Красный Павлин

Редакторы: Aforside, Санни, Айрин

Четыре года назад, Лу И Пэн, который только год, как начал службу в полиции, получил приказ расследовать дело об исчезновении Чжан Чжэня — бывшего секретаря министра обороны Китая. Чжан Чжэн уволился со своего поста, после чего таинственным образом исчез. Это случилось после того, как раскрылись коррупционные схемы с бюджетом на закупку военной техники, пока этот министр занимал свою должность. Правительство Китая работало над этим расследованием совместно с полицейским управлением Гонконга. В докладах информаторов сообщалось, что исчезновение Чжан Чжэна может быть связано со старой мафиозной группировкой, которая известна уже почти тридцать лет — «Красный Павлин».

Офицер, занимавшийся этим делом до Лу И Пэна, пропал без следа почти на целую неделю. Нашли его в одном из городских парков, с перерезанными сухожилиями на запястьях и щиколотках. Когда он очнулся, то оказался совершенно не в себе и без конца повторял: «Хонг Кхонг Чуай» (Красный Павлин).

Как лучший выпускник полицейской академии, Лу И Пэн с рвением взялся за это дело. Начал он с изучения компании, где одним из владельцев был указан Хонг Кхонг Чуай. Также он следил за машиной его личного секретаря. В конце концов, Лу И Пэну удалось незаметно проникнуть в особняк мафиози. Однако там он попал в ловушку для нарушителей, где его и схватил один из людей Хонг Кхонг Чуай, обладающий поразительными навыками Кунг-фу.

На самом деле Лу И Пэн с самого начала планировал дать себя поймать, чтобы встретиться с Хонг Кхонг Чуай лично. Если суметь справиться с боссом, то подчинённые не решатся что-то сделать. Но и здесь он сильно просчитался. Встретившись впервые с Хонг Кхонг Чуай, даже когда его руки и ноги не были связаны, он и пальцем не смог прикоснуться к мафиози. Чтобы спасти свою жизнь и завершить возложенную на него миссию, Лу И Пэн мужественно написал на своём левом бедре иероглифы «Хонг Кхонг Чуай» раскалённым до красна металлическим прутом. От боли молодой полицейский несколько раз чуть не потерял сознание. И только железная воля позволила Лу И Пэну закончить надпись, прежде чем он отключился, сжимая в руке ещё горячий прут.

Молодой полицейский не знал, сколько времени провёл без сознания. Очнулся он с тяжёлой головой, над ним едва виднелся потолок, так как свет стоящей рядом лампы туда не доставал. Пошевелившись, Лу И Пэн понял, что к чему-то прикован.

Когда туман в голове рассеялся, полицейский осознал, что он прикован к кровати за руки и ноги в небольшой комнате. Рядом стояла винтажная лампа. Никакой одежды на нём не было, только сероватое хлопковое одеяло, наброшенное сверху, как будто на тело в морге.

«Я всё ещё в особняке Красного Павлина? И что же на самом деле со мной случилось?»

Лу И Пэн лежал, задумавшись о собственном положении, когда услышал звук открывающейся двери. Молодой полицейский мгновенно повернул голову и увидел очень крупного мужчину со шрамом ото лба до основания носа. В тусклом свете он напоминал призрака человека, которого ударили топором по голове. Следом за ним в комнату вошли ещё двое мужчин. Лу И Пэн совершенно точно проснулся, но этот человек не проронил ни слова. Он быстро сдвинул одеяло и приподнял левую ногу полицейского. Получив большой таз из рук третьего мужчины, он подставил его под ногу, а затем, взяв небольшой кувшин, вылил солёную воду прямо на рану.

Немного раньше, проснувшись, Лу И Пэн уже ощущал ноющую боль в левом бедре. Но она не могла сравниться с острой вспышкой, когда рану полили солёной водой, не стоило даже пытаться описать это. Молодой полицейский стиснул зубы, на лбу у него выступили крупные капли пота.

Закончив поливать рану, высокий мужчина взял с подноса специально приготовленный кусок белой ткани и начал промокать место ожога. Он делал это не слишком грубо, но и без излишней осторожности. Однако, сразу после контакта с солёной водой, болезненные ощущения усилились настолько, что молодой полицейский побледнел ещё сильнее. Мужчина открыл бутылочку со средством для ран и начал наносить его на ожог.

От боли в глазах у Лу И Пэна всё поплыло. Закончив наносить лекарство, мужчина поднял одеяло и снова накрыл полицейского, а затем все покинули комнату. Боль поглотила молодого человека, и вскоре он потерял сознание.

Очнувшись снова, Лу И Пэн ощутил аромат еды. Судя по запаху, это была каша. Когда он попробовал пошевелиться, то понял, что его руки и ноги всё ещё скованы. Повернувшись набок, он увидел миску, от которой поднимался лёгкий пар. Внезапно живот молодого полицейского громко заурчал. Неизвестно, сколько дней он провёл без сознания, но прямо сейчас Лу И Пэн был зверски голоден. Проблема заключалась в том, что кроме миски с кашей, в комнате больше никого не было. Поглядев на узкое окно, за занавеской, он подумал, что уже довольно поздно. Когда молодой полицейский попробовал снова пошевелиться, он, наконец, разглядел, что его руки и ноги прикованы наручниками к кровати.

От рези в пустом желудке у полицейского снова поплыло перед глазами. Это казалось сумасшествием, но миска с кашей теперь беспокоила его намного сильнее, чем боль в бедре. Когда от голода у него почти выступила пена изо рта, кто-то вошёл в комнату.

Лу И Пэн даже не посмотрел на вошедшего, его не волновало, кто это был — женщина или мужчина. Еда — это одна из базовых потребностей человека, и первобытный голод поглотил все его мысли без остатка, заставив забыть об осторожности, и о том, что в пищу могут что-то подмешать. Человек пододвинул стул и сел. Он поднял миску с кашей и медленно её перемешал, прежде чем зачерпнуть. Осторожно подув, он принялся кормить полицейского.

Каша была довольно горячей, но занятый едой молодой человек даже не обратил внимания, что этот человек держит миску голыми руками, ничем не выказывая ни малейшего неудобства от её температуры. Совершенно не замечая вкуса, полицейский жадно глотал обжигающую язык пищу, стараясь побыстрее заглушить болезненный голод.

Миска была такой большой, что её вполне хватило бы на двоих, но Лу И Пэн съел всё, до последней капли, за считаные минуты. Когда желудок, наконец, наполнился, полицейский постепенно пришёл в себя. Он взглянул на того, кто его покормил. Этот мужчина обладал острыми чертами лица, и на сытый желудок Лу И Пэн подумал, что тот очень привлекателен. Память подкинула ему смутное воспоминание о том, кто это такой.

— Хонг Кхонг Чуай! — вскрикнул молодой полицейский и немедленно попытался сесть. Хонг Кхонг Чуай улыбнулся уголками губ и взял со стола чашку.

— Хочешь немного чаю, господин полицейский?

Лу И Пэн уставился на человека перед собой и чашку у того в руках. Аромат свежего чая казался очень соблазнительным. Сглотнув, молодой полицейский заговорил:

— Вы меня сковали по рукам и ногам, и как мне пить?

Тот, к кому обратились с вопросом, слегка улыбнулся и сделал глоток из чашки. Затем он придвинулся и прижался губами ко рту полицейского.

Аромат чая ударил ему нос. Но Лу И Пэн никогда не делал ничего подобного в своей жизни, и едва мог заметить каков чай был на вкус. В ушах его зазвенело от шока и ярости: «Почему этот мужчина его поцеловал? Что за бред?!»

— Что за хрень, ты, псих?! — закричал Лу И Пэн, когда Хонг Кхонг Чуай отодвинулся. Услышав это, мафиози недовольно сморщился:

— Не рот, а помойка. Так говорить с тем, кто всего лишь пытался тебя напоить. Тут, кстати, ещё осталось, ну уж теперь пей, как сможешь, — договорив, он встал и вылил остатки чая на лицо Лу И Пэна. Горячая жидкость потекла по лицу в рот и нос, обжигая кожу.

Лу И Пэн закашлялся так, что лицо покраснело. Опустошив чашку, Хонг Кхонг Чуай поставил её на стол. После чего поднялся, посмотрев на молодого полицейского, который впился в него убийственным взглядом.

— Отдохни ещё немного, господин полицейский, — мафиози просунул руку под тело Лу И Пэна, дотянулся до особой точки в районе таза и осторожно нажал. Свет перед глазами полицейского погас — он снова потерял сознание.

В следующий раз Лу И Пэн очнулся в темноте. Но не потому, что уже наступил вечер или кто-то выключил свет, а потому, что его глаза были завязаны. Руки и ноги по-прежнему были скованы. Рана на ноге перестала болеть, но низ его живота почему-то горел. Потом он осознал, что кто-то сидит на нём сверху. Вспышка холодного ужаса пронеслась по его спине вверх.

Молодой полицейский открыл рот и попробовал что-то сказать, получилось только громкое мычание — рот был заткнут кляпом. Сидящий сверху прикоснулся к его груди, а затем с такой силой сжал, что полицейский поморщился от боли. Через некоторое время рука двинулась ниже, лаская напрягшиеся мускулы живота, затем ещё ниже к бедру.

Полицейский снова дёрнулся, когда рука прикоснулась к ране на его ноге. Больно не было, лишь слегка ныла заживающая кожа.

Руками этот человек прошёлся по всему его телу, а затем вверх и снова с силой смял мышцы его груди. Затем некто принялся дразнить руками то один, то другой сосок, пока молодой полицейский не вздрогнул. После рука двинулась ниже и обхватила его отвердевший член.

Лу И Пэн задрожал. Не то, чтобы никто и никогда не трогал его так. Его бывшая, с которой они расстались, когда он поступил на службу, делала что-то подобное, а иногда даже минет. Когда рука прикоснулась к паху полицейского, волна жара прокатилась по его телу и сконцентрировалась внизу живота, возбуждение накрыло его с головой.

Умелые ласки заставили полицейского постанывать. Если бы его руки и ноги не были прикованы к кровати, он бы поднялся и силой взял этого человека.

Пока молодой полицейский сжимал зубы, руки незнакомца остановились. Неизвестный подвинулся, и Лу И Пэн ощутил влагу чужого рта, когда горячий язык начал ласкать его член. Мощное тело полицейского вновь содрогнулось.

Лу И Пэн сжал кулаки. Наручники до боли впились в запястья и щиколотки, но удовольствие и возбуждение затмили все неприятные ощущения. Чужие язык и губы двигались так быстро, что несколько раз полицейский почти кончил. Но, как только его бёдра приподнимались, тот человек останавливался, как будто дразня. Лу И Пэну не терпелось высвободиться из оков и схватить незнакомца.

Подразнив полицейского ещё немного, этот человек остановился и отстранился. Затем его рука скользнула прямо по бедру, и Лу И Пэн резко вдохнул от неожиданности.

«Что за... да не может быть!..»

Раздался громкий звук, когда незнакомец сильно шлёпнул полицейского по бедру. Затем, похоже, на его член натянули презерватив. Когда что-то очень тугое прижали к головке члена, Лу И Пэн начал догадываться, что человек сверху, скорее всего, не женщина.

«Ну, и что?!»

Тесный канал очень медленно начал вбирать в себя разгорячённый орган. Чувствуя приятное давление, Лу И Пэн застонал, член его был твёрдым как камень. В тот момент, когда всего половина его члена проникла внутрь другого человека, полицейский снова почти кончил. Он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо.

Когда член вошёл полностью, Лу И Пэн больше не мог сдерживаться и подался бёдрами вверх. Откуда-то послышался стон. Два тела начали двигаться навстречу друг другу в безумном ритме. Ногти незнакомца впились в бёдра полицейского. Его член сильно сдавило, но это было приятное ощущения. Мозг Лу И Пэна затуманился, ощущая только удовольствие и желая, чтобы это длилось как можно дольше.

Он не знал, сколько раз достигал пика. Единственное, что Лу И Пэн запомнил — что чуть не умер от наслаждения. Почти сошёл с ума. Полицейский не прекращал двигаться ни на секунду, словно вся его жизненная сила сконцентрировалась в одном месте — это было одновременно болезненно и пугающе приятно.

Если он должен умереть, то умереть от удовольствия — не так и обидно.

Очнувшись в очередной раз, Лу И Пэн открыл глаза, ощущая лёгкость в теле. За окном был яркий день. Повязка с глаз и кляп пропали, руки и ноги были свободны.

Молодой полицейский прикрыл глаза, он всё ещё не отошёл после сумасшедшего марафона удовольствия. Полежав немного, он, наконец, пришёл в себя.

Глаза Лу И Пэна широко распахнулись. На него обрушилось осознание — он подвергся сексуальному насилию и, что более важно, всё ещё находился в руках таинственного босса мафии. А в этом случае всё, что произошло, могло быть записано на видео и использовано для шантажа.

Как только эта мысль пришла ему в голову, молодой полицейский сразу пожалел, что потерял сознание, но понимал, что даже для него произошедшее было за пределами возможностей. У кого бы получилось остаться в сознании? Тем более, этот человек, наверняка, подмешал ему что-то в чай или в кашу. Иначе он бы не смог почувствовать такого удовольствия.

Когда Лу И Пэн уже погрузился в размышления, что же ему делать в этой ситуации, в комнату вошёл молодой мужчина двадцати или тридцати лет, в тёмно-красном костюме, его волосы были уложены на пробор.

— Добрейшего утречка, господин полицейский. Как ты себя чувствуешь?

Лу И Пэн прыгнул на вошедшего в надежде вырубить его ударом кулака и связать. Со стороны оппонента послышалось ворчание:

— И в самом деле дикий.

Следующее, что он увидел, были начищенные туфли, а затем его лицо с громким шлепком впечаталось в пол. В голове зашумело и перед глазами поплыло. Мужчина поставил ногу ему на плечо и спросил:

— Почему ты сюда пришёл? Арестовать меня или как? И где ордер?

Лу И Пэн попытался подняться. Однако, хотя ему всего лишь наступили на плечо, казалось, что он пытается поднять целый автомобиль. В конце концов, он пробормотал в пол:

— Я пришёл расспросить о деле Чжан Чжэня.

— Э-э-э... это тот в очках? — спросил стоящий. Лу И Пэн ощущал жгучий стыд, когда ему приходилось разговаривать в таком положении. «Этот чёртов!..»

— Вы о нём знаете, да?

— Кто тебе сказал, что я что-то знаю? Ты вообще понимаешь, кто я?

— Вы — Хонг Кхонг Чуай. Наши люди сообщили, что вы можете быть единственным человеком, который знает, куда пропал Чжан Чжэн. Потому что у него с вами были какие-то дела.

— О-о-о... ещё и детектив хороший, — Хонг Кхонг Чуай убрал ногу с плеча полицейского. Лу И Пэн немедленно рванулся вверх, но прежде, чем он успел встать, его снова пригвоздили к полу.

— Я разве сказал тебе встать? У меня просто нога затекла и пришлось её поменять, — произнёс Хонг Кхонг Чуай, а Лу И Пэн почувствовал, как нога нажала на его правое плечо.

— Подними голову.

Молодой полицейский до хруста сжал зубы, слегка приподнялся и посмотрел вверх. Видя его в таком положении, мафиози криво улыбнулся:

— Скажи ещё раз, как тебя зовут?

— Лу И Пэн.

— Лу И Пэн, — повторил мафиози и снова улыбнулся. — О том, где находится Чжан Чжэн, я рассказать не могу. Но если тебя интересует информация о коррупционных сделках, которой он обладал, вот этим я могу поделиться. Что думаешь?

— Почему вы не можете мне сказать, где он? — спросил Лу И Пэн, по-прежнему лёжа на полу.

— Ну... если скажу, то у таких полицейских, как вы, не хватит мозгов, чтобы защитить его жизнь. Они только приведут врагов к его порогу, и те заставят его замолчать навсегда. Не думай, что у них нет связей в полицейском управлении. Я дам тебе выбор: вернуться с важными доказательствами или с пустыми руками. Решай.

Лу И Пэн немного помолчал, а потом ответил:

— Я могу посмотреть документы?

— Конечно, иначе, зачем мне это предлагать? Улики и свидетельские показания, всё можно использовать в суде. Берёшь или нет?

— Мне нужно сначала всё проверить.

— Хорошо. Но хочу предупредить, если ты вздумаешь опять на меня броситься, как только я уберу ногу, я тебя вырублю. А потом прикажу растянуть на крыше и оставить там, пока ты хорошенько не прожаришься на солнце.

— Ок, — бросил Лу И Пэн, после чего Хонг Кхонг Чуай, наконец, убрал ногу. Молодой полицейский поднялся:

— Где документы?

Мафиози впечатал коричневый конверт в обнажённую грудь полицейского:

— М-м-м... твоя грудь такая крепкая. И снизу всё тоже очень аппетитно. Может, хочешь повторить то, что было прошлой ночью?

Лу И Пэн мрачно глянул на собеседника, а затем, слегка хромая, вернулся к кровати и обернул одеяло вокруг пояса.

— Хм... Чего ты стесняешься? Я там уже всё видел. Какой смысл сейчас прикрываться?

— Это моё дело, — буркнул Лу И Пэн.

Он открыл конверт и на некоторое время погрузился в изучение бумаг. Потом поднял голову:

— Мне потребуется сначала отправить это в управление для проверки.

— Конечно. Если тебе что-то не понравится, можешь прийти сюда ещё раз. Входи через ту дверь. И в любом случае — сначала позвони.

Брови Лу И Пэна удивлённо взлетели. Хонг Кхонг Чуай подошёл и схватил его за бедро:

— Теперь у тебя есть пропуск. Даже не вздумай удалить или как-то испортить, иначе я тебя убью.

Тот, чьё бедро подверглось внезапной атаке, не успел даже шевельнуться. Мафиози поднял руку и схватил полицейского за подбородок:

— Как только примешь душ и переоденешься, я дам тебе свой номер. Запомни его наизусть. Не записывай, не сохраняй в телефоне. Я скажу его лишь единожды. Если не сможешь запомнить, приходи сюда и громко кричи. Часа через три тебя кто-нибудь заметит.

Лу И Пэн попытался отдёрнуть голову:

— Да понял я, отпустите меня уже!

Хонг Кхонг Чуай улыбнулся, затем притянул полицейского ближе и поцеловал. В рот Лу И Пэна, совершенно не ожидавшего подобного нападения, ворвался чужой язык. Никто и никогда не целовал его так, чтобы начинала кружиться голова.

Они целовались ещё несколько мгновений. Затем Хонг Кхонг Чуай отодвинулся и улыбнулся:

— Я хочу, чтобы ты заходил почаще, не забывай об этом.

Лу И Пэн уставился на него, а потом выпалил:

— Да ноги моей здесь больше никогда не будет!

— Ну... поживём — увидим, — Хонг Кхонг Чуай стоял и игриво смотрел на молодого полицейского, пока тот не сбежал от этого взгляда в ванную.

— Чему улыбаешься? — не удержался Лу И Пэн от вопроса, глядя на человека, с которым сидел за одним столом. Хонг Кхонг Чуай поглядел на полицейского, сидящего с ложкой каши в руке и, по-прежнему улыбаясь, ответил:

— Я просто думаю о нашей первой встрече, когда ты ел кашу как голодный бродяга.

Лу И Пэн немедленно бросил на собеседника мрачный взгляд:

— Ну... я об этом даже и думать не хочу.

— Почему? Пэн Пэн, ты что, стесняешься? — взяв палочки для еды, Хонг Кхонг Чуай слегка ущипнул ими полицейского за нос.

— Эй... мой нос — это тебе не суши! — Лу И Пэн поднял руку, чтобы оттолкнуть палочки, но опять не успел вовремя.

— И ничего я не стесняюсь. Той ситуации мне стесняться нечего.

— Неужели? — Хонг Кхонг Чуай широко улыбнулся. Лу И Пэн снова мрачно на него уставился, потом опустил ложку, полную каши:

— Я пойду, не лезет в меня больше.

— Ох... Что такое? Как ты вообще умудрился вырасти? Или, может, ты хочешь, чтобы я снова тебя покормил? — на лице Хонг Кхонг Чуай проступило неподдельное беспокойство. Лу И Пэн уставился на него.

— От твоих слов у меня совсем аппетит пропал.

— Хм... Я вроде не говорил ни о чём отвратительном, типа червей или многоножек. Пэн Пэн, если ты хочешь, чтобы я тебя покормил — только скажи. Нужно будет попросить дворецкого Ли снова разогреть кашу. Чем горячее каша, тем будет веселее, да? Неинтересно? Тогда доедай. Еду выбрасывать — последнее дело.

Лу И Пэн закусил губу, снова взял ложку. Доев кашу, молодой полицейский поднялся.

— Что, уже уходишь? Не останешься поиграть с Сяо Чиком? — спросил Хонг Кхонг Чуай. Поднявшись, Лу И Пэн одёрнул рубашку и повернулся, чтобы ответить:

— Я уже опаздываю. А всё из-за тебя! Одного раза никогда не достаточно, не слезал с меня всю ночь. А мне сегодня на работу.

— Хм... ворчишь как старик, хотя совсем молодой, — Хонг Кхонг Чуай шлёпнул молодого полицейского по крепкому бедру.

— Ой! Ты... перестань вести себя как старый извращенец! — вскрикнул Лу И Пэн, а Хонг Кхонг Чуай захихикал.

— Неужели я настолько похотлив? Пэн Пэн, ты думаешь слишком много.

Буравя мафиози глазами, Лу И Пэн продолжил:

— Я пошёл.

— Э-э... придёшь сегодня вечером?

— Не приду. Мне обязательно надо полить растение, пока налитая в кувшинчики вода не закончилась, — пояснил полицейский. Хонг Кхонг Чуай кивнул:

— Когда будешь свободен, приноси — я полюбуюсь.

— Угу... Гарантирую — ты удивишься, — Лу И Пэн направился к выходу.

— И не присылай мне больше ничего странного, пожалуйста. Пожалей криминалистов, — попросил молодой полицейский, Хонг Кхонг Чуай тяжело вздохнул:

— Я не посылал ничего слишком странного, разве что совсем чуточку. Пэн Пэн, это ты слишком подозрительный.

Лу И Пэн захлопнул за собой дверь.