Глава 20.2
Удобно устроившись на широком кресле (как гостье мне досталось самое тёплое местечко у камина), я утыкаюсь носом в колючую спинку Адри. Бегемотик так безмятежно сопит, благополучно приговорив наши скромные запасы, что на глаза невольно наворачиваются слёзы умиления. Он такой храбрый, сопровождает меня. В его доверчивых глазках-маслинах и на секунду не промелькнуло сомнение во мне. А я вот уже в себя не очень то и верю.
Провертевшись как минимум час, я сдаюсь на милость бессоннице и просто углубляюсь в размышления, что терзают не первый день. Вопросы, словно коршуны налетают, отгрызая по кусочку мое стабильное бытие. Что будет дальше? Ведь в тот самый момент, когда Эликсир будет найден, я доподлинно знаю, что даже собрав все травы, масла и коренья, зелье в полной мере не сработает. Есть ключевой элемент, который намеренно скрыт от посторонних глаз и толком не описан даже в книге. Ну как не описан? Чиркнули пару слов о ритуале, что больше походит на сказочное омовение, нежели на серьёзный обряд.
Размеренное дыхание мужчины чуть поодаль от меня спокойствия не прибавляет, уж не помню то время, когда последний раз с кем-то пространство делила. И будь у меня под боком огромный огнедышащий дракон, это было бы менее волнительно, чем наличие весьма привлекательного мужчины. Не претендую на этого угрюмого красавчика, раскол семейных пар никогда не входил в мои планы, да и характер обставляет желать лучшего, но само его присутствие будоражит фантазию. Нервно почесывая подбородок колючим одеялом, я принимаю тот факт, что Бен волнует меня куда больше, чем просто босс, и каким-то волшебным образом это осознание так сладко заворачивает меня в ватный кокон, что я погружаюсь в дремоту.
Но длится спокойствие не долго— пугающей сон, больше похожий на непрошеное видение, будит меня. В нем я склоняюсь над бездыханным телом Бена, где-то посреди красного леса высоченные деревья тяжёлым каркасом склоняются над нашими головами, давят, словно хотят прижать к земле —на коже все еще влажный налёт страха, а в ушах эхом отдаётся мерзкий мужской шёпот «Поторапливайся»
Я громко сглатываю ком, что застрял в горле. Уверенна, слышно на другом краю света. Сомнения по поводу совместной поездки настолько терзают меня, что уже добрались до мозга, и он затейливо рисует страшные картины даже во сне. И все бы так, но зудящее чувство, что это может быть предзнаменованием откуда-то из будущего, заставляет меня подняться. Я тихо наматываю круги вокруг кресла, удивляясь, как старые половицы ещё не скрипнули разок другой, чтобы разбудить моего громко сопящего спутника. И я не о Адри.
«Судьбу переиграть очень сложно, Элери», — напоминаю себе не в первый раз.
Я предпочитаю быть ее союзником, нежели врагом, поэтому если Старая Луна решит забрать кого-то в свои объятия, я не смею возражать. Никто не смеет. Перехитрить смерть идея заведомо провальная.
Я вдруг замираю. Мне что-то мешает. Чей то незнакомый запах, как ощущение чужого взгляда на затылке, сковывает мышцы холодной судорогой. Я оглядываюсь, мы погружены в полную темноту, даже небесное светило и то спряталось за тучи— его слабого света едва хватает, чтобы обозначить контур предметов вокруг. Я ещё шире открываю глаза, зрение уже максимально привыкло к мраку ночи, большего я не увижу. Но странный фиалковый запах не отпускает меня, его здесь не было раньше, сейчас он будто ядовитый газ проникает во все щели. По коже пробегает рой колючих мурашек.
Мы не одни.
Я понимаю, что не сомкну глаз и на минуту, пока не осмотрю всю комнату. Двигаясь тихо, почти бесшумно, я нахожу на столе свечу, но совсем неожиданно слышу шорох за спиной— уши тут же закладывает тишина, язык прилипает к небу, я даже не могу закричать, поэтому, так и не дотянувшись до свечи, медленно оборачиваюсь на кружащий голову аромат. Незваный гость так близко, его присутствие душит. Накал неведомых мне эмоций буквально разрывает изнутри, он граничит с сумасшествием и тут же резко отступает, будто его вовсе и не было. И вот на секунду, когда страх уступает место разуму, мне кажется, что в темноте мелькают два фиолетовых глаза— они, будто пара алмазных вспышек, режут сетчатку глаза и молниеносно растворяются в пустоте, заставляя усомниться в увиденном.
Я лишь зажимаю губы большим и указательным пальцами, как прищепкой чтобы по возможности не пискнуть от изумления. А потом, словно в оцепенении стою, ожидая дальнейшего представления. Но минуты летят, а фиалковый шлейф все менее различим, ощущение, будто я его просто выдумала.