Эликсир

Оказывается, мистер Харрис не только является основателем парфюмерной компании, но и ещё неплохо разбирается в местности. Он сразу определил, где примерно находится эта загадочная Роща Титанов. 

— Редвуд. Побережье Дель Нотре. Расположение действительно секретное. Вековые деревья давно защищены от глаз зевак, — говорит Бен в такой уверенной манере, словно опытный лесничий, — любопытен факт, что так и не известно, под чьей они защитой, — он делает многозначительную паузу, — И сколько бы не было попыток обнаружить Рощу, все они не увенчались успехом. 

Я вдруг с вызовом гляжу на него, не подозревает же он, что я как то могу быть связана с магическим заговором? Возможно так и есть, но лишь отчасти— с недавних пор я перестаю верить в случайности. Книга Теней определённо не просто так попала мне в руки, и Эликсир я намешала так же не с проста держали меня заложницей непонятно где столько лет, тоже не для забавы ради. 

Но о Роще Титанов слышу впервые. В книге о ней не было ни слова, насколько я помню. 

А помню я многое.... 

Все это благополучно можно было проанализировать, просеять через хорошую психотерапию и жить себе припеваючи. «Но нет, ты решаешь ворошить старое бельишко». 

— Я тебе больше скажу, — продолжает он, все так же внимательно изучая меня, — многих, кто хотя бы немного приближался к разгадке местоположения, ждала смерть... в лучшем случае отсроченная, мучительная, но смерть. 

Ком, что застрял где-то посередине горла, никак не опускается. Бен так зловеще рассказывает о парке, что у меня кровь по венам идёт с трудом. Руки леденеют, пальцы скручивает судорогой. 

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь! — недоверчиво произношу я. 

Ведь я чисто интуитивно ощущаю трепет, лишь думаю о Роще. Верится мне, она сказочна красива. Стоит представить вековые деревья, как легкие мгновенно наполняются влажным древесным ароматом. От одной лишь мысли о этом месте дух захватывает, а он говорит о смерти! 

— Нет, Элери, я преуменьшаю, — Бен не врет, по глазам вижу. 

Густые облака сгущаются в зрачках, в них снова вязкая тьма. 

— Тогда нам не стоит туда соваться! Эликсир может и подождать, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю согласовать это с собственными чувствами. 

— Не может, — рявкает он, от чего Адри, что секунду назад валялся у камина вверх ногами, как прибитая саранча, соскакивает и угрожающе наматывает круги вокруг меня. 

— Умерь свой пыл. Я не привыкла, чтобы со мной общались в приказном тоне! 

Секунду он глядит в пустоту, словно борется с самим собой. 

— Прости, — вдруг тяжело выдыхает он, — не спал, весь на нервах. 

На удивление его такое неказистое извинение быстро возымело действие, и я остываю, как бабушкин вишнёвый пирог из детских сказок. Я ещё раз открываю папку, а сама в этот момент пытаюсь вспомнить послание. По необъяснимым мне причинам я намеренно ищу хотя бы одну зацепку, чтобы избежать совместной поездки. Что-то глубоко внутри подсказывает, что ему там не место. Но сомнений нет, нам стоит двигаться именно в этом направлении. 

Вдвоём. 

И дело совсем не в том, что Бен сгущает краски. Это место, без сомнений, несёт определенную опасность (раз является секретным), но точно не мне. А жизнь бывшего босса меня мало заботит, он большой мальчик, знает даже больше, чем я.

 Внезапно окно, что я не плотно прикрыла, распахивается, и в комнату врывается ледяной ветер. Он принёс с собой весточку, чтобы окончательно развеять мои сомнения — чудесный запах, тот же, что исходил от письма. Едва уловимые нотки, будто ласковые мамины руки, которых я отродясь не видела, поглаживают по спине, успокаивают, внушают надежду. 

Пока Бен пытается закрыть старые деревянные рамы, меня вдруг осеняет— ингредиенты, из-за которых мы, собственно, и собрались, нигде в помине не упоминаются. Какова тогда вообще моя цель пребывания здесь? 

Конечно, я могу напрячь память и вспомнить, что уж нужно с чем смешать, но просьба была найти состав и помочь приготовить, а не вспоминать, что я вытворяла в лихом отрочестве. 

Я резко передёргиваю плечами. 

Воспоминания тяжёлым грузом висят на шее. 

«Тот Эликсир, что ты приготовила, был не рабочим, иначе тебя бы не оставили в живых». Но бодрящий аромат все еще шуршит у меня в памяти, вкус его все эти годы на языке. Нет... ошибки быть не может, это был он. Но почему я все ещё жива?