« Сквозь мглу заблуждений»

Утро, залитое бледным, безрадостным светом, казалось насмешкой над всем, что было дорого.

Оно принесло не пробуждение, а страшный, ледяной удар, который выбил почву из-под ног, разрушил мир, оставив лишь руины боли и невыносимой пустоты.

Ари… мертва. Это слово застряло в горле, не давая дышать, сжигая изнутри.

После того, как полицейские увезли ее… увезли ЕЕ… мое тело продолжало существовать, но разум отказывался принимать происходящее.

Я сидел там, на траве, онемевший, словно камень.

Видел лица друзей – искаженные горем, ужасом, растерянностью. Слышал их приглушенные голоса, обращенные ко мне, но слова не доходили до сознания. Все звуки слились в один глухой гул, в котором звучал только один аккорд – ее отсутствие.

Врачи. Полиция. Следователь. Все эти люди в форме, такие деловитые, такие отстраненные. Они осматривали, записывали, фотографировали.

Они касались ЕЕ. Прикасались к телу моей Ари, как к какому-то объекту, улике. Меня от этого выворачивало наизнанка, но я не мог пошевелиться.

Руки дрожали, ноги не слушались. Я хотел броситься на них, закричать, чтобы они оставили ее в покое, но не мог издать ни звука.

Когда суета начала потихоньку утихать, когда увезли тело, когда полицейские закончили основные работы и оставили пару человек охранять место преступления, Локан, Хэнк, Мел и Гена подошли ко мне.

Они сели рядом, молча. Их лица были такими же бледными и опустошенными, как мое.

— Киса… — тихо позвал Хэнк. — Мы… мы с тобой.

Я медленно поднял голову, посмотрел на них. В их глазах я увидел не только скорбь по Ари, но и понимание, готовность. Они знали меня. Знали, что я не смогу сидеть сложа руки.

— Кто… — выдохнул я, и только сейчас почувствовал, насколько пересохло горло.

— Кто это мог сделать?
Мел пожал плечами, его губы скривились.

— Не знаем… Полиция говорит… ну, ты слышал. Будут расследовать.

— Расследовать? — в моем голосе прозвучала такая горечь, такая ярость, что друзья вздрогнули.

— Пока они будут "расследовать", пройдет вечность! Они не понимают! Они не знают, кем она была!

В этот момент боль прорвала плотину шока. Она хлынула, захлестнула меня, разрывая изнутри.

Воспоминания об Ари – ее смех, ее улыбка, тепло ее рук, ее голос, который говорил "Я люблю тебя" всего несколько часов назад… Все это обрушилось на меня с такой силой, что я согнулся пополам, хватаясь за голову.

— Ари… — вырвалось из меня, и первый, сухой, сдавленный рывок сотряс мое тело. А потом пошли другие, сильные, надрывные. Я не мог остановиться. Слезы жгли глаза, горло сжималось, грудь разрывало от боли. Я плакал не просто от горя, а от понимания непоправимости, от ужаса потери, от вины, которая, словно змея, обвилась вокруг моего сердца. Это я виноват. Это моя борьба с дядей привела к этому. Это моя жизнь, полная дерьма и опасности, затянула ее, мою светлую, чистую Ари, в свою пучину и погубила.

Парни сидели рядом, неловко, но оставаясь. Они не пытались утешить меня словами, просто были там. Это было самое важное.

Когда я немного успокоился, оставив после себя лишь дрожащее, опустошенное тело и мокрые от слез щеки, я поднял голову.

Боль никуда не ушла, она стала фоном, постоянной, невыносимой пыткой. Но поверх этой боли появилось другое чувство. Холодное, жесткое, абсолютно всепоглощающее. Жажда мести.

— Я найду его, — тихо сказал я, мой голос был хриплым, но решительным.

— Кто бы это ни был. Я найду его. И я…

— Мы знаем, Киса, — перебил меня Гена. В его глазах тоже горел холодный огонь. — Мы поможем.

— Конечно, — сказал Хэнк. — Ты не один. Она наша подруга.

— Вместе, — добавил Мел, кивнув.

Мы поднялись. Солнце уже поднялось высоко, но мир вокруг казался серым и мрачным.

База Локана, еще вчера полная смеха и музыки, сейчас выглядела опустевшей и зловещей. Место, где нашли Ари, было оцеплено лентой.

— Полиция… они что-нибудь нашли? — спросил я у Локана.

— Не знаю, — Локан покачал головой. — Взяли отпечатки, пробы какие-то… Сказали, что будут работать.

— Работать? — я сжал кулаки. — Они работают по правилам. А тот, кто это сделал… он правил не знает.

Мы не стали ждать. У нас было преимущество – мы знали Коктебель, знали его тайные тропы, его скрытые уголки, знали людей, которые здесь живут. Мы начали свою собственную охоту.

Первым делом мы осмотрели место преступления сами, насколько это было возможно, не пересекая полицейскую ленту.

Искали что угодно: следы, оброненные вещи, что-то необычное. Ничего. Только следы борьбы, которые уже, наверное, зафиксировала полиция.

Потом мы стали опрашивать тех, кто был на вечеринке. Тихо, ненавязчиво, чтобы не поднимать лишнего шума и не мешать официальному расследованию (хотя мы мало верили в его эффективность).

Спрашивали, видел ли кто-нибудь что-то подозрительное ночью? Слышал ли крики? Видел ли кого-то чужого на территории базы или рядом?

Большинство было в состоянии алкогольного опьянения, когда это произошло.

Никто ничего не видел, ничего не слышал. Только Локан сказал, что ему показалось, будто он слышал какой-то шорох или тихий звук перед рассветом, но списал это на ветер или животных.

Мы пошли по ближайшим улицам, заглядывали в переулки, опрашивали ранних прохожих, дворников, продавцов в круглосуточных магазинах.

Искали камеры наблюдения, хотя знали, что в Коктебеле их не так много, особенно в частном секторе.

Каждый отказ, каждый тупик отдавался новой болью в груди.

Чувство бессилия нарастало. Я представлял ее лицо, ее страх в последние минуты… И это подстегивало меня, не давая остановиться. Я не мог спать, не мог есть. Каждый вдох был мучением. Мир вокруг потерял цвета, запахи, звуки.

Осталась только одна цель – найти убийцу Ари.

Мы обсуждали мотивы. Самый очевидный – месть дяди. Он сидит, но у него есть люди, связи. Это мог быть кто-то из его подручных, кто-то, кому он приказал отомстить за свое падение. Но кто именно? И как он мог узнать, где Ари?

Еще один вариант – семья Рауля.

Возможно, они были унижены разоблачением, срывом свадьбы. Но убить? Так жестоко? У них вроде были другие рычаги давления.

А что насчет самой девушки, которая помогла нам с компроматом? Может, она тоже была в опасности, и это каким-то образом связано?

Каждая версия казалась правдоподобной и одновременно не очень.

Убийство Ари было настолько бессмысленным, настолько жестоким. Оно не вписывалось ни в какие рамки логики. Разве что… если целью было именно причинить боль мне. Ударить по самому больному. И в этом случае цель достигнута. Я сломлен. Но не уничтожен.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Мы продолжали поиски, уставшие, измотанные, но не сдающиеся. Облазили каждый уголок Коктебеля, разговаривали с десятками людей, проверяли любую, даже самую ничтожную информацию.

Полиция тоже работала. Они вызывали меня на допросы, задавали одни и те же вопросы, просили описать наши отношения с Ари, наши планы на будущее. Я отвечал, старался быть спокойным, но внутри все клокотало. Я чувствовал, что они смотрят на меня с подозрением, как будто я сам мог быть причастен. Это было невыносимо.

Моя скорбь превращалась в холодную, дистиллированную ненависть. Она была моим топливом, моей движущей силой.

Я перестал чувствовать что-либо, кроме этой ненависти и пустоты внутри. Образ Ари стоял перед глазами, подталкивая меня идти дальше, не останавливаться. Я больше не плакал. Слезы высохли, оставив после себя лишь ледяную корку на сердце.

Мы сидели на берегу моря, под темным небом, усыпанным безразличными звездами. Шум прибоя был единственным звуком, который не раздражал.

— Ничего, — тихо сказал Мел. — Мы найдем. Найдем его.

— Должен быть какой-то след, — прошептал Гена. — Он не мог просто исчезнуть.

— Мы что-то упускаем, — сказал Хэнк. — Что-то важное.

Я смотрел на море. Бесконечное, темное, как моя скорбь. Как моя жажда мести. Я знал, что не успокоюсь, пока не найду того, кто отнял у меня Ари. И когда найду…

Внезапно Локан, который сидел немного поодаль, задумчиво глядя на огонь костра, который мы развели, произнес:

— А ведь… той ночью… когда вы приехали… я видел одну машину. Припарковалась в метрах  ста от базы. Не наша. Черная. Долго стояла. Я еще тогда подумал… странно.

Я резко повернулся к нему.

— Какая машина? Опиши!

Локан наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Ну… большая такая. Дорогая, наверное. Иномарка. И номера… номера какие-то… не местные. Московские, что ли…

Московские номера. Черная, дорогая машина.

Картина внезапно сложилась в голове. Александр Петрович. Его люди. Месть.

Адреналин хлынул в кровь. Сердце заколотилось с бешеной скоростью.

— Локан, ты уверен? — спросил я, голос дрожал от напряжения.

— Уверен, — серьезно кивнул Локан. — Я на машины внимание обращаю. И номер запомнил. Частично, конечно. Но пару цифр точно могу назвать.

Это была зацепка. Первая реальная зацепка за все эти дни. Возможно, ключ к разгадке. К имени убийцы. К моей мести.
Я посмотрел на друзей. В их глазах читалось то же, что и в моих – надежда, смешанная с решимостью.

— Едем, — сказал я, поднимаясь. — Проверим это.

Мы отправились в ночь, движимые горем, гневом и единственной целью – найти правду. И отомстить за Ари. За мою Ари, которой больше нет.