26
Я снова очнулась в своей камере. Мне отчаянно хотелось знать, какой день по счету мне приходится лежать на этом холодном алтаре, и как долго меня будут держать в таком состоянии.
Живот скрутило. Не помню, когда в последний раз кушала, да и трапезой такие посиделки со стражей нельзя было назвать. Они приносили мне горячий бульон и вливали в рот насильно, а потом, таким же образом поили водой.
Что же касается моих нужд... стража раз в несколько дней отвязывала меня от цепей и подводила к ведру. В остальные же дни, когда они этого не делали, мне приходилось испражняться под себя.
Цепи немного ослабили и поэтому я смогла сесть. Тело заныло, а копчик заболел от внезапной нагрузки.
Почему мне позволили поменять положение?
В последний раз Мабон ломал мне кости и я помню, как из рук и ног они торчали. Но сейчас же, смотря на свои конечности, я понимаю, что все было цело.
Я осмотрела помещение ещё раз и остановила свой взгляд на соломе. Вот бы хоть ненадолго сесть на неё, отдохнуть...
Послышались торопливые шаги. Все внутри меня сжалось, но я не подала виду, что боюсь. Знаю сама по себе, что страх жертвы – это лучшая награда для убийцы.
Дверь отворилась, но в камеру зашёл не Мабон, а тот, кто ещё ни разу не приходил ко мне.
— У тебя все ещё хватает сил сидеть? — кажется, искренне, удивился Лаэрт.
Я заморгала, но не произнесла ни слова. Кажется, что скоро я совсем не смогу говорить.
Лаэрт взял железный стул, что стоял у самого выхода, и сел на него рядом с моим алтарем. Стул был полностью покрыт моей кровью, помнится, совсем недавно Мабон приковал меня к нему и избивал.
Дракон наклонился к моему каменному алтарю и открепил цепи от железного ушка.
Я удивилась ещё больше.
— Можешь походить по камере.
Мой взгляд устремился за спину мужчины, туда, где сидела Лила. Женщина ободряюще мне улыбнулась и принялась читать книгу, что лежала у неё на коленях.
Кто дал книгу женщине? Да и не похожа она на узницу: ей приносили одежду, чистую воду и средства для личной гигиены. Она могла свободно передвигаться по камере, а ее болтовню не прекращали даже стражники, что ходили по тюрьме, словно дикие хищники.
Лила совсем не вписывалась в обстановку мрака и убийства. Она была чем-то светлым и нежным.
А ещё ее выводили гулять.
— Ну так что, собираешься вставать?
— Ну ты и болван, Лаэрт! Как она это сделает, если ее тело совсем исхудало? – злобно бросила Лила.
Лаэрт медленно осмотрел мое тело, от его взгляда стало неловко. Я действительно очень похудела, там, где когда-то были соблазнительные изгибы – теперь торчали кости. С каждым новым днём мне доводилось чувствовать, как кожа на щеках впадает, а тело теряет натренированные мышцы.
Дракон поднялся со своего места и подошёл ко мне. Мое тело стало напряженным, я опустила голову, ожидая удара, но его не последовало. Мужские руки подхватили меня и понесли в сторону сена.
Лаэрт опустил меня на него, а потом поставил возле меня стул и сел, наблюдая за мной.
Что он собирается делать? Неужели и здесь, на месте, которое стало для меня мечтой, станут издеваться над моим телом.
— Да не трясись ты так, не буду я ничего с тобой делать, — дракон вытянул ноги, закинув одну на другую и закрыл глаза.
Я прибывала в шоке от такого поведения мужчины.
— Поспи, — улыбнулась мне Лила.
Разве такое возможно? Неужели он ничего не сделает со мной?
Я не верю. О, Богиня, я никому уже не верю!
Мужчины в моей жизни были негодяями, и сейчас я утратила в них веру. Только Гален, мой верный друг, был для меня примером мужества. Мы познакомились с ним у Адэра, оборотня приставили ко мне и с того дня мы выполняли поручения дракона вместе.
Как он сейчас? Не думаю, что парень до сих пор работает рядом с Адэром. И как он теперь относится ко мне, зная, кто я такая на самом деле? Мне известно, что люди Весеннего двора убили его невесту, истинную пару оборотня. И мне было страшно, что если Гален возненавидел меня?
Так я просидела какое-то время думая о своём, но заметив, что Лаэрт все так же сидит на стуле с закрытыми глазами, я позволила себе лечь. Расслабиться не получилось, да и было бы это глупо. Находясь среди врагов – нужно всегда быть начеку.
Я посмотрела в сторону двери, которая была приоткрыта – идеальный шанс для побега. Но мне было известно, что сил слишком мало, я не смогу сбежать. А даже если и удастся выбраться из тюрьмы, то за ее пределами я буду окружена врагами. В этом королевстве не будет моих союзников.
Но мысли о побеге не давали покоя. Я стану ещё больше ненавидеть себя, если перестану думать о своём освобождении. Никогда не смирюсь и не примкну к драконам.
Раздражённая своими же мыслями, я снова села. Лаэрт приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.
— Что-то случилось? — спросил он.
Я отрицательно покачала головой, но дракона такой ответ не устроил. Он наклонился ко мне, упираясь руками на колени, и тихо сказал:
— Скажи хоть слово.
Зачем? Что это изменит? Мне не хочется произносить ни звука, даже собственные крики боли противны. Я настолько ослабла, что кажется, ненавистна сама себе.
— Глупая человеческая девочка, такими темпами ты уничтожишь сама себя.
Дракон поднялся со своего места и, выходя из камеры, предупредил:
— Будь готова, сегодня вечером Кайна позовёт тебя к себе.
И он ушёл, оставив меня одну, даже не утруждаясь, чтобы прицепить мое тело опять к алтарю.
Я ещё раз осмотрела своё тело – никаких шрамов не было, даже те, что присутствовали с самого детства, пропали.
— Они залечили все твои раны. Это даже хорошо, не будут напоминать о том кошмаре, что здесь творился, — быстро проговорила Лила, подходя к решетке, которая отделяет наши камеры.
Она всегда меня поддерживала, даже тогда, когда приходил Мабон. Женщина садилась возле решетки и смотрела на меня,сжимая прутья. А потом, когда меня искалеченную оставляли дожидаться лекаря, она говорила мне разные слова утешения. Бывали моменты, когда Лила плакала, наблюдая за тем, как мне больно.
— У меня есть память и она никогда меня не покинет. Шрамы придавали бы мне сил, напоминая о том, что я смогла пережить, — прошептала я.
Голос совсем пропал от вечных криков.
Лила грустно улыбнулась, а ее глаза заблестели от слез. Вот только жалости мне не хватало.
— Ты готова сегодня встретиться с принцессой?
Была ли я готова? Скорее нет, чем да. Но я не покажу это даже женщине, которая старалась быть доброй ко мне. Признаюсь, ее дружелюбие поразило меня с самых первых секунд. Почему ее сородичи открыто показывают свою злобу, когда находятся рядом со мной, а она — нет?
— Мне велели тебя нарядить перед этой встречей, — продолжила Лила, когда я не ответила.
Я вопросительно подняла брови и посмотрела на свою мокрую сорочку. Неужели принцессе противно будет смотреть на меня в таком виде? Хотя, какая мне разница до ее нежных чувств.
— Я не зверушка, чтобы меня «наряжать».
— Нет, конечно. Но разве тебе не хочется выглядеть достойно?
— В твоём понимании достоинство заключается в дорогих тряпках?
Этот разговор начинал меня злить впервые за долгое время. Пожалуй, Лила принесла в мою жизнь краски.
— О нет, с помощью «дорогих тряпок» ты можешь многого добиться. И необязательно пачкать руки чужой кровью. Моя слабость – это наряды. Когда я была молодой, то все деньги, которые я зарабатывала, тратила на вещи. Считаю, что нужно жить одним днём! Никто не знает, что случится с тобой завтра.
Ты мне кое-кого напоминаешь.
— К примеру, ты попадёшь в тюрьму, — язвительно заметила я, расстроенная от того, что слова женщины заставили меня опять погрузиться в скорбь.
– И это тоже.
Вот как. Они хотят сделать из меня игрушку, которой будут управлять, как хотят. Если подыграю, то быть может, войду в доверие. А там и сбежать получится.
Ко мне в камеру зашла незнакомая маленькая девочка, неся в руках свёрток и сундук. Она несмело зашла внутрь, и озираясь на меня, прошла к столу, где лежали любимые инструменты Мабона. Девочка тяжело сглотнула, увидев их, поэтому быстро положила все и убежала.
Через некоторое время к камере Лилы подошёл стражник и отварил ее дверь, выпуская женщину. Какого же было мое удивление, когда моя соседка смело зашла в мои владения и остановилась напротив меня, упирая руки в бока.
— Ну, привет, — с долей нежности проговорила женщина и обняла меня.
От неожиданности я даже не обратила внимание на боль, что разлилась по всему телу. Раньше никто меня так не обнимал, будто действительно был рад встречи.
Я смущенно отодвинулась от девушки, посмотрела на стол со свёртком, а потом перевела взгляд на Лилу.
— Да-да, там твоё платье.
Женщина радостно улыбнулась и принялась разворачивать свёрток.
— Пора готовиться.
Я киваю и встаю со своего места.
Платье было слишком красивым и роскошным для меня, узницы королевства драконов. Глубокое декольте, открытые плечи, пышная юбка и корсет. Платье было чёрного цвета, а весь корсет, рукава и часть юбки были покрыты прозрачной чёрной тканью, которая так ярко сверкала, что напоминала ночное звёздное небо. Как же давно я его не видела.
Лила помогла мне надеть платье, а потом зашнуровала корсет, причиняя мне боль. Я глубоко вдыхаю, а женщина меня успокаивает, говоря о том, что это нормально.
Мне некомфортно в столь открытом наряде, поэтому я прикрываю грудь руками. Лила замечает это.
— Мы распустив тебе волосы и прикроем голые участки тела, — успокаивает она меня.
Женщина открывает сундук и достаёт оттуда какие-то баночки с жидкостями.
— Это чтобы твоя голова не казалась такой грязной, — поясняет Лила, показывая на одну из них.
Мне, собственно, все равно.
— Поторопитесь, скоро придёт Мабон, — подаёт голос стражник, который стоял у дверей.
— Лаэрт сказал, чтобы ты не думала о каком-то безумстве, которое потом принесёт тебе много боли, — прошептала Лила, наклоняясь к моему уху.
С чего он взял, будто я собираюсь что-то сделать? Может у меня в планах и был побег, но я понимаю, что сейчас мое тело слишком ослабло, я еле стою на ногах.
Послышались шаги в коридоре, Лила сжала мою руку и отошла в сторону. Стало понятно – идёт мой мучитель.
Мабон зашёл в камеру и осмотрел меня.
— В этом платье ты бы выглядела прекрасно, крича на алтаре от моих подарков для тебя, — усмехнулся мужчина.
По моему телу пробежались мурашки. Он ведь может это сделать.
Дракон рывком поднял меня с алтаря, а потом произнёс:
— Одно твоё неверное движение и мой кулак познакомится с твоим миленьким личиком.
Лила шумно фыркнула, чем удивила меня. Неужели эта женщина совсем не боится это чудовище? Если это так, то я ею восхищаюсь.
Что касается его предупреждения. Мне каждое движение давалось с трудом, но я ничего не ответила Мабону.
Я не сопротивлялась, когда мне на голову надели чёрный мешок и повели к выходу. Проходя по коридорам, я не пыталась сбросить колпак или дергаться, когда грязные руки Мабона откровенно лапали меня. Но я считала ступени и повороты, не изменяя себе.
— Ты ведь наверняка думаешь о том, что сможешь сбежать отсюда? — услышала я сквозь ткань мешка голос Мабона.
Я молчала, а дракон продолжал, таким слащавым голосом, будто обращался к любимый девушке:
— Можешь попробовать, посмотрим, сможешь ли ты далеко сбежать. Мне эта идея тоже нравится, знаешь почему?
Я не знала.
— Потому что тогда принцесса будет в гневе, а значит, отдаст тебя мне в руки. Целиком и полностью.
Мы шли дальше. Уставшие от ходьбы ноги начали дрожать, всему виной зловещие цепи, в которые я была прикована на протяжении всего плена. Хоть лекарь и не позволял мне полностью лишиться возможности ходить, это давалось мне с трудом.
Мы начали подниматься верх по лестнице, у меня сбилось дыхание, я глотала воздух ртом. Ноги и ступни обволокла пульсирующая боль. Разум кричал, что нужно остановиться и отдохнуть, но мой мучитель тащил меня дальше.
Наконец-то мы остановились.
— Мабон, сними с неё мешок, — послышался голос принцессы.
Я оглядела помещение. Это был новый зал, не тот, что в первую нашу встречу с принцессой драконов.
Потолок, возвышающийся над нами, мерцал, словно в него попадали лучи солнца. Зал освещали две огромные люстры с драгоценными камнями, которые бросали радуги на стены. Сейчас в тронном зале собралось намного больше народу, чем в прошлый раз. Часть из них смотрели на меня с нескрываемой злобой и ненавистью, остальная часть — с жалостью. Они жалеют узницу своей принцессы, но это не значит, что кто-то из них может спасти меня.
Трон Кайны сделан из красных косней, а восседала принцесса на мягкой подушке.
Она взмахнула своим платьем, и его голубой шлейф прикрыл несколько ступеней подиума.
— Начинай, Мабон.
Мужчина взял меня за руку и повёл к стулу, спинка которого была «украшена» острыми лезвиями. Что они собираются делать?
Мабон посадил меня на стул, я выпрямила спину, чтобы лезвие не поранило меня. Я заметила, что на уровне моего сердца лезвия не было, значит, я опять останусь в живых.
— Ты сегодня действительно выглядишь, как принцесса. Но, кое-чего не хватает, не находишь? — улыбнулась Кайна.
Она махнула рукой и ко мне вышла высокая женщина средних лет. В руке она держала мягкую бархатную подушку на которой лежала корона и скипетр в виде цветка Галантуса. Корона была прям как у моей бабушки: в виде переплетенных стебельков цветов – ромашек, а впереди бутоны, которые имели между собой небольшое расстояние, тем самым корона плотно держалась на голове.
Женщина равнодушно опустила корону мне на голову, а в руки впихнула скипетр.
— Да, теперь ты намного больше похожа на истинную принцессу.
Я не обращала внимание на слова драконихи. Все мое внимание было направлено на то, чтобы не расслабить спину и не наткнуться на острие лезвия.
— Тебе интересно почему тебе достался такой интересный трон? — усмехнулась девушка, заметив мое напряжение. — Тебе ведь известно, какое именно действие оружие производит на жертв? Ведь ты частенько убивала, тебя даже называют жестокой. Правда, сейчас я перед собой вижу лишь маленькую девочку, лишенную всего.
Я молчала. Пусть говорит, что хочет, я не подам вида, что ее слова задели меня.
Кайна кивнула.
Мабон подошёл ко мне и взял за плечи. А потом толкнул, но я сопротивлялась.
Нет, только не это, пожалуйста.
Мужчина повторил свои действия, но уже агрессивно. У меня не хватило сил сопротивляться и тогда мою спину пронзила невыносимая боль. Я резко вдохнула сквозь сжатые зубы, подавляя крик рвущийся наружу.
В академии нас учили, что правильное дыхание способно облегчить боль. Сейчас именно этим я и занималась.
Я приглушила разум, что кричал о невыносимой боли и сосредоточилась на вдохах и выдохах.
Спина стала тёплой. Медный запах ударил в нос.
— Я рада, что такое зрелище могут многие увидеть. Помнится, в последнюю встречу драконов и людей, последние победили. Но сейчас, мы возьмём реванш. И начнём с принцессы людей. Кажется, единственной принцессы.
Меня пробрала дрожь. Я качнулась, и лезвие вошло глубже.
Невзирая на усилие, дыхание у меня всё-таки сбилось. Внутри нарастал крик, но я закусила губу.
Не сломаюсь, я не сломаюсь.
— Ты подумала насчёт моего предложения?
Я молчала. Если заговорю, то боль победит надо мной. Они не должны видеть, что мне больно.
— Насколько же глупые люди. Им даётся шанс выжить, а она ломается. Я ей говорю: твой народ будет жить, но она молчит. И это принцесса! Она толкает своих людей на верную смерть. Подумай, как бы поступила твоя бабушка? Пошла бы на соглашение?
Бабушка... Она была высокомерной, лицемерной, злой, а некоторые бы ее назвали бесчувственной. Но это не так, она любила свой народ, делала все для него. Бабушка была готова продать свою родную и любимую внучку их врагу, лишь бы не подвергать народ на муки.
Так что да, бабушка гордилась бы мной. Первый раз в жизни она бы гордилась.
— Ты язык проглотила или тебе его оторвал Мабон? — разозлилась девушка.
Вдох носом, выдох ртом. Я думала только о дыхании и только сейчас смогла заметить рядом с троном принцессы Лаэрта. Он стоял напряжённо и неотрывно смотрел на меня, будто не мог отвести взгляд.
— Лаэрт, разве ты не хотел ничего сказать нашей гостье? — все так же улыбаясь, обратилась Кайна к мужчине.
Он вздрогнул, будто пробудившись ото сна.
— Лучше тебе заговорить, глупый человек, пока не стало хуже.
Плевать мне на то, что будет. Не дождутся.
— Не глупи, ведь ты понимаешь, что тебя ждёт, после нашей встречи. В конечном итоге тебя сломают и ты заговоришь. Зачем так тянуть?
Он посмотрел на меня и на секунду мне показалось, что его взгляд потеплел. Но это лишь мои галлюцинации от боли.
Руки истязателя толкнули меня назад, легонько, но этого было достаточно, чтобы столкнуть в мою плоть лезвие немного глубже.
Я ненавидела себя за то, что не смогла сдержать стон.