27
Редакторы: Айрин, Aforside
С самого детства Лу И Пэн мечтал стать полицейским и приносить пользу своей стране и её гражданам. Он с наивысшими баллами сдал вступительные экзамены в Королевскую Полицейскую Академию и с отличием её закончил.
Свою карьеру молодой полицейский начал, раскрыв несколько важных дел, и стал инспектором в возрасте двадцати четырех лет. Его профессиональный путь только начинался — Лу и Пэн успел поработать всего пять лет... из которых четыре года были связаны с легендарным мафиози, называющим себя «Хонг Кхонг Чуай».
Открыв глаза, Лу И Пэн увидел яркий свет.
«Где это я?»
Кто-то подошёл и сел рядом с ним.
— Теперь жалеешь, что выбрал профессию полицейского?
Лу И Пэн пытался разглядеть лицо говорившего, но не видел ничего, кроме яркого света.
— Почему я должен жалеть?
Казалось, он услышал смех собеседника.
— И правда, почему ты должен жалеть? Ты сам сделал этот выбор. Не о чем жалеть.
Сказав это, человек поднялся и двинулся прочь. Лу И Пэн окликнул:
— Подождите, кто вы?..
Человек обернулся.
— Я тот, кого ты не выбрал.
Снова открыв глаза, Лу И Пэн увидел над головой белый потолок и проморгался. Через некоторое время его нос различил запах дезинфицирующего средства для уборки. Молодой полицейский резко вскочил.
— Ой! Инспектор Лу, вы очнулись?! — воскликнул кто-то рядом. Повернувшись, Лу И Пэн с трудом узнал одного из полицейских, с которым когда-то работал.
— Что со мной случилось? — спросил инспектор. Полицейский посмотрел на него с недоумением.
— Инспектор, вы не помните? Вы поднялись на корабль с Хэй Ином и Хонг Кхонг Чуай, а потом эти двое взорвали судно. Вы единственный, кто там выжил.
Глаза Лу И Пэна широко раскрылись. Ему потребовалось время, чтобы осмыслить сказанное.
— Что?! Только я? Вы хорошо искали?
— Да... Утром мы снова обыскали место, где затонуло судно, но взрыв был очень мощным, а течение сильным. Выживших больше не было. Только вы, инспектор.
— !..
— Инспектор?! — снова позвал полицейский, его голос звучал встревоженно. — Инспектор, вы плачете?!
Лу И Пэн поднёс руку к лицу и только тогда понял, что из его глаз капают тёплые капли. Горло мгновенно сжалось, а слёзы грозились политься, не поддаваясь контролю. Полицейский некоторое время смотрел на него, а затем тихо вышел из палаты.
Это был первый раз в его сознательной жизни, когда Лу И Пэн заплакал. Отец всегда учил, что мужчина ни в коем случае не должен показывать свои слёзы. Но сегодня он не мог следовать этому наставлению. Слёзы хлынули потоком, который он не мог остановить.
Никто не выжил...
Лу И Пэн сжал кулаки...
На том корабле он держал руку Хонг Кхонг Чуай...
Тёплые слёзы текли по щекам.
На тот корабль Хонг Кхонг Чуай пришёл согласно его плану.
Тёплые капли продолжали стекать вниз и уже намочили воротник рубашки.
На том корабле Хонг Кхонг Чуай пожертвовал собой... чтобы спасти его.
Картина чистого, белоснежного тела в чужих руках, всё ещё ясно стояла перед глазами.
Хотя не было абсолютно никакой необходимости идти на такие жертвы.
Но Хонг Кхонг Чуай согласился... согласился, чтобы спасти его...
Горло Лу И Пэна сдавило так, что он едва мог сглотнуть.
Он знал с самого начала... знал, что Хонг Кхонг Чуай не позволит арестовать того человека. Он знал, что Хонг Кхонг Чуай хотел убить его собственными руками.
Но был уверен, что сможет убедить Хонг Кхонг Чуай.
Лу И Пэн крепко стиснул зубы и попытался сглотнуть.
В тот день, когда Хонг Кхонг Чуай пришёл навестить его... Он даже позволил надеть на себя наручники, чтобы поговорить с ним наедине и попросить его уйти вместе с ним...
Сердце Лу И Пэна разрывалось от боли.
Такому человеку, как Хонг Кхонг Чуай, не было никакой необходимости надевать наручники, чтобы поговорить с каким-то мелким полицейским вроде него, если бы не...
Слова, которые он чуть не произнёс той ночью, когда они танцевали вместе, но Хонг Кхонг Чуай остановил его...
Этот человек лучше него самого знал, что он в итоге выберет.
Лу И Пэн закрыл глаза. Слёзы продолжали струиться по его лицу.
Начало его отношений с Хонг Кхонг Чуай не впечатляло. Всё, что этот человек делал с ним... было совершенно безумным.
Но иногда во сне он видел ту улыбку и те руки, пытающиеся накормить его чёрной треской.
Лу И Пэн раньше не любил чёрную треску. Он полюбил её только из-за Хонг Кхонг Чуай.
Но теперь он уже никогда не сможет сказать ему об этом.
Слёзы всё текли и текли.
Это он заставил Хонг Кхонг Чуай отправиться на тот корабль, заставил его сделать всё это, только для того, чтобы...
Горло молодого полицейского снова сдавило. Он попытался сглотнуть ещё раз.
На корабле Хонг Кхонг Чуай задал простой вопрос. Простой вопрос, на который полицейский не смог ответить...
Вопрос, который мог бы заставить этого человека не уходить от него.
И именно тогда он в первый и в последний раз услышал «люблю»... из уст человека, который пожертвовал собой ради него.
Лу И Пэн больше не мог сдерживать свои чувства. Молодой человек закричал, выплёскивая переполнявшее его сердце сожаление.
Он сожалел о том, что познакомился с этим человеком.
Сожалел о том, что влюбился в него.
И больше всего он сожалел...
Сожалел о том, что раньше не осознавал, насколько сильно полюбил этого человека.
Пока... не потерял его навсегда.
Лу И Пэн кричал как безумный, так что медбрату и полицейским, дежурившим снаружи, пришлось ворваться, чтобы успокоить его.
Молодой полицейский кричал, пока не охрип. С его губ не сорвалось ни одного осмысленного слова, только крики, полные чувств.
Чувств, которые уже никогда не дойдут до того человека.
Нет больше Красного Павлина, с которым он мог поделиться своими мыслями.
Хонг Кхонг Чуай...
Взрыв корабля стал главной новостью недели. Имена Хэй Ина и Хонг Кхонг Чуай снова и снова мелькали в заголовках газет, а следом появились новости о крупном пожаре в особняке на побережье, в котором жил Хонг Кхонг Чуай.
Газеты и телевидение бурно освещали эти события. Старые фотографии Жун Ши Чжи показывали по телевизору, называя его подозреваемым в подрыве полицейского патрульного автомобиля и грузового судна. За ними следовали детские фотографии Жун Бай Цзы, который, как считалось, скрывался за именем «Хонг Кхонг Чуай». Все сходились на том, что эти два легендарных монстра из прошлого, вероятно, уже мертвы, хотя их тела так и не нашли.
Лу И Пэну потребовалось три дня, чтобы смириться с произошедшим. Он навестил Дуань Фэна, который всё ещё находился в стерильном боксе. Увидев его, капитан первым делом сказал:
— Инспектор, ты сделал всё, что мог. Не стоит сожалеть.
Лу И Пэн долго смотрел на своего коллегу, не в силах произнести ни слова.
Он никого не смог арестовать, и вдобавок...
После этого его вызвали на допрос.
Управление Полиции собрало большую следственную группу, так как собирались закрыть три крупных дела: убийство семьи Жун, произошедшее тридцать шесть лет назад, подрыв патрульной машины и последнее дело — о взрыве грузового судна. Некоторые записи телефонных разговоров Хонг Кхонг Чуай, тайно полученные при помощи прослушки, также использовали в качестве доказательств при расследовании.
Лу И Пэн давал показания с сердцем, готовым разлететься на куски. Воспоминания о тех событиях ярко всплывали в памяти, лишь усиливая чувства, которые он сейчас испытывал. После допроса инспектор был полностью истощён, будто жизненные силы покинули его.
Молодой полицейский снова погрузился в печаль. Он отгородился от всех, отказываясь встречаться с психиатром или психологом, и не отрывал взгляда от единственной, оставшейся у него фотографии человека, по которому его сердце тосковало больше всего.
Фотография, переснятая со старого снимка, на которой был изображён юноша лет пятнадцати, задумчиво смотревший куда-то вверх. Сейчас тот, вероятно, уже находился в том месте, о котором мечтал...
... Оставив того, кто только недавно осознал свои чувства, горевать в одиночестве.
Лу И Пэн хотел быть сильным, как Хонг Кхонг Чуай, и мужественно пережить это время. Но оказалось, что такой человек, как он, мог только плакать и посыпать голову пеплом.
Больше не было Красного Павлина, который бы дразнил его, заставляя держаться.
Молодой полицейский был погружен в себя почти неделю. Пока однажды Шень Цинь не велел принести ему...
— Пэн Пэн.
Этот голос мгновенно согрел, казалось бы уже умершее сердце Лу И Пэна. То, что принесли, оказалось изящной клеткой с белым какаду. Человек, который принёс её, сказал:
— Кто-то оставил его для вас, инспектор, ещё до того, как всё случилось. Но, видя, что у вас были проблемы, мы... решили подержать его некоторое время у себя.
Лу И Пэн смотрел на какаду, который прыгал в клетке, явно взволнованный встречей. Перья Бэ Чик Чика, когда-то ухоженные и белые, сейчас были взъерошенными, а местами отсутствовали. Человек, который принёс птицу, объяснил:
— В последнее время он начал выщипывать свои перья. Видимо, очень скучает по прежнему хозяину. Мы подумали, что пора отдать его вам. Может быть, он перестанет выщипывать себя, а вы... не будете чувствовать себя одиноко.
Лу И Пэн впервые за долгое время улыбнулся. Он поблагодарил человека, принёсшего птицу. После того как тот ушёл, Лу И Пэн открыл клетку. Какаду сразу же прыгнул к нему на плечо, словно очень скучал, и начал тереться головой о щеку, как раньше.
—Пэн Пэн, Пэн Пэн.
Полицейский погладил птицу, и по его щекам побежали слёзы.
Два дня спустя Лу И Пэн вышел из больницы вместе с какаду. Дуань Фэн уже покинул стерильный бокс, и на следующей неделе ему предстояла операция по удалению осколков из спины.
Первым местом, куда направился молодой полицейский, был не его собственный дом, а то место, где когда-то стоял особняк-лабиринт, превратившийся теперь в обгоревшие руины.
Он слышал, что после происшествия на корабле особняк Хонг Кхонг Чуай сгорел. Все слуги и подчинённые бесследно исчезли, оставив большой особняк в огне, словно желая стереть все следы существования его владельца.
Было ли это последним распоряжением Хонг Кхонг Чуай? Предвидел ли этот человек заранее, что всё закончится именно так?..
Неужели это конец легенды о Хонг Кхонг Чуай?
Лу И Пэн вышел из машины с клеткой в руках, в которой сидел белый какаду. Он остановился перед желто-чёрной лентой, ограждающей территорию, и посмотрел на руины того, что когда-то было местом, куда он часто приходил.
Стойкий запах гари всё ещё ощущался в воздухе, хотя прошло уже больше недели. Масштаб разрушений позволял представить, насколько сильным был пожар. Ему рассказали, что огонь бушевал двое суток, прежде чем его удалось взять под контроль.
Молодой полицейский смотрел на то, что некогда было садом, на главный вход, на приёмную, где его обычно встречал Хонг Кхонг Чуай, сидя в кожаном кресле.
Теперь этой комнаты больше нет. Кожаного кресла тоже. Как нет и человека, который в нём сидел.
Подняв голову, он увидел, что часть здания, где раньше располагался бассейн, обрушилась, оставив лишь почерневшие обломки кирпича и бетона. Больше нет места, где он мог плавать, не боясь, что кто-то увидит шрамы на его бедре. Нет человека, который дразнил бы его в бассейне.
Больше он не сможет пройти по лабиринту коридоров.
Комната рядом с балконом, где они с Хонг Кхонг Чуай танцевали, полностью разрушена.
Нет больше обеденного стола, нет рук, которые заставляли бы его есть.
Не осталось ничего и никого...
Хонг Кхонг Чуай исчез, уничтожив всё, что его окружало. Остались лишь ранящие душу воспоминания.
Он оставил страдать в одиночестве того, кто только недавно осознал свои чувства...
Ничего не осталось, кроме горечи...
Лу И Пэн позволил ветру высушить слёзы, а затем перевёл взгляд на взъерошенного, лохматого белого какаду в клетке. Птица посмотрела на него, словно разделяя его печаль.
Хонг Кхонг Чуай очень любил эту птицу, но отправил её ему. Возможно, он знал, что однажды Лу И Пэн будет сожалеть о своём выборе, и оставил ему птицу, чтобы полицейский мог попытаться искупить свою вину...
— Пэн Пэн... — позвала птица, — так обычно называл его хозяин какаду. Голос почти заглушило ветром. Лу И Пэн опустил глаза, через силу улыбнулся, а затем направился обратно к машине.
Квартира Лу И Пэна была такой же маленькой и скромной, как и раньше. Лу И Пэн, прежде чем забраться под одеяло, бросил на остывшую, холодную постель горячую грелку. Он обнял её, пытаясь согреть свое тело.
Но его сердце замёрзло гораздо сильнее.
Клетка Бэ Чик Чика стояла на стуле рядом. Птица наклонила голову, глядя на него, а затем клювом открыла замок. Какаду выпрыгнул из клетки и, перелетев, примостился на изголовье кровати. Лу И Пэн посмотрел на него и нежно провёл рукой по потускневшим перьям.
Так много слов теснились в его сердце, но хозяин этой птицы больше не ждёт, чтобы услышать их.
Лу И Пэн продолжал гладить птицу, пока не провалился в сон.
Во сне он снова видел Хонг Кхонг Чуай. Они сидели рядом за обеденным столом. Мафиози ел палочками и то подносил ими еду ко рту, то, шутя, хватал ими нос полицейского. Во сне Лу И Пэн пытался отмахиваться, но безуспешно. Хонг Кхонг Чуай смеялся и улыбался ему, словно возвращая в те дни, которые они провели вместе.
Затем они вместе оказались в ванной, и полицейский увидел большого красного павлина на его белоснежной спине. Хонг Кхонг Чуай обернулся и обнял его.
Холодные объятия, от которых пробрало до глубины души.
Лу И Пэн открыл глаза и увидел, что солнце уже взошло. Какаду всё ещё сидел, вцепившись в изголовье кровати, глядя на него с интересом. Лу И Пэн сел на постели, и птица перепрыгнула ему на плечо, клюнула его волосы и прочирикала:
— Доброе утро, доброе утро!
Лу И Пэн слабо улыбнулся, натянул на себя тёплый свитер, заправил постель и спустился на кухню.
Бэ Чик Чик всё ещё сидел у него на плече — похоже, ему тоже было холодно, поэтому он прижался к его щеке. Через какое-то время какаду стал тереться головой. Лу И Пэн улыбнулся и продолжил варить лапшу в кастрюле.
Молодой полицейский переложил лапшу в миску и только собирался налить горячий бульон, как зазвонил телефон. Он отставил кастрюлю и подошёл взять трубку.
— Инспектор Лу, извините, что беспокоим вас с утра. Дело в том, что нашли тело... Мы бы хотели, чтобы вы помогли с его опознанием.
Руки Лу И Пэна, которые немного согрелись во время готовки, мгновенно похолодели. Он тихо ответил:
— Да... Я скоро буду.
Затем молодой полицейский опустился за небольшой обеденный стол и уставился на лапшу в миске, которая уже начала разбухать. Просидев так некоторое время, он поднялся, взял клетку, поставил её на противоположную сторону стола и насыпал ещё немного семян в кормушку.
Это был первый раз, когда Лу И Пэн ел за одним столом с птицей... Он сидел на одной стороне стола и ел свою лапшу, наблюдая, как на своей стороне Бэ Чик Чик клюёт семена.
Интересно, ел ли Хонг Кхонг Чуай в одиночестве, когда не ел с ним или с кем-то другим? Или делал так же, как он сейчас?
Съев половину приготовленной лапши, Лу И Пэн почувствовал тошноту. Звонивший сообщил ему, что нужно опознать тело... Если бы это был родственник или знакомый, имя уже было бы названо... Но у него нет таких близких родственников, чтобы его позвали на опознание тела...
Есть только одно тело, для опознания которого могло потребоваться его присутствие.
Воздух в комнате для вскрытий был такой холодный, что полицейский непроизвольно вздрогнул. Как только он открыл дверь, в нос ему ударил невыносимый запах разложения, так что он едва мог дышать. Лу И Пэн работал полицейским уже пять лет и не раз сталкивался с разложившимися трупами, но этот запах был настолько сильным, что даже опытному полицейскому было сложно сдержать гримасу.
Внутри его ждали судмедэксперт, Шэнь Цинь и несколько следователей. На столе для вскрытий лежало наполовину обгоревшее тело. Оно настолько сильно распухло, что почти невозможно было узнать первоначальные очертания. Плоть в некоторых местах уже начала отслаиваться, обнажая белоснежные кости.
То, что поразило молодого полицейского больше всего — штаны, которые были на теле... Тёмно-красные — цвета засохшей крови...
Насколько Лу И Пэн помнил, Жун Ши Чжи был одет в чёрные штаны, а Хонг Кхонг Чуай — в красное пальто... А когда он его снял ...
Молодой полицейский сжал губы, с трудом подавляя бурю чувств. Шень Цинь заговорил первым:
— Инспектор Лу, это тело нашли только сегодня утром, оно попало в одну из рыболовных сетей. Судя по ожогам и повреждениям, мы подозреваем, что это может быть Жун Ши Чжи или Хонг Кхонг Чуай. Ты сможешь помочь? Ты единственный, кто видел обоих вживую достаточно близко.
Лу И Пэн сглотнул, задержал дыхание и подошёл к секционному столу, чтобы внимательнее осмотреть тело. Голова была сожжена почти полностью, кожа облезла, обнажив череп и гниющие мышцы, сделав невозможным даже предположить, как выглядело лицо при жизни.
Туловище было обожжено почти наполовину, одна рука отсутствовала. Оставшаяся кожа либо отслаивалась, либо настолько изменила цвет, что было трудно угадать её прежний вид. Однако штаны...
Лу И Пэн снова сглотнул. Всё указывало на очевидное, но он отказывался верить, что Павлина больше нет. Севшим голосом он попросил:
— Переверните... переверните его, чтобы я мог увидеть спину.
Судмедэксперт и его помощники перевернули полуразложившееся тело, в котором едва угадывался человек. Вонь разложения заполнила помещение. Когда спина оказалась наверху, Лу И Пэн поднял руку, чтобы закрыть рот. Глаза его широко распахнулись, и он выпалил:
— Хонг Кхонг Чуай! Я подтверждаю, это Хонг Кхонг Чуай!
Все собравшиеся посмотрели на него. Шень Цинь уточнил:
— Инспектор, ты уверен?
Лу И Пэн кивнул, крепко сжав губы, а потом подтвердил:
— Я уверен!
Лу И Пэн подписал свидетельство о смерти и вышел, с трудом сдерживая слёзы. Но, когда он почти побежал по коридору, направляясь к своей машине, слёзы уже ручьями текли по его лицу.
Эти штаны точно принадлежали Хонг Кхонг Чуай. Молодой полицейский был уверен — никто больше не носил штаны подобного цвета, кроме него. Но...
На разлагающейся спине этого трупа... не было павлина.
Хотя большая часть кожи обгорела, Лу И Пэн помнил красный павлиний хвост, тянущийся по спине Хонг Кхонг Чуай почти до бёдер. Но на этом теле не было ни одной отметины, ни одного следа, который бы указывал на наличие татуировки или чего-то подобного.
Лу И Пэн почти запрыгнул в машину, захлопнул дверь и поднёс руку к лицу, вытирая безудержно текущие слёзы.
Хонг Кхонг Чуай!