25
Редакторы: Aforside, Санни, Айрин
Хонг Кхонг Чуай сидел, рассеянно глядя в ночное небо, полное тускло мерцающих звёзд, когда Ли Кун принёс ему телефон. Хозяин особняка-лабиринта ответил:
— Что такое, господин инспектор?
— Я прочитал дело семьи Жун, — отозвался голос на другом конце линии. — Кхонг Чуай, свидетель подтвердил, что мужчине, который взломал капот моей машины, было от шестидесяти до семидесяти лет. Судя по дате рождения Жун Ши Чжи, в этом году ему должно исполниться пятьдесят восемь. Это был он?
— У меня нет доказательств. Но за тридцать с лишним лет в Гонконге не нашлось смельчаков, чтобы так поступить со мной или с моими людьми... А у него достало бы смелости, — голосе собеседника явно слышались ярость и жажда мести.
Лу И Пэн закрыл глаза:
— Кхонг Чуай... ты и он...
На другом конце линии на мгновение стало тихо, затем последовал ответ:
— Инспектор Лу, что именно ты слышал?
Лу И Пэн глубоко вздохнул, прежде чем ответить:
— Я слышал, что твой старший брат насиловал тебя, когда ты был ребёнком...
— Угу...
— Кхонг Чуай...
— Это было почти сорок лет назад, Пэн Пэн. Все с готовностью позволяли ему делать это, и спрашивать меня никто не собирался. В той крохотной комнате я должен был терпеть его, не видя ни луны, ни солнца, почти два года. Пока наконец не понял...
Лу И Пэн на мгновение запнулся:
— Сколько тебе тогда было?
— Десять, — ответил Хонг Кхонг Чуай, а затем рассмеялся. — Инспектор, тебя изнасиловали только в двадцать три. Стоит радоваться. По крайней мере, ты уже что-то понимал в этой жизни.
Но Лу И Пэну было совсем несмешно:
— Из-за этого ты и стал таким?
Помолчав немного, Хонг Кхонг Чуай снова рассмеялся:
— Да какая разница? Пытаться изменить мой характер сейчас уже слишком поздно.
— Пожалуй... — Лу И Пэн поджал губы.
Между ними на некоторое время воцарилось молчание. Наконец, Лу И Пэн снова заговорил:
— Что произошло во время той прогулки на судне? Он пытался убить тебя?
— Если бы я отвечал как жалкая несчастная жертва, то должен был бы сказать, что он пытался меня убить, — Хонг Кхонг Чуай сделал небольшую паузу. — Но срок давности по тому делу, вероятно, уже истёк, инспектор... Я не буду пытаться вызвать сочувствие. На том корабле я убил его.
— ?!
— Ты можешь сделать запись звонка, если хочешь. Это дело не могли закрыть больше тридцати лет. Я могу рассказать тебе, раз ты у нас инспектор.
— Кхонг Чуай... — Лу И Пэн нервно сглотнул. — Ты не должен ничего мне рассказывать...
— Да ладно тебе... Разве ты позвонил не потому, что хотел узнать об этой истории?
— ...
— Он насиловал меня почти два года, пока я наконец не понял, что нужно приспосабливаться. Тогда я перестал сопротивляться и начал отвечать на все его желания. Так, я смог, наконец, выйти из той комнаты.
Лу И Пэн крепко стиснул зубы, вспоминая старое фото в деле. Голос Хонг Кхонг Чуай продолжил:
— Я понял, если уступать ему и отвечать взаимностью, он будет делать то, что я хочу. Я попросил его научить меня кунг-фу, а потом — водить меня на занятия. Если подумать, то учись я официально, наверное, получал бы отличные оценки по кунг-фу.
Голос собеседника был весёлым и жизнерадостным, но от этого у слушателя становилось ещё тяжелее на сердце:
— И...
— О, ты ведь спрашивал, когда я сделал татуировку, верно?.. Не знаю, был ли я таким же смелым, как ты, когда выводил «Хонг Кхонг Чуай» на своём бедре. Я тайком сбежал и сделал татуировку, когда мне было тринадцать.
— ?!
— Я сделал тату слишком рано, когда вырос — линии расплылись и стали не такими чёткими. Но всё ещё красиво, правда?
— В тринадцать... Хонг Кхонг Чуай, почему ты вообще решил сделать татуировку?
— Я ненавидел, когда этот тип гладил меня по спине и говорил, какая она красивая и белоснежная. Подумал, если ему это так нравится, то я её испорчу, но не хотел изуродовать себя шрамами. Не собирался из-за ненависти к нему причинять себе вред каким-то безумным способом. Просто хотел освободиться и доказать самому себе, что существую.
— И поэтому выбрал татуировку?
— Да... Для меня это было, как разрушение ради возрождения. И заставило меня почувствовать себя новым человеком.
Молодой полицейский сглотнул. Тринадцатилетний ребёнок, осмелившийся сделать такую большую татуировку на спине... Что же творилось в то время в его сердце?
— Когда он узнал, то пришёл в ярость. Привязал меня в саду на три дня и три ночи. Тогда я узнал, какова роса на вкус.
— !..
— Но это не избавило его от одержимости мной... Он полюбил татуировку на моей спине. Гладил и целовал её. Именно тогда я начал думать о том, чтобы убить его.
После паузы рассказ продолжился:
— С тех пор я удовлетворял его каждый раз, делая всё, что он мог и не мог себе представить. Поэтому, когда я куда-нибудь уходил, неважно насколько, по возвращении я исполнял все его желания. В итоге он практически начал ползать у моих ног. Когда это случилось, родственники и другие люди в доме, которые раньше игнорировали меня, начали думать, что у меня есть власть над ним. Забавно, не правда ли? Я начал обретать влияние из-за того, что делал в постели.
— Семья разделилась на два лагеря. Конечно, он был отличным руководителем... да и вообще во многом хорош, но не все были им довольны. Должно быть, он это чувствовал. И наверное, понимал, что с каждым днём я получаю всё больше власти над ним. Поэтому он и устроил празднование своего дня рождения на корабле, чтобы раз и навсегда решить эту проблему.
Хонг Кхонг Чуай сделал паузу, чтобы отпить воды:
— Ах да... насчёт корабля. По правде говоря, это была моя идея. Я сказал ему, что хочу отправиться в морское путешествие. Он, наверное, догадывался о моих намерениях, но и сам думал о том же. В море убегать некуда. Каждый, кто в тот день поднялся на борт, боялся не вернуться на берег.
Лу И Пэн слушал, затаив дыхание, с бешено колотящимся сердцем. Неужели жестокие убийства на корабле действительно были делом рук его собеседника?
— Я объединился с теми, кто не любил этого человека. Мы запланировали убить его во время поездки. Но... не зря он носил прозвище «Хэй Ин»... Он обо всём узнал, и нам пришлось вступить в бой... Ах да... не думай, что я или он в одиночку могли убить столько людей. Мы сражались друг против друга... Ты не ослышался, мы собирались друг друга уничтожить.
— !..
— Хэй Ин совершенно помешался, да и я был не менее безумен. Признаюсь, я тоже убил немало людей. Те, кто равнодушно позволяли ему насиловать меня, заслуживали смерти. А я, наверное, заслуживал смерти в его глазах. Вот почему корабль был похож на мясорубку. В конце концов, остались только я и он... и, да... ещё дворецкий Ли. Ты ведь знаешь, что он когда-то был близок с Хэй Ином?
— Угу...
— Его однажды чуть не забили до смерти за то, что тайно сфотографировал меня. После этого он больше ко мне не приближался. На судне он всё время был на стороне Хэй Ина. Когда нас осталось трое, я думал, что сначала убью Хэй Ина, а потом его. Если бы не получилось, я бы покончил с собой. Но в итоге Ли Кун помог мне... позволил мне убить этого типа своими руками.
Наступила долгая тишина... Наконец, послышался голос Лу И Пэна:
— Но он не умер... верно?
Хонг Кхонг Чуай помолчал, прежде чем ответить:
— Тогда на палубе я выстрелил ему в лицо. Он упал за борт... Мы очень спешили... Нужно было бежать, чтобы нас не успели обнаружить... Я думал, что он умер... Хотя позже узнал, что его тело так и не нашли.
— Но когда произошёл взрыв, ты подумал именно о нём, верно? — продолжил расспрашивать Лу И Пэн. Хонг Кхонг Чуай глубоко вздохнул и ответил:
— До того, как я узнал о взрыве, кто-то подбросил труп павлина к особняку...
— ?!
— Инспектор Лу... Неважно, действительно ли это он или кто-то другой, притворяющийся им. Неважно, выжил ли он тогда на самом деле. Тому психу, который осмелился так поступить со мной и моими людьми — я этого так просто не спущу.
Сердце Лу И Пэна забилось сильнее:
— Кхонг Чуай, давай работать вместе. Он напал на меня, чтобы спровоцировать тебя. Я не буду прятаться. Я выманю его, а потом мы его схватим.
Хонг Кхонг Чуай тут же рассмеялся:
— Ты знаешь, кто он?
— Психопат, — сказал Лу И Пэн. Хонг Кхонг Чуай помолчал, а потом расхохотался:
— Пэн Пэн, это так мило. Соглашусь — он психопат, но далеко не обычный. Он умён. Очень умён. Настолько умён и талантлив, что малыш Пэн Пэн вряд ли сможет с ним справиться. Пэн Пэн, ты способен голыми руками открыть капот машины? Думаешь, ты смог бы заложить бомбу таким способом?
Лу И Пэн примолк, вспоминая, как тот человек заложил бомбу, просто открыв капот машины голыми руками. Хонг Кхонг Чуай продолжил:
— Он ждал более тридцати лет. Ждал... ждал дня, когда я покажу свою слабость. Когда сможет заставить меня выйти из тени. Он не позволит тебе так легко себя поймать.
— Не мне... а нам, — ответил Лу И Пэн. — Я понимаю, что совсем не знаю его. Но ты знаешь. И очень хорошо. Главное, он хочет достать тебя, верно? Он сделает всё, чтобы выманить тебя. Кхонг Чуай, если он схватит меня, ты мне поможешь?
— Эй... Не задавай таких глупых вопросов. Я попытаюсь помочь тебе не попасться ему в руки. Перестань совать свою голову в пасть тигра, — попросил Хонг Кхонг Чуай. Лу И Пэн улыбнулся:
— Кхонг Чуай, ты ведь не позволишь ему убить меня, правда?
— Угу... Я-то может и не позволю. Боюсь только, что ты сам собираешься предоставить ему эту возможность
— Он меня точно не убьёт, — ответил Лу И Пэн. — Если бы он хотел, то заложил бомбу побольше... Кхонг Чуай, он навредил мне, только чтобы выманить тебя.
— Да. Хорошо, что ты это понимаешь. Я хотел, чтобы ты прочитал дело и понял, почему я просил тебя уехать. Ты сможешь арестовать меня позже, но сейчас — уезжай подальше.
— Кхонг Чуай... Ты так сильно ненавидишь его, да?
— Угу...
— И собираешься убить его?
— ...
— Кхонг Чуай, я не могу позволить тебе устроить самосуд. Он взорвал мою машину, тяжело ранил моего друга и должен быть привлечён к ответственности по закону.
— ...
— Кхонг Чуай, давай сделаем это вместе. Я готов стать приманкой, чтобы поймать его.
— ?!
— Мы перехитрим его. Я позволю ему схватить меня, чтобы вы смогли встретиться. После этого мы сможем арестовать его.
— Инспектор, а ты уверен, что он оставит тебя в живых? — усмехнулся Хонг Кхонг Чуай.
— А если я умру, ты же встретишься с ним? Только не говори, что будешь ждать моей смерти, чтобы потом отомстить.
Хонг Кхонг Чуай помолчал, затем снова рассмеялся:
— Я не люблю мстить за других. Раз инспектор сам нарывается на неприятности... ничего не поделаешь. Если с тобой действительно что-то случится, не вздумай меня винить.
— Не буду я тебя винить. Значит, договорились.
Хонг Кхонг Чуай ненадолго замолчал:
— Инспектор, ты всё ещё хочешь поужинать чёрной треской?
— Конечно... Когда это дело закончится, я буду приходить к тебе ужинать... каждый день.
На лице Хонг Кхонг Чуая появилась улыбка:
— Инспектор, с каждым днём ты становишься всё хитрее. Ладно... на этот раз я соглашусь с твоим планом.
Лу И Пэн положил трубку и глубоко вздохнул. Через некоторое время кто-то открыл дверь и вошёл.
— Отлично сработано, инспектор, — сказал Шень Цинь, пододвигая стул к кровати. — Я распорядился, чтобы отдел прослушки записал разговор. Если сможем арестовать и Хэй Ина, и Хонг Кхонг Чуай, то закроем оба дела.
Подняв голову, Лу И Пэн взглянул на начальника:
— Но это старое дело, и всё случилось уже больше тридцати лет назад, неужели срок давности ещё не истёк?
Шень Цинь посмотрел на него и улыбнулся:
— Если появится новый заявитель, мы сможем возобновить дело. Главное — арестовать их. Об остальном не беспокойся.
Лу И Пэн сглотнул и кивнул.
— Кхонг Чуай... — Ли Кун вошёл, сменил кувшин с водой рядом с хозяином и продолжил. — Телефон инспектора Лу прослушивался.
— Да... Я знаю, — вздохнул Хонг Кхонг Чуай. — Пэн Пэн часто мне врёт. Но ничего, не то, чтобы я не сочувствовал ему. В этом деле пострадал его друг, и такой целеустремлённый человек, как он, точно не отступится. К тому же инспектор такой прямолинейный, и наверняка готов на всё...
— И в таком случае...
— Я тоже готов на всё, чтобы выманить этого типа и убить его. Не верю я в справедливость закона, — Хонг Кхонг Чуай сделал паузу, поднимая стакан воды. — Раз инспектор Лу сам вызвался быть приманкой, я не буду отказываться.
Ли Кун смотрел на дрожащий в руках хозяина стакан воды и хрипло произнёс:
— Кхонг Чуай...
Лу И Пэн сидел на кровати, рассеянно глядя на экран мобильного телефона в своей руке. Он давно уже закончил разговор с Хонг Кхонг Чуай, но его взгляд всё ещё был прикован к снимку на экране.
Фотография, потрёпанная и выцветшая, но всё ещё хранящая изящные черты лица: прямой нос, чётко очерченные губы, округлый подбородок. Глаза, рассеянно смотрящие вверх, словно отражали что-то тусклое и непонятное.
Лу И Пэн поднёс руку к губам. Нежное тепло мимолётного прикосновения оставалось в памяти, как и те непроницаемо чёрные глаза, которые он не мог разгадать. Ему всегда хотелось узнать, что скрывается за ними — понять истинную сущность человека, называющего себя Хонг Кхонг Чуай.
Жун Бай Цзы...
Лу И Пэн вспомнил рассказы Чжоу Ши Ляня и самого Хонг Кхонг Чуай. «Старший сын семьи Жун был одержим своим младшим братом до такой степени, что годами насиловал его и держал взаперти.» Может быть, именно поэтому у юноши на фотографии был такой взгляд...
Молодой полицейский вспомнил те моменты, когда Хонг Кхонг Чуай принуждал его к сексу. Каждый раз тот притворялся слабым и беспомощным, прижимаясь к его груди, словно маленький птенец в поисках тепла.
Сердце Лу И Пэна тяжело билось в груди. Слова Хонг Кхонг Чуай той ночью, после танца — о недоверии и бесполезности знания — теперь стали кристально ясны. Прошлое Хонг Кхонг Чуай оказалось настолько ужасным, что Лу И Пэн и представить не мог, что такое возможно в реальном мире. Глубокие душевные раны, разъедавшие душу этого человека на протяжении долгих лет, казались почти неизлечимыми. И всё же...
Молодой полицейский глубоко вздохнул, глядя на юношу на фотографии, чей взгляд был устремлён вверх... О чём думал Хонг Кхонг Чуай, когда его сфотографировали? Мечтал ли он о свободе, как птица, летающая в саду?..
Раньше Лу И Пэн по-разному представлял себе прошлое Хонг Кхонг Чуай: беглый преступник, избалованный ребёнок, воспитанный стать крупным мафиози, и многое другое. Но он никогда не думал, что реальность может быть настолько ужасной. Когда вспомнил, как тот рассказывал свою историю весёлым тоном, словно гордясь, молодой полицейский почувствовал острую боль в груди...
Но всё равно, он — полицейский, выполняющий свой долг... и обязан довести это дело до конца...
Дверь в палату тихо открылась. Лу И Пэн обернулся и увидел знакомую фигуру, входящую в комнату. Хонг Кхонг Чуай был одет в пальто цвета крови, его волосы были зачёсаны набок, как обычно. Молодой полицейский тут же выпрямился.
— Кхонг Чуай...
— Если будешь так подскакивать, рана снова откроется, — сказал мафиози, подходя ближе. Лу И Пэн долго смотрел в его лицо, прежде чем заговорить:
— Кхонг Чуай, твоё прошлое...
— Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы ты смотрел на меня таким взглядом,— Хонг Кхонг Чуай взглянул на Лу И Пэна, затем пододвинул стул и сел рядом. Лу И Пэн кивнул:
— Я знаю. Ты сильный.
— Угу...
— Кхонг Чуай... — Лу И Пэн произнёс его имя и задумчиво прикусил губу, собираясь с мыслями, — в этот раз они собираются арестовать и тебя тоже.
— Я знаю... Но разве, ты сам, Пэн Пэн, не хотел меня давно арестовать?
— ...
— Уже жалеешь, что выбрал путь полицейского?
Лу И Пэн крепко сжал губы:
— Нет... Я просто жалею... жалею, что встретил такого человека, как ты.
— Ты действительно жалеешь, что встретил меня? — Хонг Кхонг Чуай наклонился ближе, улыбаясь одними уголками губ. — Жалеешь, потому что не смог обмануть меня? Или потому что не можешь отказаться от меня, а, господин полицейский?
Молодой полицейский прикусил нижнюю губу, прежде чем вытянуть руку и притянуть лицо собеседника к себе.
— Я!..
Лу И Пэн проснулся, осознав, что хватает воздух. В палате стояла тишина, лишь тусклый свет пробивался сквозь жалюзи у небольшого окна в передней части комнаты. Молодой человек приподнялся оглядываясь.
Никого...
Он нахмурился. Рядом с ним лежал телефон. Молодой человек уткнулся лицом в ладони.
Хонг Кхонг Чуай...
За последние десятилетия жизни Хонг Кхонг Чуай пережил бесчисленные бури. Он прошёл через ужасы, которые можно назвать не иначе как адом на земле. Хонг Кхонг Чуай выкарабкался из этого ада по локоть в крови, и распростёр мрачные крылья, охватив своим влиянием преступный мир. Уже более тридцати лет он действовал жестко и беспощадно, сохраняя в тайне свою личность.
Всё это лишь для того, чтобы похоронить ужасы пережитого в самых глубинах памяти...
Прошлое сделало Хонг Кхонг Чуай равнодушным и презирающим всё вокруг. Весь мир для него был лишь мрачной серой фотографией. Живых людей он воспринимал только как куски плоти, обёрнутые желаниями. Поэтому он придумывал испытания, чтобы заставить тех, кто пытался приблизиться к нему, проявить своё истинное лицо.
Равнодушие и презрение превратились в жестокость. И всё же нашлось место для тех, кто прошёл эти безжалостные испытания. Их преданность и готовность отдать жизнь смогли немного заполнить искажённую пустоту в его душе.
Но несмотря на это, его мир оставался серым и мрачным, окрашенным в гнилостно-тёмные оттенки красного.
Хонг Кхонг Чуай сидел на кровати. Мягкий свет от лампы у изголовья отражался на его гладкой коже и тонких чертах лица.
В руках он держал фотоальбом. На снимках был молодой человек с недовольным выражением лица, словно его раздражала сама идея фотографироваться. Несмотря на это, лицо смотрящего на фото озарилось улыбкой.
В мире, полном жестокости, начиная с пережитого ада, Хонг Кхонг Чуай использовал секс лишь для удовлетворения физических потребностей, никогда не придавая ему большего значения. Прошлое заставило его тело избегать прикосновений. Среди всех тех мужчин никто никогда не касался его тела, никто не видел его лица во время близости. Те люди были лишь инструментами для разрядки, которые можно было заменить в любой момент. Хонг Кхонг Чуай никогда не колебался и не испытывал никаких чувств и, не моргнув глазом, убивал их собственными руками за нарушение правил.
Пока он не увидел эти чёрные глаза, полные решимости.
За свою жизнь Хонг Кхонг Чуай видел множество разных взглядов. Когда люди стояли перед ним, перед раскалённым докрасна железом, выражение глаз у каждого было разным. Некоторые были в панике и страхе, другие сопротивлялись. Одни приходили, чтобы получить выгоду, а другие, чтобы служить ему. Но Хонг Кхонг Чуай впервые увидел человека, который пришёл ради других людей.
Этот взгляд был самым твёрдым и смелым из всех, что он когда-либо видел. И такой целеустремлённый... Образ молодого человека, на двадцать лет моложе его, прокусившего насквозь зажатый в зубах платок, пока писал те буквы на своей ноге, глубоко тронул его. Это зрелище заставило его замершее сердце биться. Хонг Кхонг Чуай захотел поиграть с обладателем этого решительного взгляда.
И его серый, мрачный мир полностью изменился.
Появление этого решительного, честного взгляда впервые позволило ему почувствовать счастье, даже если его владелец и не чувствовал того же.
Хонг Кхонг Чуай лучше всех понимал, что взгляд этих глаз не предназначался ему, и это не то, что он мог бы удержать силой или властью.
Фотоальбом был перелистан до последнего снимка, на котором был запечатлён молодой человек, в парадной полицейской форме, и его взгляд — одновременно серьёзный и яркий, полный гордости за форму, которую он носил.
Лёгкая улыбка снова появилась на лице Хонг Кхонг Чуай. Он закрыл фотоальбом и потянулся, чтобы выключить свет у изголовья кровати.
Их пути с владельцем этой пары целеустремлённых глаз слишком расходятся. Даже если бы мафиози и позволил себе глубоко погрязнуть в отношениях, эти глаза никогда не изменились бы. Однажды их владельцу придётся выбрать тот светлый путь, к которому он стремился, и двигаться дальше. А сам он, Хонг Кхонг Чуай, вероятно, должен будет следовать по тёмной дороге, пропитанной запахом крови.
Похоже, пришло время разорвать эти случайные отношения. Возможно, они никогда больше не встретятся. Но на узкой, кромешно-чёрной дороге, что ждёт впереди, у него, вероятно, останется это воспоминание, чтобы вести его до самого конца.
Воспоминание, которое будет согревать его сердце на пути к тому, что ждёт его в грядущей тьме.
Лу И Пэн...