе. Под серебристым светом луны Лу И Пэн жадно впитывал прикосновение губ, переполненный эмоциями, и каждый раз, когда его ладонь касалась спины Хонг Кхонг Чуай, он чувствовал, как глаза наполняются слезами. Никогда прежде он не представлял, что может испытывать к кому-то такие сильные чувства.

К тому, кто украл его сердце и навсегда изменил его жизнь.

— Пэн Пэн? — удивлённо позвал Хонг Кхонг Чуай, поднял руку и вытер слёзы, стекавшие по щекам молодого человека. Лу И Пэн нежно поцеловал руку, которая коснулась его щеки, а потом осторожно подхватил Хонг Кхонг Чуай на руки и понёс его в особняк.

Слуги уже разошлись по своим комнатам. Лу И Пэн пронёс мафиози через весь дом и поставил на пол перед дверью в спальню. Щёки Хонг Кхонг Чуай пылали румянцем, и молодой человек не выдержал, склонился и поцеловал в щёку, а потом снова припал к губам.

Халат Хонг Кхонг Чуай соскользнул с плеч мафиози ещё до того, как они вошли в комнату. Он схватил Лу И Пэна за руку и, смущённо пряча глаза, попросил:

— Давай войдём...

Открыв дверь, молодой человек внёс его внутрь и уложил на кровать с невероятной нежностью. Он тут же забрался следом, нависая всем телом над Хонг Кхонг Чуай. Тот протянул руки, осторожно коснулся его щёк и прошептал:

— Пэн Пэн...

Лу И Пэн поймал его руки, поцеловал их, а затем прижал к кровати и приник лицом к белой шее. Тепло тела под ним почти заставило его снова заплакать.

Теперь, начиная с этой ночи, ему не придётся просыпаться от пугающих снов, где он обнимал только ледяную пустоту.

Белоснежная кожа отражала лунный свет, льющийся через окно. Лу И Пэн снова коснулся губ Хонг Кхонг Чуай, а потом начал исследовать его тело, постепенно спускаясь ниже. Хонг Кхонг Чуай дрожал, когда его целовали. Лу И Пэн поцеловал шею, грудь, задержался на мгновение, лаская тёплые соски, и продолжил опускаться ниже, пока не добрался до низа живота. Тело лежащего под ним человека, содрогнулось, когда его губы коснулись самой чувствительной части.

Лу И Пэн сжал губы, осторожно коснулся рукой того места, к которому Хонг Кхонг Чуай раньше никогда не позволял ему прикасаться. Возможно, это было связано с его прошлым, с детскими травмами. Но сейчас молодой человек был решительно настроен запечатлеть в его сердце новые чувства, смывая все плохие воспоминания. Он использовал всю свою нежность, чтобы стереть следы прошлого.

Едва Лу И Пэн накрыл член своим ртом, дыхание Хонг Кхонг Чуай стало прерывистым. Его руки скользнули к голове Лу И Пэна, тело снова дёрнулось, когда по его члену заскользил горячий язык.

— А-а-а... — Хонг Кхонг Чуай тихо застонал. Его возбуждение нарастало и нарастало. Лу И Пэн дразнил языком, двигая губами вверх и вниз, пока стоны не стали звучать всё чаще.

— Ах... м-м-м... хватит... хватит, — голос Хонг Кхонг Чуай был полон страсти. Он попытался остановить движения молодого человека руками. Сердце Лу И Пэна бешено колотилось — наконец-то он услышал эти слова от Павлина.

Лу И Пэн отстранился. Всё тело Хонг Кхонг Чуай покраснело. Молодой человек снова прижался к его губам, а затем начал стягивать с себя одежду.

Прикасаясь друг к другу, оба ощущали исходящий от их тел жар. Лицо Хонг Кхонг ещё больше залилось краской, а Лу И Пэну казалось, что он сейчас загорится. Молодой человек ещё раз осыпал поцелуями, а затем потянулся, чтобы подготовить Хонг Кхонг Чуай.

Тело мафиози задрожало от возбуждения, как только Лу И Пэн начал вводить пальцы. Задний проход сжался. Сердце молодого человека заколотилось, а дыхание на мгновение замерло.

Даже в самый разгар страсти, благодаря привычке, привитой Хонг Кхонг Чуай, Лу И Пэн всё же не забыл о презервативе. В процессе ласк он нащупал в кармане упаковку презерватива, надел его, после чего медленно ввёл головку.

Хонг Кхонг Чуай вздрогнул, ощущая проникновение. Лу И Пэн поднял его ноги и развёл их шире.

Охваченный желанием, он целовал и покусывал стройные бёдра мафиози. Чувства накрыли его с головой, и он больше ни о чём не мог думать.

Хонг Кхонг Чуай тихо простонал, потянувшись руками к Лу И Пэну, как будто пытаясь схватить его. Молодой человек склонился к нему, обнял крепче и продвинулся ещё глубже.

Тихие стоны становились всё громче. Хонг Кхонг Чуай с силой вцепился в его широкую спину, когда тот резким движением проник в него до самого конца. Лу И Пэн склонился и поцеловал мафиози. Их языки надолго переплелись, после чего молодой человек начал двигаться.

— Ах... А-а-а! — невинные стоны сводили Лу И Пэна с ума. Он поднял ноги Хонг Кхонг Чуай ещё выше и погрузился глубже. Вид пылающего от удовольствия лица партнёра довёл молодого человека почти до предела.

Тело Хонг Кхонг Чуай реагировало совсем как прежде, его задний проход сжимался и сдавливал. Глубоко вздохнув, Лу И Пэн с силой двинул бёдрами, будто пытался превзойти желание своего партнёра.

Они занимались любовью всё яростнее. Их тела сталкивались друг с другом, пока горячий пот не выступил на лицах, несмотря на прохладный воздух в комнате.

Среди прерывистых стонов и тяжёлого дыхания, напоминающее рычание зверя, Лу И Пэн перевернул Хонг Кхонг Чуай на живот. Перед ним предстал красный павлин: изображение на спине было настолько ярким, словно было нарисовано кровью. Лу И Пэн наклонился и покрыл поцелуями спину, прежде чем снова резко толкнулся вперёд, услышав, как Хонг Кхонг Чуай издал стон, полный боли и наслаждения.

Насколько бы ни был красив красный павлин на спине, он не мог сравниться с владельцем. Лу И Пэн аккуратно повернул его пылающее лицо и снова впился в губы, прерывая стоны, а затем перевернул его обратно на спину.

Их страстная игра продолжалась, оба словно горели в огне. Они катались по кровати, меняя позы, углы и ритм, отвечая на желания друг друга. Некоторые из поз позже казались настолько невероятными, что было трудно поверить, что они их вообще выполняли. Время уже давно перевалило за полночь, когда оба, наконец, достигли кульминации.

Два тела дрожали в экстазе. Лу И Пэн поцеловал Хонг Кхонг Чуай трясущимися от возбуждения губами, после чего рухнул на партнёра, ноги которого всё ещё были широко раздвинуты. Молодой человек уткнулся лицом в изгиб шеи Хонг Кхонг Чуай, пока не почувствовал, что может перевернуться и прижать его к себе. Хонг Кхонг Чуай зарылся лицом ему грудь. Их дыхание постепенно замедлялось, возвращаясь к нормальному ритму.

В полудрёме Лу И Пэн почувствовал, как Хонг Кхонг Чуай поцеловал его грудь и прошептал на ухо:

— Пэн Пэн... Я хочу ещё разочек, как раньше.

Лу И Пэн резко открыл глаза и тут же попытался удержать чужое тело, но не успел. Хонг Кхонг Чуай вскочил на него, наклонился и слегка укусил за подбородок.

— Ты меня так заводишь.

Глаза молодого человека чуть не вылезли из орбит. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хонг Кхонг Чуай прижал свои бёдра к его члену, который снова начал «просыпаться», и хрипло прошептал:

— Не смей отключаться, Пэн Пэн... Мне этого было недостаточно.

Лу И Пэн вскрикнул и схватился за талию партнёра, который начал двигаться вверх и вниз. Его сердце колотилось, как будто вот-вот готово было вырваться из груди.

Хонг Кхонг Чуай!

Когда Лу И Пэн, наконец, открыл глаза, солнце стояло высоко в небе, почти в зените. Он, моргая, как с тяжёлого похмелья, пытался прийти в себя. В голове царил хаос, но стоило ему полностью сфокусироваться, как перед ним предстали пристально наблюдавшие чёрные глаза.

— Добрейшего утречка, — Хонг Кхонг Чуай, наклонившись, чмокнул его в щёку. Мгновенно очнувшись, Лу И Пэн отпрянул.

— Кхонг Чуай!

— Угу... — тот лишь промычал в ответ, снова прижавшись к нему. Молодой человек был вынужден оттолкнуть его. Резко вскочив, он схватил мафиози за ногу.

— Кхонг Чуай... — протянул он с досадой, разглядывая мускулистые ноги. Хонг Кхонг Чуай лишь расслабленно облокотился на кровать, вокруг которой царил хаос после их бурной ночи, и с улыбкой произнёс: — Пэн Пэн, тебе нравятся мои ноги, да?

Лу И Пэн зло сверкнул глазами на его слова, прежде чем процедить сквозь зубы:

— Ты снова меня провёл!

Так не бывает, чтобы у полупарализованного человека, который не ходит больше двух недель, были такие сильные мышцы! Ещё прошлой ночью, когда он поднимал, целовал и кусал их, стоило бы заметить это.

Страсть — ужасно опасная штука!

Продолжая загадочно улыбаться, Хонг Кхонг Чуай спокойно добавил:

— Не кипятись, Пэн Пэн... Признай же, что тебе понравилось, когда я такой. Иначе зачем бы ты вчера так старался?

Лу И Пэн залился краской от смущения, глядя на красующиеся на бёдрах мафиози многочисленные отметины, которые выдавали его с головой. Однако, несмотря на это, упрямый полицейский не собирался сдаваться так легко и, сжав зубы, ответил:

— Да у тебя камень, а не сердце. Я бросил всё, чтобы быть с тобой, а ты опять обманул меня! — Лу И Пэн был в ярости, но его голосе слышалась обида.

— Я просто не знал, что ещё делать... — приподнявшись, ответил мафиози, он протянул руку и схватил молодого человека за подбородок. — Я и не думал, что ты действительно будешь меня искать, Пэн Пэн...

Лу И Пэн смотрел в его глаза, глубокие, словно два омута, и раздумывал, чему из слов собеседника можно было бы верить.

— Когда мне сказали, что ты уже на пристани, я подумал, что ослышался, — продолжил Хонг Кхонг Чуай. — Ты, такой бессердечный: уже бросил меня однажды и вдруг ищешь кого-то вроде меня? Я и правда не мог в это поверить.

Лу И Пэн прикусил губу, глядя на его лицо, сам не понимая, что именно чувствует.

— Я действительно испугался, — Хонг Кхонг Чуай смущённо улыбнулся, словно бы намеренно вызывая раздражение. — Поэтому я сказал Сяо Чжи, дворецкому Ли и всем остальным, чтобы, если ты объявишься тут, они сказали тебе, что у меня амнезия. Я был уверен, что ты не будешь жесток с человеком, который потерял память и с трудом передвигается. А потом, когда оказалось, что тебе нравится моя амнезия... Ну, я решил подыграть.

Лу И Пэн вспомнил всё, что произошло и что он говорил вчера, и его лицо мгновенно стало пунцовым.

— Кхонг Чуай, ты — самый настоящий злодей!

— Ой, ладно... Если бы я не сделал этого, разве смог бы я услышать, как маленький упрямец вроде Пэн Пэна говорит такие вещи? А если бы я не потерял память, я бы не увидел тебя таким, каким ты был вчера... — Хонг Кхонг Чуай провёл рукой по его груди и с загадочной улыбкой добавил: — Наконец-то ты здесь, со мной.

Лу И Пэн сжал зубы так, что они чуть не захрустели.

— Кхонг Чуай, знаешь, что я тебе скажу?

— М-м-м? — Хонг Кхонг Чуай невинно посмотрел на него, но тут же был прижат к кровати, а рядом с его запястьем послышался тихий щелчок.

— Я приехал специально, чтобы поймать тебя!

Хонг Кхонг Чуай посмотрел на него, затем на свои запястья, одно из которых было заковано в наручник, и рассмеялся.

— Пэн Пэн, ты же уже уволился, но всё ещё не можешь расстаться с наручниками, правда? Тебе это нравится, да? Вот и таскаешь их с собой?

Лу И Пэн ничего не ответил, а лишь снова прижался губами к его телу. Второй наручник с щелчком захлопнулся на запястье полицейского.

— На этот раз я не дам тебе сбежать, — произнёс молодой человек, кивая со строгим лицом на наручники. Хонг Кхонг Чуай засмеялся.

— Ты уже давно поймал меня, разве не понял? — сказав это, мафиози свободной рукой притянул лицо Лу И Пэна и поцеловал в ответ. — Я снова дал тебе поймать меня. И в этот раз не отпускай.

Лу И Пэн внимательно посмотрел на него.

— Даже если умру, я больше не отпущу тебя.