Глава 30. Утро, окрашеное в чёрный.
Утро в Коктебеле всегда наступало нехотя, медленно разгоняя ночную прохладу и окутывая город перламутровой дымкой.
После вчерашней вечеринки на базе Локана царила тишина.
Некоторые спали прямо во дворе, кто-то устроился на веранде, другие добрели до комнат.
Киса и Ари уснули в маленькой, уютной комнате на втором этаже, прижавшись друг к другу, утомленные, но абсолютно счастливые.
Первым проснулся Локан.
По своей привычке, он поднялся с рассветом, чтобы проверить мангал и привести двор в порядок.
Утренний воздух был свежим и пах морем. Он прошел мимо спящих гостей, улыбнулся, глядя на их расслабленные лица, и направился в дальний угол двора, где обычно складывал дрова.
Он уже почти дошел до места, когда его взгляд зацепился за что-то необычное.
Что-то темное лежало у самой ограды, под раскидистым кустом малины.
Сначала он подумал, что это кто-то из ребят уснул там, свернувшись калачиком.
Но фигура лежала неестественно тихо, не двигаясь.
Подойдя ближе, Локан остановился.
Его сердце заколотилось где-то в горле.
Это была Ари. Она лежала на животе, одна рука вытянута вперед, волосы разметались по земле.
Под ней расплывалось темное, влажное пятно, которое он сначала принял за тень, но тут же понял, что это…
— Ари! — хриплым голосом позвал он. Но ответа не последовало.
Локан бросился к ней, перевернул ее на спину. Ее лицо было бледным, глаза полуприкрыты.
Под ней была кровь. Много крови. На шее… он увидел жуткую, рваную рану.
— Боже… Боже мой… — вырвалось у него. Он потрогал ее запястье. Холодное. Пульса нет.
Мир вокруг Локана начал расплываться.
Шум в ушах заглушил все звуки. Он не знал, сколько времени стоял над ней, оцепеневший от ужаса. Потом, словно по команде, его охватила паника.
— Ребята! — закричал он во всю силу легких. — Хэнк! Мел! Гена! Сюда! Быстро!
Его крик разорвал утреннюю тишину.
Из разных уголков двора и дома стали появляться сонные, растрепанные фигуры.
Первым выбежал Хэнк, за ним Мел и Гена. Рита, испуганная криками, выскочила на веранду.
— Что случилось, Локан? — спросил Хэнк, протирая глаза. И тут он увидел.
Увидел Ари. Увидел кровь. Увидел лицо Локана, искаженное ужасом.
— Ари… — выдохнул он.
Мел подбежал ближе, запнулся, чуть не упал. Гена замер, словно статуя, его обычно непроницаемое лицо стало пепельно-серым.
А Киса… Киса услышал крики, услышал свое имя, услышал слово «Ари».
Он выскочил из комнаты, спускаясь по лестнице с бешеной скоростью. Сердце колотилось в груди, предчувствие чего-то ужасного сжимало внутренности.
Он выбежал во двор. Увидел сгрудившихся друзей. Увидел Локана, стоящего на коленях. И увидел… ее.
— Ари? — голос был тихим, неуверенным. Он подошел ближе, раздвигая оцепенелые тела друзей.
И тогда он увидел все. Ее лицо. Рану на шее. Кровь.
В первое мгновение он ничего не почувствовал.
Просто пустота. Шок был настолько сильным, что он отключил все эмоции.
Он опустился на колени рядом с Локаном. Протянул руку, коснулся ее щеки. Холодная. Абсолютно холодная.
— Ари… Ари, проснись… — прошептал он.
Он не мог поверить. Этого не могло быть. Только вчера вечером она смеялась у костра, танцевала с ним, говорила, что любит его. Это какой-то страшный сон. Кошмар.
— Киса… — Локан попытался взять его за руку, но Киса отдернул ее.
— Нет! — закричал он. — Нет! Это неправда! Она жива! Она просто спит! Ари!
Он попытался поднять ее, обнять, но Локан и Хэнк остановили его.
— Не надо, Киса! Не трогай! — сказал Хэнк, его голос дрожал. — Нужно звонить… звонить в полицию… скорую…
Слово «полиция» эхом откликнулось в голове Кисы.
Полиция. Это значит, что это не сон. Это реальность. Жестокая, ужасная реальность.
Его накрыло. Сначала волна отрицания, потом ярости. Он вскочил на ноги, его глаза горели безумием.
— Кто?! — заорал он, его голос сорвался. — Кто это сделал?! Я убью его! Я разорву его на куски!
Он бросился к ограде, словно пытаясь найти следы убийцы, но друзья схватили его, удерживая с трудом.
Он вырывался, кричал, бился в их руках, его тело тряслось от ярости и горя.
Рита сидела на веранде, закрыв лицо руками, и громко, надрывно рыдала.
Мел стоял, прислонившись к стене, его лицо было перекошено от боли и шока.
Гена отошел в сторону, уставился в землю, сжав кулаки. В его глазах читалась такая глубина страдания, что становилось страшно.
Локан, с трудом совладав с собой, достал телефон и набрал 102.
Говорил отрывисто, сбивчиво, пытаясь описать, что произошло.
Через несколько минут послышались сирены.
Резкие, пронзительные, они разрезали утренний воздух, словно предвестники новой беды. Первой приехала машина скорой помощи. За ней – полицейская.
Двор Локана превратился в место преступления.
Приехали врачи, быстро и профессионально констатировали смерть.
Прибыли криминалисты, следователи. Люди в форме и белых перчатках стали ходить по двору, осматривать, фотографировать, брать пробы.
Их действия были отстраненными, механическими, они выполняли свою работу, не обращая внимания на боль и горе собравшихся.
Киса сидел на траве, прислонившись к дереву, его руки были сцеплены на затылке.
Он не плакал. Его глаза были сухими, пустыми. Он смотрел на суету вокруг Ари, на людей, которые касались ее, на вспышки камер, и чувствовал, что его мир разрушен. Разбит на миллион осколков.
К нему подошел следователь. Молодой, с усталым лицом.
— Вы… Иван? — спросил он.
Киса не ответил.
— Мы понимаем ваше горе, — продолжил следователь, — но нам нужно задать вам несколько вопросов. Когда вы видели ее в последний раз?
Вопросы сыпались один за другим. Кто был на вечеринке? Кто мог хотеть ей зла? Были ли у нее враги? Конфликты?
Киса отвечал односложно, с трудом подбирая слова. Его мысли были далеко, там, под кустом малины, рядом с телом Ари.
Пацанов, Риту, Локана тоже опрашивали. Их голоса звучали приглушенно, как будто доносились из-под воды.
Атмосфера была гнетущей. Радость и беззаботность прошлой ночи сменились шоком, горем и страхом.
Кто? Кто мог это сделать? За что? Ари была таким светлым, добрым человеком. У нее не было врагов. Разве что… разве что это связано с дядей? С его арестом? Месть?
Мысль о мести, словно ледяная игла, пронзила Кису. Это он виноват. Это из-за него. Из-за того, что он боролся, из-за того, что разоблачил дядю. Они добрались до самого дорогого, что у него было. Они отняли у него Ари.
Он поднял голову. Его глаза, еще недавно пустые, вспыхнули новым, страшным огнем.
Это был огонь ненависти, жажды мести.
Он не знал, кто это сделал. Но он найдет. Найдет того, кто отнял у него Ари. И заставит заплатить. Заплатить по полной.
Этот день, который должен был стать началом их новой, счастливой жизни, превратился в день траура.
День, который навсегда разделил жизнь Кисы на «до» и «после».
Утро, окрашенное в черный цвет скорби и безумия.